18 июня. В прошлые годы к этому дню большинство одиннадцатиклассников уже успевали сдать ЕГЭ по обязательным и выбранным предметам и вовсю примеряли наряды для выпускного вечера. А те, кто собирался поступать в высшие учебные заведения, с волнением ждали начала приема документов. В нынешнем году надолго затянувшаяся неопределенность из-за эпидемии коронавируса изрядно потрепала нервы не только выпускникам и их родителям, но и школьным учителям, и администрациям вузов. Но есть и хорошие новости.

НОВОСТИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

В конце февраля депутат Государственной Думы Алексей Кобилев предложил сделать бессрочной льготу для детей-сирот при поступлении в высшие образовательные учреждения. Позднее Кабинет министров поддержал эту инициативу при условии незначительной доработки законопроекта.

Прокомментировать это событие мы попросили первого уполномоченного по правам ребенка при Президенте Российской Федерации – Алексея Голованя.

А. Головань: Дело в том, что льгота для детей-сирот при поступлении в вуз, была установлена еще в 1987 году. То есть это еще льгота советского периода.

Когда стало формироваться российское законодательство, и был принят в 92-ом году закон об образовании, первая редакция закона об образовании, эта льгота, связанная с поступлением в высшие учебные заведения, она перекочевала вот в этот закон. Причем эта льгота касалась же и поступления сирот в средние специальные учебные заведения.

Тогда разрабатывался и принимался новый закон об образовании, новая редакция. И он был принят в 12-ом году, а стал действовать с 1 сентября 13-го года. Вот эта льгота там была утеряна – о поступлении сирот на льготной основе вне конкурса в вузы и в средние специальные учебные заведения. И неимоверными усилиями, путем апеллирования к президенту Путину, эту льготу в 13-ом году удалось восстановить.

Эта льгота касалась только поступления в вузы, и она была аналогична льготе для детей-инвалидов – о том, что сироты так же, как дети-инвалиды, поступают в вузы по квоте. В тот момент (вот в 13-ом году) эта льгота была установлена как временная – на два года. Потом она дважды продлевалась, и я считаю, что это правильно – то, что правительство наконец-то осознало, что эта льгота должна быть не временной, а постоянной.

Но при всём при том льгота, связанная с поступлением сирот в средние специальные учебные заведения, она так и не восстановлена. Несмотря на то, что очень много мы убеждали Минпрос вернуть эту льготу, они против. И причем недавно была встреча Президента с общественностью, и Президенту как раз говорили об этой теме. В результате вышло поручение о том, чтобы дать сиротам возможность второй раз учиться.

Встреча, о которой говорит Алексей Иванович, состоялась в Вологодской области, в городе Череповце. И продолжалась почти два часа. За это время к Владимиру Владимировичу обратились со многими вопросами и предложениями. Речь зашла и о сиротах.

Н. Чудинова: Чудинова Наталья, заместитель директора по учебно-воспитательной работе, техникум строительства, дизайна и технологий, Архангельская область, Северодвинск.

В нашем техникуме обучается большое количество детей-сирот, в том числе больше половины – это дети с ограниченными возможностями здоровья, в том числе ментальные нарушения.

Профессиональное образование эти ребята получают по программам профессиональной подготовки. На сегодняшний день на федеральном уровне федеральным законодательством эти ребята ограничены в праве на получение возможности на ошибку. То есть все мы знаем, что с первого раза не всегда получается правильно сделать профессиональный выбор…

В. Путин: То есть у них нет права получить второе образование?

Н. Чудинова: Да. Из‑за того, что в федеральном законе написана четкая фраза «однократное прохождение обучения по программам профессиональной подготовки». Мы хотели бы, чтобы права детей-сирот с ограниченными возможностями здоровья и права детей-сирот, которые этих ограничений не имеют, как‑то были уравнены.

В. Путин: Здесь коллеги ставили вопрос о том, чтобы снять определенные ограничения в этой сфере в отношении тех детей, о которых вы сказали: сироты, дети с ограниченными возможностями по здоровью. Эти ограничения должны быть сняты. Я прошу Правительство учесть это и внести соответствующие корректировки.

Н. Чудинова: Спасибо большое! Спасибо!

Предложения, внесенные на самом высоком уровне, должны помочь ребятам, оставшимся без родителей, в социализации и получении востребованных профессий. Причем не только этим летом, но и в последующие годы. А мы, конечно, еще не раз вернемся к обсуждению и предложенных идей, и их практической реализации.

Пандемия – обстоятельство непреодолимой силы, форс-мажор. То, что повлияло на жизнь практически всех государств мира и коснулось, наверное, каждого. Почти три месяца назад в России были объявлены первые противоэпидемические меры, один регион за другим рекомендовали своим жителям носить маски и перчатки и без необходимости не выходить на улицу. Закрылись детские сады, школьники и студенты перешли на дистанционное обучение. Как приняли эти изменения семьи с приемными детьми? Ведь у них и без того обычно немало проблем…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ИСПЫТАНИЕ КАРАНТИНОМ

Светлана (негромко): Алло.

Корр.: Алло! Светлана?

Светлана (так же тихо): Да, да.

Корр.: Это «Детский вопрос»…

Светлана: Я поняла.

Корр. (продолжает): «Радио России». Не мешаю? Есть несколько минуточек?

Светлана: Есть.

Корр.: Просто голос у вас какой-то такой тихий, как будто не можете говорить.

Светлана: Устала просто очень.

Корр.: Что, карантин замучил?

Светлана: Не то слово. Очень тяжело.

С москвичкой Светланой мы познакомились осенью 2014 года во время крымского рейса «Поезда надежды». К тому времени она уже воспитывала приемную дочку Сашу, а в Севастополе нашла младшего сынишку – двухлетнего Даню. Не остановили Светлану и серьезные проблемы со здоровьем мальчика – за прошедшее время она научилась вполне успешно справляться с ними. Но в условиях самоизоляции положение усугубилось.

Корр.: А что тяжело? Вот прям особенно?

Светлана: Данька вытворяет, что хочет. И хулиганит, вплоть до того, что укладываешь спать… залезает к сестре на второй этаж, и там у нее порядки свои наводит…

Корр.: У-у!

Светлана: Все эти дни же дома… Вот так он на голове ходил. Дома усадить и уроки – это из-под палки, с криками. Потому что он начинает специально, вот например… ну, идет, там – «ма», «мо», «му»… Когда начинаем «ми», «мё», «мю», ему смешно, начинает дико ржать! Я говорю: «Даня, не смешно! Мы учимся читать. Потому что сейчас нам в школу идти». И вот, пока карантин, мы с ним занимались-занимались – голова кругом! И ужас какой-то – как в тюрьме сидишь вот, только добровольно. Не выходя вот. Саша хоть как-то, немножечко, там, где-то хоть на улице помочь что-то донести. А его я боюсь. Руки во рту постоянно, не дай бог что-то чего-то…

Корр. (сочувственно): Угу-у.

Да, нелегко пришлось самостоятельной маме с двумя детьми в четырех стенах. А вот семья Антонины и Сергея из Подмосковья – полная, но и детей у них больше. Осенью 2016 года, когда «Поезд надежды» отправился в Челябинскую область, у супругов было двое сыновей – 14-летний Саша и 4-летний Алеша. А в Магнитогорске для мальчишек нашлись две сестренки: 10-летняя Люда и 5-летняя Соня. Недавно мы пообщались (тоже в духе времени – дистанционно). Первой трубку взяла Антонина.

Корр.: Расскажите, пожалуйста, как у вас началась эта самоизоляция?

Антонина: Начиналось с того, что дети перешли на дистанционное обучение. Мы стали все учиться дома, все вчетвером, то есть и старший сын, который уже в колледже учится, причем на целых две недели он раньше перешел на дистанционное обучение, чем младшие. А потом уже всех младших перевели.

Корр.: Слушайте, а как вы это организовываете? Четверо учатся и, видимо, примерно в одно и то же время… У вас на всех компьютеров-то хватило?

Антонина: Ну, у нас, да, у нас три компьютера на самом деле, старшие – Люда, и Саша – сами справляются со своими заданиями. Ну а с младшими – с Лешей (он у нас в первом классе, пошел в этом году) и Соней, которая во втором классе, – приходится помогать.

Корр.: Ну а вообще сложно вот это всё оказалось? Непрерывно находиться всем вместе в одном, можно сказать, помещении?

Антонина: Ну, нам, наверное, не так сложно, как, может быть, другим семьям, потому что у нас свой частный дом, и у нас есть возможность выйти в свой двор, погулять с собакой, поиграться, заняться какими-то там делами, выйти в мячик поиграть во двор… Те, конечно, кто живет в квартире, – ну, я думаю, им потяжеловатее в этом вопросе.

Корр.: Ну, наверное, да. Ну а что-то изменилось в ваших взаимоотношениях, как-то повлияла вот эта ситуация?

Антонина: Я бы не сказала, что у нас изменились как-то взаимоотношения. Мы уже четвертый год вместе, период адаптации у нас уже давным-давно пройден, все точки над «i» уже давным-давно поставлены, поэтому каждый ребенок знает, какую роль в семье он занимает, и поэтому… есть периоды воспитания в каких-то вопросах, но это, по-моему, у всех детей есть – период воспитания, если за какую-то грань ребенок выходит… Такого что-то чрезвычайного у нас уже не происходит на данный момент.

Захотели принять участие в беседе и девочки.

Соня: Здравствуйте!

Корр.: Здравствуй. Соня?

Соня: Соня.

Корр.: Ну расскажи, пожалуйста, как ты живешь…

Соня (перебивает): Хорошо.

Корр.: А скажи, скучно вот так, что ни с кем нельзя встретиться из подружек, что нельзя пойти в класс?

Соня: Ну, немного да, я скучаю по своим подружкам. Но в это время можно, например, поиграть с братьями и сестрами, чтоб они тоже не скучали.

Корр.: А во что вы играете?

Соня: Ну в разные игры. Я играю в свои игрушки мягкие. С Людой, с Лешей тоже. Если, например, брат захочет, мы в машинки, в лего играем. Ну, Люда тоже хотела поговорить, сейчас передам трубку.

Люда: Здравствуйте!

Корр.: Здравствуй, Люда! Ты какой класс закончила?

Люда: Седьмой.

Корр.: Седьмой? Сложнее так учиться – дистанционно – или нет?

Люда: Ну, конечно, в школе проще, когда объясняет учитель, а тут ты смотришь видео и не очень понятно. В школе – там гораздо лучше, потому что всё понимаешь. Тем более, можно общаться, а так мы только по эсэмэскам общаемся.

Корр.: Значит, хотелось бы поскорее всё-таки увидеться со всеми, да?

Люда: Да. У нас тоже весь класс хочет в школу, теперь всё наоборот. (Смеется вместе с корреспондентом).

Корр. (весело): Понятно! А скажи, что-то вот изменилось во взаимоотношениях в семье, с сестрой, с братьями?

Люда: Нет, ничего не изменилось, нам любые преграды нипочем!

Историю москвички Натальи мы подробно рассказывали весь прошлый год. Так что наши постоянные слушатели знают, что минувшим летом у нее, кроме взрослого кровного сына Гоши, появились двое приемных детей: 13-летний Паша и его пятилетняя сестра Рита. Как они привыкали к условиям самоизоляции?

Наталья: Первые дни было у нас всё хорошо, спокойно. Отпуск такой определенный, когда мы можем побыть все вместе, когда не надо никуда ходить. Это было прям в радость, мы наконец-то все выспались и пообщались, наигрались, насмотрелись, там, кто что хотел.

Корр.: А потом?

Наталья: А потом стало сложно, когда уже ты понимаешь, что ты никуда не можешь, грубо говоря, выйти, и стали вылезать уже проблемы. И даже кажется, что адаптация пришла, накрыла не по-детски то одного, то второго, то третью – то бишь меня.

Корр.: В чём выражалась вот эта вторая волна адаптации?

Наталья: У старшего-то ничего. У него личная жизнь. Сейчас тут на время карантина с нами его девушка, решили, что пусть лучше она с нами будет, потому что не встречаться они не могли.

Корр.: Понятно!

Наталья: Ну, у среднего, у него же пубертат, у него там свои проблемы, свои бодания. Он уже отстаивает какие-то свои интересы. Но вот просто это полным ходом сейчас идет. У нас распределены обязанности, то есть я в основном готовила, а сыновья по очереди мыли посуду. А сейчас приходится и готовить больше, получается, и посуды больше. Поэтому бунтовали мы, буянили.

Корр.: Пашка буянил-то? (смеется).

Наталья: Да-а! Да-а! Да-а! «Вот это не хочу, это не хочу», а это надо делать. И спать всё-таки ложиться более-менее вовремя, не в три часа ночи – мы этого не хотим: «А почему я должен? Мне это не указ, ты мне навязываешь свое мнение». Вот такие вещи. Правила соблюдать – тоже: «Это типа твое. Ты так считаешь, а мне это не надо!» (Смеется). Ну такие вот упрямости.

Корр.: Ну то есть пубертат осложнился карантином?

Наталья: Да-а! Да-а! Поэтому периодически у нас прям тут искры, дым коромыслом.

Корр.: А Ритулька как?

Наталья: Ритулька – у нее свои вещи. То есть если Пашка, я, Гошка, мы периодически выходим на улицу (ну, в магазин сходить, мусор выбросить), Ритуська – она всё время сидит в квартире.

Корр.: Ну да.

Наталья: Ей, конечно, не хватает двигательной активности – побегать, попрыгать, поскакать, полазить. Ей не хватает общения с ребятами. Хоть мы все и дома, но у каждого свои какие-то дела, не так много играют, как в детском саду дети. Ей этого не хватает. Потом, она у нас достаточно темпераментная дама, она шумная. Говорит она громко, поет она со всем своим темпераментом. (Корреспондент смеется). И не всем членам семьи это нравилось. Пашке было, конечно, тяжеловато: сейчас у него еще такой период, когда его вообще всё бесит. И то, что Ритка такая шумная, постоянно везде лезет, прям была очень яркая негативная реакция с его стороны. Было очень тяжело. Вот, естественно, делаешь ей много замечаний: «Это нельзя! Это нельзя! Это нельзя! Это нельзя!» (Корреспондент смеется). Ничего нельзя. Мы постоянно ее вот тыркали. А чем больше мы делаем замечания, тем больше она вела себя плохо. И это запустило свой каскад других реакций, потому что у меня уже накопилось много отрицательных эмоций, у меня стало сносить крышу, потому что это двадцать четыре на семь…

Корр.: Угу.

Наталья: Это постоянно: «Мам, мам, мам, мам, мам, мам, мам, мам!» Она как младенец была! То есть ей нужно было постоянно мое внимание, что я обязательно с ней что-то говорила, и обязательно чтоб я смотрела, обязательно чтоб я вот откликалась! То есть это было очень тяжело. У меня был день, когда я просто уже вообще ничего не могла делать. Мне захотелось забиться куда-нибудь в угол… в какую-нибудь норку… плакать, и чтоб меня вообще никто не трогал. Я ничего не могла делать. Слава богу, пришел старший ребенок, я сказала: «Мне нужна помощь, я не могу. Мне нужен… отдых от этого. (Смеется). Иначе я сдохну. Дохлая мама вам пользы не принесет. Поэтому сегодня вечер и завтра весь день я отдыхаю. Вы делайте, что хотите. (Корреспондент смеется). Готовьте себе сами, кормите себя сами, укладывайтесь сами, развлекайтесь сами, всё сами. Ко мне не подходите!» Ритке сказала: «Решай все вопросы с братьями, всё». И вот больше суток я приходила в себя. Почти сутки, наверное, прорыдала, принимала ванну, смотрела какой-то тупой фильм смешной. Короче, ерундой какой-то занималась, но немножечко я пришла в себя. Мне намного стало легче оттого, что меня вот не дергают каждую минутку, потому что это было прям… правда тяжело.

И сели вчетвером, Ритуську посадив мультик смотреть, – я вот, два сына, и девушка старшего – прям вот я разбирала с ними конкретно каждое ее плохое поведение, и что за этим стоит, какая причина.

Корр.: Ух ты! Как серьезно!

Наталья: Мы вот всё это дело проанализировали: если вот эта потребность – как ее восполнить?

Первое, что мы сделали, – мы постарались снизить количество претензий, то есть ограничений, запретов до минимума, что вот прям совсем, категорически нельзя. То есть когда нельзя громко разговаривать, когда нельзя петь песни: там, до одиннадцати утра и после десяти вечера, и когда кто-то разговаривает рядом, особенно если по телефону. Во всех остальных местах – пожалуйста. Вот количество требований мы когда снизили, была прям резкая положительная динамика.

И мы решили, что мне нужна помощь по хозяйству больше. Гошка и его девушка взяли на себя часть готовки, а я в те разы, когда они готовят, мою посуду. При этом, когда я готовлю, я привлекаю Пашку, Ритку к готовке, и плюс мы тут так прикинули, что каждый из нас по полтора-два часа в день будет с Риткой – отвечать на ее вопросы, находить ей занятия, во что-то с ней поиграть. Всего-то полтора-два часа в день каждый. И всё.

Корр.: И уже стало легче, да?

Наталья: Намного. И намного улучшилось все остальное.

Корр.: А вы молодцы, прям такую работу провели самостоятельно.

Наталья: Ну-у, мне кажется, это будет польза для всех, потому что эти процессы – они бы всё равно бы протекали бы. Просто они были бы немножко растянуты во времени.

Корр.: Ну, может быть и так, да!

Наталья: За каждым конфликтом стоит какая-то внутренняя проблема, которую всё равно рано или поздно решать надо.

Корр.: А так получается, она более выпукло – эта проблема – выпятилась. И ее стало лучше видно.

Наталья: Ну да! Учимся плавать по бразильской системе, это называется. (Смеется вместе с корреспондентом). А так всё у нас замечательно.

Продолжение следует…

Что ж, все семьи переживали самоизоляцию по-разному. Кто-то – достаточно легко. У кого-то возникли сложности, однако их успешно решили. У кого-то сложности начались и продолжаются. Но ничто не вечно под Луной – даже карантин. А что ждет нас дальше? Мы решили посоветоваться с давним другом проекта «Детский вопрос», психологом Татьяной Павловой.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр.: Татьяна, есть ли какие-то прогнозы, какие-то мысли на тему «Карантин отменили. Что будет дальше?»

Т. Павлова: Ну прогнозы, конечно, есть. Первое – это то, что уже сейчас видно, что растет уровень тревоги и взрослых, и детей. И я думаю, что будет увеличение количества обращений, связанных с паникой и с фобиями по здоровью, с тревогой за дальнейшую жизнь. Второе – я думаю, что будет что-то вроде ПТСР реакции (посттравматическое стрессовое расстройство), особенно у тех, непосредственно кого зацепило…

Корр. (подхватывает): Кто заболел…

Т. Павлова: Или близкий заболел, умер, или сам. Врачи – ну вот, первая очередь, которые оказались фактически на передовой. Когда всё закончится, ну, пойдет откат в сторону психики. Я думаю, что увеличится количество конфликтов семейных: люди, запертые друг с другом, не могут нормально общаться. Ну, те, кто нормально общались… (смеется) они и общаются. А те, кто видел друг друга, условно, два часа в день (смеется), и всё, вдруг обнаружили, что люди, с которыми они живут, совершенно им незнакомы, и даже неприятны. Поэтому, может быть… ну семейные конфликты, рост насилия тоже может быть на эту тему. Ну и депрессивные все эти штуки тоже будут.

Корр.: И что с этим делать? Что можете посоветовать, как психолог?

Т. Павлова: Ну что с этим делать? Нужно опираться на какие-то бытовые, понятные вещи, на то, что укрепляет. Выполнять какие-то понятные, конкретные действия, возможно, рутинные, которые раньше выполнялись и которые успокаивают. Главное – здоровье и какая-то сохранность нервной системы: поддерживать как-то друг друга, не создавать лишнего напряжения друг другу, быть более предсказуемыми. Друг к другу быть более бережными в этом плане, обсуждать свои намерения.

Корр.: И вот такой вопрос. Те семьи, у которых сейчас пошла, так сказать, вторая адаптация – ну, с ними понятно, у них уже всё началось. И, видимо, они просто продолжат как-то из этого выбираться. А вот семьи, в которых во время карантина было всё хорошо… есть ли опасность для них, что вот тут-то как раз и накроет какой-то волной… повторной адаптации?

Т. Павлова (со смехом, одновременно): Нет, ну что заранее-то бояться? Ну вот как накроет – так и будем смотреть. (Смеется). Понимаете? Адаптация – она зависит от времени нахождения в семье и от времени совместного пребывания. То есть, грубо говоря, она не зависит от внешней – карантин это или еще что-то. Условно, если мы семечко посадили в землю – оно растет, руководствуясь своим процессом. Оно растет снизу вверх, да? Вот ему нужно столько-то времени, чтобы вырасти. Да, если его не поливать, оно будет расти медленнее или вообще засохнет. Если на него всё время что-то ронять, оно поломается, может вообще не вырасти. Но если оно растет уже, то какая разница? Ну-у… (смеется) если у них всё хорошо – ну, значит, всё и будет хорошо. Могут быть какие-то вопросы, скорее, связанные с тем, что что-то не попробовали. Ну, условно, если ребенка удавалось дома удержать на время карантина, если мы сейчас про подростка говорим…

Корр.: Угу.

Т. Павлова: То после карантина… ну, наверное, уже не так это страшно. (Смеется). Вы, по крайней мере, потренировались, знаете, чего от него ожидать. Да, будет больше желания пойти и погулять с друзьями, куда-то выйти еще. Сейчас формально система еще держит, да? Вот мы все сидим. Вот. Нужно будет как-то объяснять. Но сами механизмы, как договариваться, авторитет – он уже с ним всё равно какой-то будет сформирован. Поэтому я не думаю, что будет хуже.

Корр.: Понятно. Спасибо большое!

Всё-таки, какие бы катаклизмы ни происходили в мире, есть вещи незыблемые, не зависящие ни от чего. Например, мы абсолютно уверены, что каждый ребенок должен расти в семье – среди близких, которым он нужен, которые любят его и заботятся о нём. Именно таких людей очень ждет наша новая подопечная.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Настя живет в одном из детских домов Нижегородской области. Хрупкая русоволосая сероглазка внешне кажется совсем ребенком. Но в июле ей исполнится уже 14 лет. Настя перешла в седьмой класс, в школе девочке нравятся все предметы кроме математики, с которой пока что бывает больше всего сложностей. А вот любимый предмет – физкультура – помогает отвлечься от тяжелых мыслей.

Корр.: А ты занимаешься, может быть, в секции какой-нибудь?

Настя: Вокалом раньше занималась.

Корр.: А почему бросила?

Настя: Петь нельзя было.

Корр.: А сейчас как?

Настя: Хочется снова заняться, но уже не с кем.

Корр.: Нет педагога?

Настя: Угу.

Корр.: Понятно. Ну а сама, может быть, поешь?

Настя: Ну бывает.

Корр.: А ты какие песни любишь больше – зарубежные, наши песни?

Настя: Наши.

Как и многие современные подростки, Настя много времени проводит в социальных сетях. Больше всего ей нравится смотреть видеоролики, снятые непрофессиональными танцорами, среди которых много и ее сверстников. Настя хотела бы стать тренером по танцам и открыть свою школу. Но и запасной вариант у девочки тоже имеется.

Корр.: Настя, а ты хотела бы, например, завести свой канал?

Настя: Возможно.

Корр.: Любишь быть в центре внимания?

Настя: Да.

Корр.: А есть у тебя увлечение какое-нибудь?

Настя: Нет. Ну бывает сяду, что-нибудь порисую и всё. Но это не увлечение.

Корр.: А кем бы ты хотела стать, когда вырастешь?

Настя: Поваром-кондитером.

Корр.: А откуда узнала о профессии?

Настя: Есть люди, которые этим занимаются. И сладкое люблю пробовать.

Корр.: А пробовала что-нибудь делать сама?

Настя: Нет.

Корр.: А хотелось бы?

Настя: Да. Наверное, пироженку какую-нибудь.

Корр.: Настя, а есть что-нибудь такое, чему бы ты хотела бы научиться, но вот, к сожалению, нет пока возможности?

Настя: Гимнастике больше всего хотелось научиться. Просто подруга занимается, мне тоже захотелось. Она только начала недавно.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Насть, много у тебя друзей?

Настя: Нет.

Корр.: То есть ты такая одиночка?

Настя: Есть люди, с которыми я общаюсь, но не дружу.

Корр.: Не можешь найти близкого человека?

Настя: Ну он есть, лучшая подруга.

Корр.: Поняла. А вот почему ты не будешь общаться с людьми?

Настя: Если распускает много слухов про меня.

Корр.: А ты не сплетничаешь?

Настя: Бывает.

Корр.: Такой вопрос, Насть… Если увидишь, что вот кого-то на твоих глазах обижают, ты вступишься?

Настя: Да. Даже если этот человек меня предал, но когда-то за меня заступался. Поэтому, наверное, мой черед пошел.

Корр.: Интересно… а ты обидчивая?

Настя: Да.

Корр.: А обиду ты терпишь или высказываешь?

Настя: Я иногда терплю, иногда могу высказать.

Корр.: Ну а могла бы про себя сказать, что ты вспыльчивый человек?

Настя: Да.

Корр.: А как с тем, чтобы попросить прощения?

Настя: Бывает, подхожу первая.

Ирина Юрьевна Синицына, директор детского дома, где живет Настя, знает девочку почти четыре года.

И. Синицына: У Насти, мама умерла. Есть сестра старшая, которая очень редко посещает. У ней своя семья. И Коля. Коле 16 лет. Но у них вот такого нет родства. Ну что я скажу про Настю… Учится она средне, то есть «три»-«четыре». Коррекция, седьмой вид. Настя сложная девочка, хотя и хорошая.

Корр.: А в чем сложность? К чему быть готовым?

И. Синицына: Сложность в том… Она у нас очень хочет быть взрослой. Она уже хочет быть на уровне 15-16 лет. Любит погулять. Хотя без спроса никуда не уходит. В семью хочет очень. Добрая, спокойная. Хочет любовь и ласку.

Корр.: Может быть, вот это ее стремление быть взрослой – это защитная реакция?

И. Синицына: Может, да. Может вспыльчивой быть, но сразу отходит, обнимается, целуется. Такая вот…

Корр.: То есть всё-таки ласковая.

И. Синицына: Да, ласковая.

За плечами у Насти тяжелое детство в семье, где мама не была готова к рождению детей, и они были предоставлены сами себе. Но несмотря на это, доверие к взрослым у Насти сохранилось.

Корр.: Если бы у тебя была возможность загадать одно желание, которое 100% сбудется, ты бы что бы загадала?

Настя: Наверное, близких.

Корр.: А как ты думаешь, ты могла бы их обрести в лице приемной семьи?

Настя: Ну… возможно.

Корр.: Ты бы пошла в какую семью – в полную, не полную?

Настя: В полную.

Корр.: А как насчет еще братьев и сестер?

Настя: Ну была бы не против. Особенно, если были бы маленькие.

Корр.: Любишь с маленькими возиться? Можешь для них игру какую-нибудь организовать?

Настя: Ну да.

Корр.: А такой вопрос, Насть: а чтобы там было много детей или всё-таки для тебя вот какое-то комфортное количество?

Настя: Скорее всего, чтобы была одна или двое.

Корр.: То есть, не многодетная семья?

Настя: Да.

Корр.: А какой должна быть по-твоему, приемная мама?

Настя: Доброй, главное, чтобы не старой.

Корр.: А, то есть ты хочешь, чтобы люди были не пожилые.

Настя: Ну да.

Корр.: А каким должен быть папа?

Настя: Молодым и не злым.

Корр.: Ты живешь в небольшом городе, насколько я понимаю. А если люди приедут из сельской местности?

Настя: Если даже будут брать в семью, то в гости, надо сначала посмотреть, обустроиться и подумать.

Корр.: А в какую семью ты бы точно не пошла?

Настя: Злых. Чтобы ругали постоянно. То что пили. Мне нравится, чтобы семья была здоровая, спортивная. Например, чтобы были каждые выходные тренировки какие-нибудь. Чтобы помогли с учебой, подтянуть.

Корр.: А ты хотела бы сама подучиться?

Настя: Ну я пытаюсь, но не получается.

Корр.: А если у тебя что-то по учебе не получается, ты просишь помощи?

Настя: Да, конечно.

Ирина Юрьевна, директор учреждения, сообщила нам, что девочка устраивается в семью одна, без брата. И нам хочется верить: для ранимой и отзывчивой Насти найдутся любящие мама и папа, которых у нее никогда не было.