В разгаре лето. Страна постепенно отходит от шквала серьезных проблем, связанных с пандемией и самоизоляцией. И как же хочется в эти июльские деньки уйти от скопившихся негативных эмоций и просто насладиться счастьем земного бытия. И, конечно же, порадоваться звонкому детскому смеху, звучащему сегодня особенно часто. Дети беззаботно смеются и радуются, когда им хорошо и спокойно. И когда рядом с ними – заботливые родители. Люди, которые дарят им свою любовь и добро.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Из выпуска 393:

Константину немногим больше тридцати, он живет в городе Улан-Удэ. По образованию фельдшер, долгое время работал на скорой, в диализном центре. В мае 2018 года Константин стал приемным папой для тринадцатилетнего подростка Димы.

Константин: Просто как-то фигурировала эта тема на горизонте. Еще мне лет когда 11 было, у нас в церкви группа ездила в детский дом один, навещала ребятишек, занятия проводили, играли с ними. Потом, работая на скорой, тоже периодически пересекались с разными пациентами оттуда. И также очень много людей в жизни было, которые занимались разными трудными подростками Неравнодушен я к этому вопросу стал. Плотнее я стал с детскими домами пересекаться, когда занялся после 11-12 года поиском пропавших детей. Позже меня пригласили в консультативный совет следственного управления, он как раз по проблемам детей-сирот. Поэтому я отыскал местных волонтеров, которые ездили в детский дом, ну, думаю, маленечко в их ряды впишусь на некоторое время, а в итоге потом надолго задержался.

Так  Константин оказался среди добровольцев, которые ищут пропавших в Бурятии детей, помогают воспитанникам детских домов обрести семью. Волонтерство привело его и к будущему приемному сыну…

Константин: Наша первая встреча была, получается, в июне 15-го года, когда я в очередной раз приезжал навещать других подшефных ребят. Его первый вопрос был: «Возьмете меня в семью?» Я прямо и честно ему ответил: «Дима, нет. Но если хочешь, то можно попробовать помочь тебе искать семью, твою анкету распространять». Так прошел, наверное, год, и вот в 16-м году весной, я заехал, мне сказали, что Дима в больнице. У меня почему-то появилась мысль, может быть, навестить, потому что лежит ребенок, всех навещают, а тут не навещают.

Здесь надо уточнить, что у Димы серьезные проблемы со зрением, он часто лежит в больницах. И Константин старался помочь подростку – как медик, а больше, наверное, как неравнодушный человек.

Константин: Тогда я вот съездил, он в глазном отделении лежал. Что-то я узнал о его семье, и, видимо, это как-то запало. Вот. Потом осенью 16-го года я снова Диму встретил, он слег на месяц в больницу, и я почти каждый день навещал его. За это время с общения на «вы» и «Константин Викторович» перешли на «ты» и на «Костя». Позже потом встал вопрос, что нужно как-то обосновать документально выезды и сопровождение ребенка вне детского дома. Ну пришлось оформить гостевой, контроль держать, чтобы была какая-то здоровая граница. Хотя, на самом деле, конечно, очень сложно ее соблюдать. Но проговаривал честно: «Дима, я не могу тебя взять, я тут сам недавно самостоятельную жизнь начал. Желательно, чтобы у тебя полная семья была». Консультировался с психологами. Говорю: «Вот я вижу, что у меня границы смещаются, но я не могу взять ребенка, нужно срочно найти семью!» Пиарили его, пиарили, люди интересовались, я насчитал человек 14 где-то, но по тем или иным причинам они передумывали. То ребенок большой, то болезни боятся, то особенностей каких-то личности его.

Корр.: Вы когда приняли решение взять его к себе?

Константин: Я склонен свои ресурсы обычно занижать, чтобы не обмануться: лучше, думаю, недооценить себя, чем я переоценю и не потяну. В то время большинство людей, как потом выяснилось, они все видели, что единственный кандидат, который подходит, – это вот Константин Викторович, это я. Когда созрел, они все сказали: «Ну, наконец-то уже»!

Корр.: С органами опеки у вас не возникало проблем?

Константин: У меня нет, не возникало. Во-первых, мы давно с разными органами знакомы были и по линии поиска пропавших детей, и консультативных советов по детям-сиротам при следственном управлении. То есть, в деле люди меня видели на протяжении многих лет.

А что думают о Константине сами «официальные лица»? Мы поговорили с Татьяной Ефимовной Вежевич, уполномоченной по правам ребенка в Республике Бурятия.

Т. Вежевич: Я Константина знаю давно, знаю и рада, что у Константина эта дружба с подростком продолжилась, он оформил приемную семью.

Корр.: Папа Константин и приемный сын Дима найдут общий язык?

Т. Вежевич: Я думаю, найдут. Они давно знают друг друга.

Корр.: То есть можно смотреть с оптимизмом на будущее этой приемной семьи?

Т. Вежевич: Я смотрю с оптимизмом, потому что их отношения прошли испытание временем. Хочется пожелать, чтобы эта семья была счастливой, ну и надеемся на то, что Константин… я ему не раз говорила: «Вам надо свою вторую половину найти, и вместе воспитывать этого мальчика».

Корр. (со смехом)Да, да, да.

Любой усыновитель или опекун подтвердит, что первый год совместной жизни с приемным ребенком проходит очень непросто. Адаптироваться приходится не только детям, но и взрослым. Не стал исключением и Константин.

Константин: По насыщенности эта жизнь, скажем, стала… вот у меня месяц – как будто это год или два по объему. Вроде бы я и не одну Школу приемных родителей прошел, чтобы подготовиться, и сам другим мог подсказки давать, но, став по факту приемным отцом, у меня как будто не то чтобы забылось, оно куда-то ушло. Сложно еще то, что приходится работать очень много с собой. Это сложнее – над собой работать, чем с ребенком.

Корр.: Но получается?

Константин: Получается, да, и еще вижу, что очень много чего предстоит менять. Слава богу, это преодолимо. Потому что бывают моменты, думаешь: всё, не справляешься, на пределе отношения, постоянно ребенок пытается закинуть ноги на плечи, управлять, корона у него. Благо, я понимаю, откуда это растет. Вопрос с финансовым обеспечением для меня такой болезненный, я не могу, там, очень много позволить для ребенка. И вот по чуть-чуть, по чуть-чуть… он не специально, но как-то подсознательно он об этом говорит-говорит-говорит, и это начинает формировать какую-то такую мысль, что «я плохой папа». А раз «плохой папа», то я потом и выжат как лимон. То есть вот эти моменты… думаешь, не преодолеешь, но к вечеру смотрим – всё, всё наладилось. Хотя чувствовал, я уже не могу, всё, не справляюсь! А потом преодолеваешь это, и оказывается – всё преодолимо.

Корр.: У вас не возникало мысли вернуть его обратно?

Константин: Нет, нет. Даже просто потому, что я с системой этой знаком уже много лет. И знаю многих ребят лично, которых возвращали и не один раз. Насколько это разрушительно. Один раз у нас было еще на этапе гостевых, я даже уже не могу вспомнить… помню, что очень такое… бурно, эмоционально меня очень вымотало. И я в качестве примера ему написал заявление на имя директора детского дома, что вот я не позволяю ему достаточно развлекаться, гулять вдоволь, что-то такого плана, «прошу отозвать гостевые дни» – а там, по-моему, я на неделю целую написал. Показываю Диме и говорю: «Вот сейчас в твоей власти сделать. Я тебя не хочу мучить, раз для тебя это так страдательно, пожалуйста, ты можешь с этой бумагой вернуться, а можешь ее порвать. Но будь добр тогда – ты дома, здесь будут правила такие, которые в этом доме».

Корр.: А как он отреагировал на это?

Константин: Он посидел, подумал и порвал ее.

Корр.: Понятно. Но проблемы-то есть какие-то? Он же подросток, а с ними всегда сложно.

Константин (со вздохом): Когда у детей депривация – вот это расстройство привязанности есть, плюс опыт жизни в системе, плюс травмы, тут как бы мозаично такая личность получается

Корр.: Вы можете сказать, что он понемножку оттаивает?

Константин: Я-то, может быть, не так сильно это замечаю, люди со стороны очень многие говорят, что прямо вот он оттеплил. Он начал позволять себе быть ребенком, а не подростком, которому надо как-то выжить.

Корр.: Вы верите в счастливое будущее Димы?

Константин: Однозначно!

В словах самостоятельного папы – уверенность, что, несмотря на трудности, всё у них с сыном получится. И получится хорошо. А что по этому поводу думает Дима?

Корр.: Дим, ты уже задумывался над тем, кем станешь в будущем?

Дима: Повар.

Корр.: Поваром хочешь быть?

Дима: Конечно! Ну я много всякого разного люблю готовить. Борщ, там, гороховый суп, каши разные. Много всего.

Корр.: Ничего себе. А кто же тебя научил-то так?

Дима: Папа!

Корр.: А труд любишь? Что-то делаешь по дому?

Дима: Мою посуду, задания делаю, домашку, мою полы, убираюсь. Помогаю папе разгружаться в работе, ведь он приходит уставший с работы.

Корр.: Вот видишь, какой ты молодец! Дим, ты рад, что у тебя появилась новая семья?

Дима: Да!

Корр.: Вот что ты чувствуешь в этот момент?

Дима: Душевную спокойность, не то, что раньше.

Корр.: А вот скажи, у тебя есть папа, тебе этого достаточно?

Дима: Да. Можно еще и маму завести, но пока папа не готов.

Корр.: А ты хотел бы этого?

Дима: Да!

Корр.: Дим, вы с папой – друзья?

Дима: Да! Иногда бывает – после работы достаю его.

Корр.: А вот какнапример?

Дима: Прошу покатать на шее.

Корр.: И что – катает?

Дима: Конечно.

Конечно же, для всех детей (и кровных, и приемных) лучше, когда о них заботятся и мама, и папа. Но если приходится выбирать между детдомом и неполной семьей? У Димки есть ответ на этот вопрос. И он верный!

Продолжение следует…

Эту историю о самостоятельном папе мы рассказали в 2018 году, когда Константин только-только взял Диму к себе. Нам она показалась интересной и весьма поучительной, хотелось со временем еще раз к ней вернуться. И вот спустя два года мы снова позвонили в Бурятию и поинтересовались у папы и его приемного сына, как сейчас живет их семья.

Корр.: Дим, что изменилось в твоей жизни, в характере за эти два года?

Дима: Я стал более дружелюбным, еще общительней, по телефону люблю часто болтать.

Корр.: Ты общительный. А еще какой?

Дима: Можно сказать, более открытый. Раньше я немного замкнутым был, было такое…

Корр.: Но тебе было сложнее общаться со сверстниками или со взрослыми?

Дима: Со сверстниками.

Корр.: То есть со взрослыми проще?

Дима: Да.

Корр.: А есть у тебя какая-нибудь черта характера, от которой ты хотел бы избавиться?

Дима: Упрямство. Да и лень. Просто вот эту черту характера охота убрать, чтоб на всё говорить, что да, могу сделать.

Корр.: А какие три черты характера твоего папы являются для тебя самыми важными?

Дима: Это, наверное, первое, его настойчивость. Второе – его подбодрение и как бы частая улыбчивость.

Корр.: Он всегда такой позитивный?

Дима: Ага.

Корр.: Слушай, Дим, ты бы хотел сейчас что-нибудь поменять в вашей семье или тебя всё устраивает?

Дима: Ну меня, в принципе, всё устраивает. Я бы хотел, чтобы у меня мама уже появилась. Вообще-то я ему много раз говорил, что когда себе жену найдешь. Жду ответа. Долго жду.

Что ж, вопрос резонный. Но в разговоре с молодым мужчиной мы все-таки вначале решили узнать о том, какой для него самый важный итог этих двух лет.

Константин: Идет процесс исцеления у ребенка. Как я это называю, разборки с монстрами прошлого. С божьей помощью они преодолеваются. Я прям затрудняюсь отдельно перечислить, что вот тут, вот тут… На самом деле, колоссальный прорыв люди со стороны видят. Дима отогрелся, что ли, он может позволять быть себе ребенком, несмотря на то, что почти 15. Это есть. Потому что к ребенку формируется доверие. Вот эта самая ценная вещь, которая есть. Это большой и важный итог – когда есть доверие, есть контакт, есть вот это взаимопонимание между подростком и родителем. Я думаю это очень важный итог, потому что с этим можно продолжать идти, потому что есть связь.

Корр.: Что-то новенькое за эти два года происходило?

Константин: У нас большие победы со всеми лечебными делами, потому что диагнозов поменьше, какие-то исправляются и на самом деле здорово, что везде идет улучшение. Мы продолжаем какие-то курсы лечения. В плане учебы мне нравится, что у нас – настоящие оценки. Потому что до этого некоторые оценки ставили из-за присутствия. Сейчас продолжается индивидуальное обучение, учителя приходят на дом, и это большой сильный ресурс наверстывать упущенное. И индивидуальный подход. В целом так средненько, но зато по-настоящему. И то, что ребенок занимается сам, он мотивирован, чтобы учиться сам. Мы изначально решили, что учишься – это твоя зона ответственности. То есть в этом плане лучше, почерк выровнялся даже, то, как он относится к учебе, то, как с учителями получается строить отношения. У него в плане профессии была одна, вот «я хочу поваром стать». И он с прошлого года на поварские курсы ходит. Это параллельно школе, учиться там можно в течение двух лет, профессию получить, по профориентации у него социального вида направленность, схожая со мной…

Корр.: А что-то изменилось в вас как в человеке, как в папе за эти два года? В характере, в отношениях с сыном?

Константин: Во-первых, у меня большое изменение, что я из сферы бюджетной вышел в сферу предпринимательскую. Потому что мне нужно быть с ребенком постоянно. Это было сложное решение, потому что я понимал, что делаю шаг в неизвестность. Но это было в пользу сохранения взаимоотношений. Если бы я продолжил, всё могло бы нехорошо закончиться. Потому что ребенку нужно, чтобы родитель был рядом, причем большую часть времени, свое ты больше отодвигаешь. Я стал маркетингом заниматься, учиться буквально тому, с чем я не работал. Это вообще выход из зоны комфорта, я только сейчас чувствую, насколько перелом мозга происходит, потому что надо думать по-другому…

Корр.: А Дима вас поддерживает?

Константин: Да, у него очень хорошая в этом плане поддержка. Вот здесь можно позавидовать тем, у кого Дима в друзьях. Как-то у нас один друг его однажды сказал, что «на меня Дима плохо действует, я перестал хотеть курить и материться». (Смеется). Да, вот с такими матюгальными словами мы быстро разобрались еще в период наставничества.

Мы уже рассказывали о том, что Константин к идее приемного родительства пришел через волонтерскую работу, через наставничество. Но даже сейчас, став настоящим папой для Димы, он по-прежнему старается помочь и другим детям из детских домов.

Константин: Мы начали буквально год назад проект «Наставник» в Бурятии. Я информационно поддерживаю, технически по сайту, родили его наконец, чтобы у других подростков было такое – индивидуальный наставник когда ребенок выпускается. Это очень больно видеть, что они выпускаются и со временем тонут. А рядом никого нет. А ты взять их всех тоже не можешь, наставником, там, или просто другом. Но принимать очень хочется. Но это вообще достигает с годами, чтоб на волонтерство смотреть пристальнее. И хочется говорить тем, кто устраивает всякие мероприятия, что все эти подарки, подарки – это очень портит. И с этим самая большая работа.

В семье Константина всё хорошо. И самостоятельный папа уверенно смотрит в будущее. Но, несмотря на это, мы всё-таки спросили главу семейства о том, что так волнует его сына Диму.

Корр.: Как вы видите жизнь вашей семьи в дальнейшем? Какие у вас планы? (Смеется). Может быть, увеличение численности семьи?

Константин: У меня давно планы, на самом деле, чтобы быть усиленной семьей… в смысле, чтобы была жена, но это пока в планах тоже. Мне говорят, что уже давно пора, что когда… Говоришь, «когда время придет». Скорее всего, я думаю, что дети приемные еще тоже будут.

Корр.: Вы бы приняли такого же возраста ребенка, как Дима был, или младше, может быть?Константин: Мне с подростками намного проще, я понимаю их. Просто я вижу, что подростки – это те, кого не берут, в основном, мало берут. Каких-то вещей боятся, хотя на самом деле все дети, которые там, они уже имеют большую травму. И это часто бывает, а в подростковом возрасте еще больше усиливается, и, к сожалению, трудные бывают ситуации. Если уже видишь, что есть трудности, да, ну как бы будем справляться. Спасибо вам большое, что помогаете, освещаете эту тему. И у Димы согласие давать интервью, ну и у меня возникло только потому, наверное, чтобы подростков не боялись брать. Подростки, на самом деле, – это круто классно, это большое приключение, это постоянная работа над собой. Здорово!

Федор Михайлович Достоевский был уверен, «что мир спасет красота». Соглашаясь с высказыванием знаменитого писателя, мы убеждены также и в том, что мир спасет еще и доброта. Можно с надеждой смотреть в будущее, если тебя окружают милосердные люди. Такие, как Константин из Улан-Удэ. Или как его землячка Екатерина.

СТРАНА ДОБРЫХ ДЕЛ

Так уж сложилось в нашем обществе, что недавно созданные благотворительные организации порой вызывают у нас недоверие. Но оно может быстро исчезнуть, если мы видим конкретную пользу людям.

В 2019 году в Улан-Удэ был создан фонд «Сотворим чудо вместе» для помощи приемным детям с инвалидностью. О семье его учредителя – Екатерины Гибеевой – мы уже рассказывали в одном из наших выпусков. Эта женщина, имея четырех кровных сыновей, стала мамой и для двух приемных малышей с ДЦП. Так зачем же ей, обремененной семейными заботами, понадобилось еще и фонд организовывать?

Е. Гибеева: Ну мы давно уже с мужем волонтерством занимаемся. Наверное, то, что мы взяли приемного ребенка-инвалида, это нас сподвигло на то, чтобы создать официально фонд. Было очень много знакомств в окружении, таких мамочек, семей с такими детьми… мы видели их проблемы, видели, в чем они нуждаются, мы прочувствовали на своей шкуре, что это такое: особые дети приемные в семье. И хотелось бы поделиться этим опытом, может быть, оказать какую-то помощь именно таким семьям. И пришли к такой мысли, что нужно создавать благотворительный фонд.

Корр.: Вам кто-то помогал?

Е. Гибеева: Нет. Мы сами вдвоем с супругом. У нас нет ни родителей, ни братьев, ни сестер. Я как юрист нашла специальную компанию, которая занялась оформлением документов. Мы с супругом учредители фонда, я считаюсь директором. Также у нас есть попечительский совет, ревизор, свой психолог. У нас есть педагоги. Я сама юрист, еще одна девочка юрист. Мы оказываем юридическую помощь, психологическую помощь.

Корр.: А вот сотрудники ваши, они на общественных началах работают или?..

Е. Гибеева (перебивает): Да, у нас все на общественных началах. У нас вообще нет финансирования, официального финансирования. У нас нет ни спонсоров никаких, никаких индивидуальных предпринимателей, которые бы нас поддерживали, помогали. Но благодаря жителям мы всё равно более-менее плывем. И сейчас прорываемся, как можем. Славу богу, очень много добрых людей, отзывчивых. Мы расширяемся. У нас очень активное сообщество в «вайбере», 570 человек, и вон там очень интенсивно работаем.

Корр.: А скольким семьям вы помогаете, сколько у вас подопечных?

Е. Гибеева: Если чисто по нашему направлению – дети-сироты, инвалиды, в семьях проживающих – то на сегодняшний день у нас 75 семей. Но начинали мы с 13. Основная наша задача - обеспечить социальное развитие семей, дать ребенку понять, что он нужен в этом мире. Также стараемся помочь какими-то сборами на лечение, лекарствами, покупка каких-то кроватей, матрацев. То есть мы всячески поддерживаем семьи. У нас сейчас открылся дом «Счастье», мы арендуем этот дом, а там мы с супругом собираем вещи по всей республике, кто что отдает, туда свозим, и там отдаем вещи, какие-то детские принадлежности, коляски, кроватки. То есть помощь такая обширная идет. Ну, конечно, мы хотели бы, чтобы она была еще больше.

Корр.: Коронавирус внес свои коррективы в работу фонда?

Е. Гибеева: В связи с коронавирусом маленько приостановилось наше развитие в плане того, чтоб помочь детям в реабилитации. Ну мы хотели, чтобы психолог занимался, педагог занимался удаленно с родителями. Очень сильно психологическая помощь нужна таким семьям, потому что… где мамочка одна, где-то закончились и продукты, и лекарства, и паника начинается у людей. Мы с мужем развели большое подсобное хозяйство. Со своего хозяйства помогаем таким семьям, где нечего кушать, где закончилось. Ну вот как-то сдружились мы, сплотились в период коронавируса, стали одной большой семьей. Сейчас даже маленько расширили свои границы. Мы начали помогать одиноким бабушкам-инвалидам, то есть выезжаем, помогаем нашей социальной защите населения. То есть нам дают какие-то заявки, мы их отрабатываем и, если семья нуждается, выезжаем, помогаем. На данный момент это расширение пошло именно из-за коронавируса.

Помощь фонда людям действительно существенна. Например, акция «Полка добра», организованная в местном продуктовом магазине Екатериной и ее мужем Михаилом для малоимущих и многодетных семей. Супруги покупают продукты за свой счет и раздают со своей «полки» всем нуждающимся. То есть дарят добро, несмотря на трудности и эпидемию.

И так хочется верить, что фонд «Сотворим чудо вместе» выдержит все испытания, твердо встанет на ноги и принесет еще много пользы людям. Ведь и дети, и взрослые в чуде нуждаются постоянно!

Корр.: Екатерина ваш фонд действует уже больше полугода. Есть ли какие-то поводы для гордости?

Е. Гибеева: я считаю, что самое главное наше достижение – это то, что дети наши улыбаются, то, что им так удобно и комфортно даже в такой сложный период жизни. Вот когда приезжаешь, привозишь им какую-то помощь, подарки привезешь, продукты. Мы не понимаем глухонемых детей, но они как-то своими улыбками и жестами нам показывают, что рады нас видеть. Вот это вот самое главное. То, чего мы достигли.

Корр.: В чём вы видите пути развития вашего фонда?

Е. Гибеева: Пока будем помогать семьям. Дальше будет видно. Сейчас наша семья готовится к приему еще одного ребенка особенного. Ничего, прорвемся. Пока у нас есть хозяйство, пока мы на ножках, будем дальше помогать семьям. Как говорила всегда моя мама, не бывает безвыходных путей, всегда найдется выход в любой ситуации. Поэтому будем идти дальше…

Согласитесь, истории и Екатерины, и Константина еще раз доказывают нам, что Сибирь богата не только своими недрами, но и надежными, добрыми людьми. Например, наши сегодняшние герои живут за Байкалом, в Бурятии, а по другую сторону от великого озера – в Иркутской области – работает благотворительный фонд «Дети Байкала». Воспитанники детских домов – подопечные фонда. А главная задача этой организации – помощь сиротам в поиске своей семьи. И на сайте нашего проекта мы разместили не только фотографии воспитанников, рассказ о которых вы услышите сейчас, но и видеоролики, отснятые при поддержке фонда.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

У 11-летнего Данила русые волосы, голубые глаза-искорки и очаровательная улыбка. Осенью мальчик пойдет в пятый класс. Данька всегда может найти занятие по душе: например, не один час изучать энциклопедию об экзотических животных или мастерить поделку из соленого теста. Воспитатели говорят, что мальчик никогда не бросает начатое дело и доводит его до конца. У Дани есть музыкальный слух, он учится подбирать мелодии на балалайке и неплохо поет. По характеру наш подопечный – ответственный, тактичный и доброжелательный ребенок. Правда, шустрому мальчишке бывает непросто усидеть на месте.

Даня: Мои любимые игры – это баскетбол, футбол. Занимаюсь я футболом. У нас есть в детском доме команда. Мы ездили на соревнования «Будущее зависит от тебя». Получили там второе место, и стал лучшим вратарем, я играл не только вратарем, но и в защите, и нападающим! В будущем я хотел бы стать вратарем. Думаю, это футбол – как карьера тоже, да? И там тоже можно зарабатывать… Футбол – это тоже хорошо. Я бы хотел такую семью, ну где были не строгие родители, нормальные. И я хотел бы себе брата или сестру.

Наша новая подопечная – 13-летняя Алина – тоже живет в Иркутской области. У девочки карие глаза и пушистые темно-русые волосы, которые она часто укладывает в затейливые прически. Амбициозная и уверенная в себе Аля любит порядок во всем. Девочка легка на подъем, с ней охотно дружат как сверстники, так и ребята помладше. Взрослые знают, что на воспитанницу можно положиться, потому что Алине присущи совестливость и внимательность. В свободное время девочке нравится читать книжки или слушать музыку. Погрузившись в любимые занятия, Алина может всласть помечтать.

Алина: Я – творческий человек, я люблю заниматься танцами, люблю заниматься… поделки делать… Я выступаю на «Байкальской звезде». И я лауреатка. У меня есть две статуэтки даже, нам вручали их. Эта статуэтка по танцам – 2019 года, эта статуэтка по хору. Я еще люблю петь, и в 2021 году я хочу пойти в художественную школу, потому что я очень люблю рисовать. В школе я учусь… ударница. Я стараюсь учиться. Мой любимый предмет – это математика и труды. Я еще люблю заниматься спортом, я играю чуть-чуть в футбол. Бывает, я в теннис… Я ездила на соревнования по теннису. Правда, я седьмое место заняла, ну ладно. Ничего. Хоть 7-е из 14-ти мест. Я хочу в будущем стать поваром-кондитером…Это интересная для меня работа. Как раз я окончу художественную школу, она мне тоже поможет в жизни.

Мы верим, что Алину ждет яркое будущее. И конечно, шансы на то, что оно будет таким, каким его задумала сама Аля, возрастут, если рядом с девочкой появятся заботливые родители, которые будут рядом и поддержат ее.

Богдан: Меня зовут Богдан. Я увлекаюсь очень сильно хоккеем. Занимаю первые места. Стою на воротах. И футболом… также тоже стою на воротах, и занимаю первые места. Еще я увлекаюсь… ну, изучаю всяких разных животных. В школе мне нравится предмет русского языка и немецкого. По русскому я получаю четверки. По немецкому – тоже четверки.

10-летний Богдан.  Спокойный, дружелюбный и хозяйственный мальчуган со всей ответственностью подходит к поручениям, данным ему взрослыми. Например, он с удовольствием будет ухаживать за рыбками в живом уголке или за попугайчиками. Богдан вообще любит животных. В свободное время мальчику нравится пересматривать любимые мультфильмы. Среди увлечений  и  компьютерные игры. Но в компании друзей он с радостью побегает в догонялки или сыграет в прятки.

Богдан: Я бы хотел бы стать в будущем хоккеистом. Хотел бы попасть в сборную России по хоккею с мячом и стать вратарем самым лучшим, чтобы никто лучше меня на воротах больше не стоял.

Я считаю, что семья должна быть ну такая… добрая, хорошая. Чтобы ребенок слушался родителей. И чтобы ребенок помогал родителям. Родители всё для вас сделают, если вы будете добрыми для них.

Богдан обладает интересной восточной внешностью. Мы надеемся, что в нашей огромной многонациональной стране найдутся мама и папа, которые станут для этого мальчишки самыми близкими и родными людьми.