В Федеральном банке данных о детях-сиротах и детях, оставшихся без попечения родителей, сейчас находятся более 43 тысяч анкет. Но лишь у четверти из этих ребят мам и пап действительно нет. Остальные – сироты социальные, при живых родителях. Вот только заниматься воспитанием своих детей им что-то мешает. Для одних важнее оказываются попойки, для других – наркотики, кто-то постоянно «устраивает личную жизнь»… Но бывает и так, что и родители, вроде бы, не асоциальные, и другие родственники есть, даже живут рядом. Но дети всё равно почему-то оказываются в казенных стенах. За 16 лет существования проекта «Детский вопрос» мы услышали немало самых невероятных историй. В некоторые и поверить-то трудно. Одну из них  мы вам сегодня и расскажем.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ВТОРОЙ ШАНС

Пролог

В конце лета 2011 года, во время подготовки очередного рейса «Поезда надежды» мы побывали в дошкольном детском доме города Тулы. И там познакомились с семилетним Артемом.

Из выпуска 184:

Корр.: Что ты умеешь делать?

Артем: Рисовать.

Корр.: Что ты обычно рисуешь?

Артем: Домик, море.

Корр.: А кто там живет?

Артем: Мама и папа.

Корр.: А ты знаешь такую сказку – про золотую рыбку?

Артем: Да.

Корр.: А вот если бы ты поймал золотую рыбку, ты б какое желание загадал?

Артем: Чтоб дома быть…

Артемка хотел не просто быть дома, а вместе с двумя сестрами – пятилетней Александрой и четырехлетней Ангелиной.

Глава 1. Интернет-трясина

Как же так получилось, что трое детей – брат и две сестры – оказались в казенных стенах? Что произошло в их кровной семье?

Этот выпуск программы «Прямой эфир» с Михаилом Зеленским вышел в августе 2012 года на телеканале «Россия 1».

М. Зеленский: Рядом со мной Мария Честных, которая большую часть своей сознательной жизни провела во всемирной паутине. Она стала первой в России женщиной, которая именно за это понесла суровое наказание. Мария, какое?

Мария: Я лишилась родительских прав, потеряла трех детей.

М. Зеленский: Опасная интернет-трясина засосала Марию мгновенно. Когда она была беременна третьим ребенком, подруги показали ей, что такое всемирная паутина. С тех пор безобидное, казалось бы, увлечение превратилось в настоящую болезнь, у которой даже есть название – интернет-зависимость. Теперь она видит Артема, Сашеньку и Гелю только на фотографиях, а ее детей воспитывают совершенно чужие люди. Маша, а сколько вам было лет когда вы родили Артема, первого ребенка?

Мария: Семнадцать.

М. Зеленский: Семнадцать лет. А вы жили с родителями, с мужем?

Мария: Я проживала с гражданским мужем, то есть с сожителем своим. Он начал потом выпивать, из-за чего я сидела в социальных сетях, общалась. Мне не хватало общения как такового, я была закрыта в четырех стенах.

М. Зеленский: Скажите, а как проходил ваш день? Вот утром детки проснулись, вы тоже…

Мария: Проснулись, покушали. Детки игрались, я заходила в социальную сеть с телефона. У меня на тот момент даже не было дома компьютера. И в день у меня на телефон уходило пятьдесят-сто рублей. Бывали такие моменты, когда не хватало денег, допустим, на то же мясо, или еще что-то вот купить. Были пустые каши. Муж ничем не помогал.

М. Зеленский: А на что вы жили тогда? И откуда появлялись эти деньги?

Мария: Детские пособия. Вот. Мама помогала.

Мама Марии – Светлана Викторовна – хорошо помнит то время.

Светлана Викторовна: Она родила первого мальчика (это от первого брака) в 2004 году. Потом она разошлась с этим парнем – он выпивал очень сильно, ну, и дрался… Она нашла другого парня, двух девочек она родила вот от этого, другого парня. Ну, он тоже загулял со временем, изменять начал. Ей было тяжело: с тремя детьми, одна. Ну она в депрессию впала, очень часто уходила, детей бросала. Потом влипла в интернет-игру – «Галактика», стала жить виртуальной жизнью больше, чем реальной. Мне соседи, кто-нибудь позвонит, скажет: «Света, вон твои дети гуляют во двору, брошенные». Прибегала, много ругалась с ней. Я говорю: «Ну тебя же лишат материнства, что ты творишь?!» – «А что я – пьяница, алкоголик? За что меня лишать?» Она не понимала той ситуации, что, хоть она не алкоголик, она всё равно подвергает своих детей опасности, оставляя их дома одних… она этого не могла понять…

Вскоре соседи стали звонить не только Светлане Викторовне, но и в органы опеки. Так в 2009 году Мария лишилась трех детей – их изъяли как безнадзорных сотрудники милиции. Артему было тогда 5 лет, Саше – 3 года, Геле – 2. Но ведь у малышей есть бабушка, которой на тот момент было чуть за сорок…

Корр.: Светлана Викторовна, а вы вместе жили, да?

Светлана Викторовна: Нет. В основном отдельно. Потому что я в то время я жила с матерью со своей, ну с бабушкой. Она была больная у нас, слепая, во-первых, инвалид. Во-вторых, она вообще, там, могла и поджечь квартиру, и чудила по-своему. И я с ней жила.

Светлана Викторовна навещала детей в детдоме, но забрать оттуда не могла.

Глава 2. Три сестры…

Спустя два года Артема перевели в школу-интернат, а двух сестренок забрали под опеку разные люди. Саша попала в подмосковную семью Светланы и Сергея, которые приезжали в Тулу с «Поездом надежды». Их историю мы не раз рассказывали в нашем радиожурнале. Девочка так хотела поскорее уехать из казенных стен, что не позволила новым родителям даже накормить ее обедом. Вот какой прощальный разговор состоялся у них с директором детского дома – уже перед самыми воротами.

Из выпуска 188:

Приемная мама Саши: Говорит: «Я не хочу есть, я не буду есть вообще». Только поехали, уезжаем. Ну, мы, конечно, расстроились. Потому что все дети там на взводе, навзрыд просто плачут…

Директор ДД: Плакали ребята?

Приемная мама Саши: Плакали все.

Директор ДД (Саше): Они тебя провожали и плакали?

Саша: Настя плакала, Рада тоже плакала.

Директор ДД: И Рада тоже плакала?

Саша: Угу. Знаете, у меня мишка. Только на колготках.

Директор ДД: Правда?

Приемная мама Саши: На колготках мишка, да.

Директор ДД: Ну, у тебя всё красивое. Куртка красивая, на колготках мишка! Ну что, давай, до свидания! Всего доброго!

Приемная мама Саши: Спасибо!

(Саша направляется к воротам)

Приемная мама Сши: Саша, подожди нас! Не уходи!

Светлана и Сергей удочерили Сашу. Но, в отличие от многих других семей, не стали препятствовать общению приемной дочери с кровными родственниками. Девочка общалась и с матерью, и с Артемом, и с бабушкой. А вот найти какие-то контакты семьи Гели пока не удается.

Светлана Викторовна: Я ее искала, хотела узнать, где она живет. Ездила в центральную опеку города Тулы, где она числилась. Они мне сначала сказали, под опекой когда она была: «Мы не можем вам дать адрес, мы должны спросить согласие семьи – новых родителей. Если они будут согласны, тогда мы вам дадим адрес. А если не согласятся – мы не можем ничего вам дать». Потом, после вот этой программы, мне сказали, что «она уже удочерена, мы не можем вам никакие сведения дать».

Корр.: Вполне возможно, что удочерили именно из-за той программы по телевидению…

Светлана Викторовна: Ну по телевидению… побоялись, что заберут, да. Потому что могли бы забрать, но дочь не стала документы… Ну и что ни делается – всё к лучшему, она не потянула бы, не вытянула бы их всех.

Корр.: А что вообще тогда было? Откуда взялась эта идея выступить на телевидении, не помните?

Светлана Викторовна: Помню. Мы просто поехали к ребенку в интернат… Он был избит полностью, снизу доверху весь синий… Когда мы приехали, увидали, сфотографировали, ну и дочь взяла, подала на все телевидения, начала на все программы подавать: почему всё это дело замяли, и никто и даже не говорил об этом. Ну а потом и на телевидении всё это немножко тоже прикрыли, основную тему там не раскрыли. Вообще программа, по сущности, «Избиение» должна быть.

Получается, что на телевидение Мария пришла не для того, чтобы вернуть себе детей. Хотя в студии и эксперты, и зрители были в этом уверены.

Мужской голос: А у Маши сейчас есть полная возможность устроиться на работу и восстановить родительские права!

Мария: У меня сейчас ребенку семь месяцев!

Да, вскоре после того, как двух дочерей Марии увезли в другие семьи, она родила еще одну девочку – Арину. Однако и ей довелось побыть маминой дочкой недолго – лишь до четырех лет. Виртуальность в жизни Марии заменили наркотики, снова стала одолевать депрессия, и в итоге молодая женщина покончила с собой. Но в казенные стены Ариша не попала – помогла бабушка.

Корр.: Светлана Викторовна, когда вы взяли Арину под опеку? В какой момент?

Светлана Викторовна: Я ее сразу забрала.

Корр.: После смерти матери, да?

Светлана Викторовна: Получилось как… Я ее забрала до того, как мама повесилась. В общем, она уже постоянно делала суицид, и я боялась, что она у меня ребенка тоже… Ну, она просто говорила несколько раз, что «я с ней спрыгну с четвертого или с пятого этажа, я никому ее не отдам». 20 декабря 2016-го года я Арину забрала к себе домой. Потом, 23-го она ко мне пришла с ночевкой. И сказала: «Всё, мам, я за голову берусь, буду устраиваться на работу после Нового года, Арина в садик пойдет, всё будет хорошо». 24 числа мне надо было за Артемом ехать, чтобы его привезти на каникулы новогодние. А уже приезжаю – ее нету дома. Она к себе ушла. А потом она уже, там… ну, в общем, сотворила с собой.

Корр. (со вздохом): Понятно. И Арина у вас осталась, да?

Светлана Викторовна: Да, Арина у меня была. А когда узнали органы опеки, они хотели ее забрать. Ну, потом всё-таки разрешили мне взять опеку на полгода – посмотреть, как чего. Ну, слава богу, сложилось всё нормально, и я справлялась, и они, видать, успокоились, что я… Ну, я в той, своей прошлой жизни, там, и выпивала, и курила, но я это всё оставила сзади. Ничего этого у меня нет, и не хочется этого…

Корр.: Ну это хорошо.

Глава 3. …и брат

А что же Артем? Бабушка не прекращала общения с ним.

Светлана Викторовна: Я Артема постоянно забирала. На все каникулы, старалась на все выходные. Ну он вообще психовал всегда, его когда увозила я из дома. Он плакал, он так истерил всегда, что я, когда уходила из детского дома, я до остановки самой слышала его крик – как он кричал, чтоб ему дали бабушку, чтоб дали поцеловать. Чтобы я не уходила. Это было очень тяжело.

Надо сказать, такая повышенная эмоциональность работала не в пользу Артема…

Светлана Викторовна: Постоянно его в психушку закрывают, постоянно над ним издеваются, что-то такое. Его как-то сделали так, заклеймили, и всё. Вот у меня друзья, у меня хорошие друзья. И они, когда видят его, и общались, говорят: «Да он не выглядит на такого психопата, нормальный парень, – говорят, – а почему его закрывают?» Я говорю: «Потому что у него переходный возраст, легче сломать ребенка, чем с ним работать. Зачем работать с ребенком?» Им нужно послушное дите, им легче так управлять.

Корр.: То есть его клали в психиатрическую больницу, что ли?

Светлана Викторовна: Конечно. Его постоянно там держали, считай.

Сам Артем про плохое вспоминать не хочет.

Корр.: Скажи мне, Артем, вот ты жил в разных учреждениях: и в детском доме, и потом в интернате. Можешь что-нибудь рассказать об этом?

Артем: А что именно?

Корр.: Ну вот как ты жил?

Артем: Ну не знаю… Обычно, считай. Но дома лучше!

Корр. (смеется): Понятно, что дома лучше. Воспитатели хорошо к тебе относились? Или не очень?

Артем: Ну-у… нормально.

Корр.: Вообще, какие-то сложности были? Неприятности?

Артем: Когда как. Иногда бывали иной раз, но так, немного.

Корр.: А хорошее что-то было? Есть какие-то приятные воспоминания?

Артем: Чуть-чуть есть.

Корр.: Ну вот что было хорошим?

Артем: К нам приезжали всякие волонтеры, праздники обычно были. Иногда поделки делали, ещё чего-то. Подарки дарили.

Корр.: А были какие-то мысли, что вот чего-то, может быть, другого хочется? Не того, что они устраивают…

Артем: Только домой хотелось больше, и всё.

Так почему же Светлана Викторовна не забрала внука даже после того, как взяла под опеку Арину?

Светлана Викторовна: Он всё-таки мальчик взрослый, и они мне всегда – органы опеки: «А вот он натворит что-нибудь, тебя лишат опеки, и потом ты уже не восстановишься. И Арину заберут!» И вот этим они всегда манипулировали. Я боялась. Если честно говоря, ну, смалодушничала, и боялась я хуже сделать – взять, потом чтоб он… не дай бог, у меня отберут, еще хуже травмировать одно к другому. Сейчас вот нету того страха, который был раньше.

Глава 4. Все дома!

Что же помогло Светлане Викторовне победить свой страх? Видимо, всё-таки сказался успешный опыт опеки над Аришей.

Светлана Викторовна: Ну, слава богу, всё хорошо. Она, конечно, и учится, и старается, хоть у нее и инвалидность, и ДЦП. Но у ней Господь Бог уберег ее головку, у ней нету отклонения в умственном. У ней хороший потенциал, и на баяне она у нас учится. Я ее в музыкальную школу отдала.

Корр.: Здорово! Молодец Аринка!

Светлана Викторовна: Да, да! Бегаем мы с ней, я ее и на бассейн… У ней ДЦП, левосторонний гемипарез, у нее инвалидность поэтому. Я с ней ношусь, чтобы хоть как-то вот это вот ее компенсировать, чтобы не только вот эти лекарства, а больше вот спорт и всё вот это давало ей развитие, и за счет этого не особо заметно. Даже люди, если не присматриваются, иногда не замечают, что у ней это есть.

А еще, наверное, помог другой страх – за Артема, за его настоящее и будущее.

Светлана Викторовна: Я прямо за неделю собрала все документы. Хоть мне пятьдесят лет, но еще живчик.

Корр.: Светлана Викторовна, я так поняла, вы забрали его в мае? Да?

Светлана Викторовна: Да, да. В мае.

Корр.: То есть, получается, в Туле, в Тульской области действовали карантинные меры, нет?

Светлана Викторовна: Действовали, да, карантинные действовали.

Корр.: А вам всё-таки оформили документы? Удалось вам это сделать?

Светлана Викторовна: Да, они оформили на основании того, что коронавирус, чтоб ребенок как бы не заразился. Вот я его забрала 14 мая – прям из психбольницы забрала домой. Они его, конечно, немножко изуродовали. Ну что теперь я сделаю? Но я не могу всю вину на них пихнуть. Как говорится – нашей вины очень много, за наш поступок. Мы за свои грехи сами расплачиваемся. Всё, что мы когда-то упустили… ну что уже получилось, то получилось. Мое теперь дело – согревать ребенка любовью. И если смогу, отогрею. Дай бог, чтоб Господь мне помог в этом.

Корр.: Светлана Викторовна, а вот сейчас вы вместе живете с ним, с Ариной. Как у них взаимоотношения? Как реакция Артема? Есть какие-то проблемы серьезные?

Светлана Викторовна: Нет, они давно ладят хорошо. Он же всегда приезжал на каникулы домой. Арина всегда с ним, с детства общалась. У него только есть одна проблема – он категорически не хочет учиться. Я вижу, что по учебе тяжело. Ну, когда вот начала с ним онлайн, делали здесь уроки, я его заставляла это всё делать. Не привита к нему учеба вообще никаким путем. Я говорю: «Как же ты будешь дальше в училище-то учиться?» Ну вот, я психологу дозвонилась, она сказала тут некоторые вещи, потому что мне одной – ну я боюсь, я не справлюсь. Мне хочется ему помочь, чтобы он почувствовал, для чего ему нужна эта учеба, чтоб он немножко пошел учиться. Толчок ему дать.

Корр.: Ну, это да! Это очень важно, конечно. Артем, я знаю, что ты закончил девять классов.

Артем: Ну да.

Корр.: Ты собираешься поступать куда-то? Куда?

Артем: В Тулу, на оператора ЭВМ. Оператор вычислительных машин.

Корр.: А сложно туда поступить, не знаешь?

Артем: Ну-у-у, чуть да. Там надо учиться.

Корр.: Раньше-то хорошо учился? В школе?

Артем: Средне.

Корр.: Ну а сможешь учиться на оператора-то ЭВМ?

Артем: Ну да. Я с компьютерами умею обращаться.

Корр.: Понятно. А сестренка уже в школе учится, да?

Артем: Она первый класс закончила.

Корр.: Ты ей помогаешь чем-то с учебой?

Артем: Ну иногда – да. На велосипеде научил кататься.

Корр.: Ух ты! А тебя кто учил на велосипеде кататься?

Артем: Сам научился.

Корр.: Ну ты молодец! Ну а вот какая у тебя бабушка? Строгая? Или нет?

Артем: Добрая.

Корр.: Ты послушный внук?

Артем (с хитринкой): Ну… да!

Корр.: Или не всегда? (Смеется).

Артем: Стараюсь.

Корр.: То есть иногда всё-таки шалишь, да?

Артем: Угу.

Светлана Викторовна: Уплывать задумал.

Артем (весело): Угу! Плот строить будем.

Корр.: Плот строить будешь? А что ты будешь с ним делать, с этим плотом? Рыбу ловить?

Артем: Просто плавать. У нас пруд есть. Не то чтобы большой, но средний.

Корр.: А сестренку будешь катать? Или один будешь кататься?

Артем: Ну не знаю, посмотрим. Если она… пойдет с нами.

Корр.: А сестренка – Аринка – у тебя какая? Расскажи про нее.

Артем: Обычная. (Весело). Вредная!

Корр. (со смехом): А ты какой брат?

Артем: Ну не знаю.

Светлана Викторовна (весело): Вредный!

Корр.: Тоже вредный?

Артем: Когда как. (Светлана Викторовна смеется).

Корр.: Смотрю, там бабушка веселится. (Тоже смеется).

Светлана Викторовна: Надо было видеть его лицо, и как он всё это изображает!

Корр. (смеется вместе со Светланой Викторовной): Светлана Викторовна, вы тогда скажите, он какой старший брат?

Светлана Викторовна: Он с детства всегда заботливый, за девчонок горой, как говорится. Когда даже были маленькие они, он пытался… когда их забирали, даже милиция приезжала, он их прятал за кресло. Я это до сих пор помню. Вообще, он переживал. Из-за этого у него, наверное, больше травм и нанеслось, потому что он был самый старший. И он очень переживал, что у него сестер всех забрали. Когда Арина появилась, это его вдохновило опять, как-то его оживило. Хоть как-никак, но сестренка хоть одна рядом, здеся.

Корр.: Понятно.

Светлана Викторовна: Нет, сестер он любит! Он, там, может покорючиться, но это чисто… (корреспондент смеется) психологическая такая лень, которая нам жить никому не дает. Но брат он хороший. Очень! Он очень любит подарки делать, он даже никогда не жадничает, он никогда не забудет не только себе что-то купить, он обязательно что-нибудь сестре принесет.

Корр.: Ну замечательно.

Светлана Викторовна: Хоть он воспитался в интернате, а черты характера, всё-таки, слава богу, больше участвуют мужские. Это меня радует. Мужчина должен быть мужчиной.

Эпилог

Что ж, наконец-то все четверо детей оказались дома – пусть в разных, но всё же в семьях. И очень хочется надеяться, что трагический опыт дочери поможет Светлане Викторовне справиться со всеми трудностями, которые, наверное, еще встретятся на ее пути.

Светлана Викторовна: Потом, после смерти мне ее подруги сказали, что: «Тетя Свет, ну вот Маша говорила, что это вы заявление в опеку написали, чтобы у ней детей забрали». Я говорю: «Я этого не делала!» – «Ну, они ей сказали». Ну она вот всю жизнь потом, после этого, на меня злая была. Она меня не слышала. Сколько я пыталась с ней говорить, сколько я пыталась ей помочь, чтоб она не теряла себя! «Это не конец света, – я ей говорила. – Ты попробуй, всё получится, ты только начни жить!» Но она не хотела слушать меня, потому что она считала меня предательницей.

Корр.: Ну да…

Светлана Викторовна: С нами психолог работал, когда я брала Арину под опеку. И я поняла, где я ошиблась, с самого изначально. Почему у нас такое непонимание вообще было, полностью. Почему у нас такое было расстояние далекое друг от друга. Я всё оставила – и курево, и старую всю жизнь. И как-то мне сейчас легче живется, и нравится мне детей подымать. И как будто второе перерождение дали.

Фотографии из архива семьи Светланы Викторовны

Продолжение следует…

Одиннадцать лет… Долгой получилась дорога друг к другу для бабушки и внука. Но, как бы там ни было, они теперь вместе, и мы надеемся, что всё у них сложится.

А в детдомах по-прежнему живут тысячи социальных сирот. Вот, например, что мы услышали в одном детском доме:

Н. Иванова: Алексей у нас с восемнадцатого года. С декабря восемнадцатого года. Надеялись, что временно. Но, как оказалось в дальнейшем, отец был лишен родительских прав, и определился социальный статус ребенка.

Корр.: А с мамой там что?

Н. Иванова: Мать лишена давно родительских прав, еще когда Алексей был совсем маленьким.

Корр.: То есть мальчик жил, по факту, с отцом?

Н. Иванова: Да. И с новой его семьей. Но у них не сложилось с мачехой, появились совместные дети в новом браке… Надеялись, конечно, что отец обратится в суд об отмене ограничений в родительских правах.

Корр.: Угу. Он один? У него нет, там, братьев, сестер?

Н. Иванова: Есть у него сестра, но она осталась с бабушкой. Младшая сестра. Есть еще брат и сестра от второго брака отца.

Корр.: А сам Леша – он хочет в семью?

Н. Иванова: Воспитатели поговорили с ним – он согласен. И вообще очень о нём хорошо отзываются. Что ему бы любящую, понимающую семью – ребенок золотой был бы!

Чтобы поскорее найти семью для этого мальчика, мы решили рассказать о нём в нашей самой главной рубрике

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Наш новый подопечный живет в Магаданской области. Это белобрысый голубоглазый паренек с серьезным взглядом и немного смущенной улыбкой. В мае Алеше исполнилось 11 лет.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Леш, в каком классе ты учишься?

Алеша: Я перешел в пятый класс.

Корр.: Как думаешь, в пятом классе что будет нового?

Алеша: Новые предметы будут. Учителя новые.

Корр.: Не боишься?

Алеша: Нет.

Корр.: А оценки как у тебя в школе? На что учишься?

Алеша: На «четыре» и «пять».

Корр.: Молодец!

Алеша не преувеличивает. Его слова подтверждает социальный педагог детского дома Надежда Иванова.

Н. Иванова: Алексей учится хорошо. У него очень высокая учебная мотивация, и он самостоятелен при выполнении домашнего задания. Редко прибегает к помощи взрослого. Очень любит математику. Проявляет повышенную активность на уроке, вплоть до того, что выкрикивает, спешит быстренько ответить. Ну и работоспособен на уроках. Любит он конструктивные игры, читает фантастическую литературу. В общественной жизни активное участие принимает. С удовольствием выступает на сцене, поет, танцует, читает стихи. Патриотический кружок «Наследники» посещает.

В свободное время Алеша посещает и еще два кружка – декора и бокса.

Корр.: А что тебе больше всего из этих трех кружков нравится?

Алеша: Бокс.

Корр.: Давно ты занимаешься боксом-то?

Алеша: С октября.

Корр.: А ты сам выбрал этот кружок? Или тебе предложили, и ты пошел?

Алеша: Я сам выбрал.

Корр.: А есть что-нибудь, чему бы ты еще хотел научиться, но нет кружка, времени нет?

Алеша: Я бы хотел научиться конструировать различные макеты самолетов, домов, транспортов из картона, бумаги или из дерева.

Корр.: Ого. Здорово! И какое бы первое здание или самолет ты бы построил, если бы пошел в такой кружок?

Алеша: Пассажирский.

Корр.: Пассажирский самолет большой?

Алеша: Да.

Корр.: Слушай, вот у тебя много увлечений. А кем бы ты хотел стать в будущем?

Алеша: Я бы хотел стать волонтером.

Корр.: А в какой сфере? Кому помогать?

Алеша: Всем людям. Я бы помогал носить пакеты, переводил бабушек через дорогу.

Корр.: А что нужно для того, чтобы стать волонтером? Как ты думаешь?

Алеша: Нужно много знать. Знать все предметы. Волонтер должен быть добрым, отзывчивым, хорошим.

А подходит ли под это описание характер Леши? Надежда Александровна считает, что да.

Н. Иванова: Добрый, отзывчивый он. И к поручениям он относится положительно. И начатое доводит до конечного результата, что немаловажно. Но вспыльчивый, хотя быстро отходит. А вот в порыве эмоций ему тяжело бывает контролировать свои действия, может вещи разбросать. Но потом, конечно, придет в себя, извинится. Это всё корректируется. Поэтому этого бояться не нужно. Он очень отзывчив на похвалу, ласку. Вот. У него сохранный интеллект. Мальчик умный, дает отчет своим действиям. Просто много повидал на своем веку. Можно сказать, пережил предательство. Поэтому…

Алеше действительно пришлось в жизни нелегко, но это не мешает ему думать и заботиться в первую очередь о других, не о себе.

Корр.: Леш, давай вот с тобой немножко помечтаем. Если бы у тебя была возможность загадать одно желание, которое сто процентов сбудется… Вот что бы ты загадал?

Алеша: Я бы загадал – тем, кто учился на «два» и «три», учиться на отличные оценки.

Корр.: То есть ты хотел бы, чтобы ребята, которые плохо учатся, стали учиться хорошо?

Алеша: Да.

Корр.: А для себя бы ничего не попросил?

Алеша: М-м-м… Не знаю.

Корр.: Ты любишь читать?

Алеша: Я люблю читать.

Корр.: А что тебе запомнилось? Вот из прочтенного.

Алеша: «Сказка о потерянном времени».

Корр.: А чем тебе понравилась эта сказка?

Алеша: Тем, что они смогли вернуть себе обратно детство, они победили волшебников. И у них всё получилось.

Корр.: А тебе хотелось бы, чтобы у тебя детство больше было? Или чтоб ты поскорее вырос?

Алеша: Чтобы было побольше детства.

Чтобы детства у Алеши действительно было больше, ему очень нужны заботливые, терпеливые, любящие родители.

Н. Иванова: Он первый помощник в семье будет, он у нас в группе сам гладит. Он в своей семье помогал, так как были младшие брат и сестричка. Вот он домашними делами занимался еще в кровной семье. И постельное белье он знает, как сложить и погладить. Мы все в первое время удивлялись – такой маленький, а уже такой помощник!