История, которую мы вам сегодня расскажем, непростая. И дело даже не в том, что у нашего подопечного, о котором пойдет речь, есть проблемы со здоровьем. Как и не в том, что дом ребенка, где мы с ним познакомились, затерялся в сибирской тайге, и, по сути, является градообразующим предприятием для поселка с населением в 5 тысяч человек (включая младенцев). Хотя все эти факторы так или иначе тоже повлияли на развитие событий. Итак, по порядку…

 ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ЗОЛОТОЙ КЛЮЧИК

Часть 1. БУРАТИНО

(Звучит увертюра из фильма «Два капитана»)

Герой этой истории – маленький мальчик Витя из Кемеровской области. Мы познакомились с ним год назад. В том же доме ребенка в свое время произошли две другие незабываемые встречи, о которых мы вам уже рассказывали в наших выпусках: сначала – со слепым мальчиком Глебом, потом – с его другом Владиком. У Влада, как и у Глебки, тоже был серьезный диагноз: детский церебральный паралич. Так что шансов попасть в семью и у того, и у другого малыша было мало. Тем не менее, все получилось. В августе 2011 года к Глебу приехал его будущий папа. Оформив все документы, он увез сына домой, в Москву. Владику пришлось ждать дольше, но в мае 2013-го и за ним приехала мама, тоже из Москвы. А мы – вместе с ней. Вот тогда мы и увидели впервые Витю.

Воспитатель (вносит в кабинет Витю): Здравствуйте! Здравствуйте!

Корр.: Здравствуйте!

Валентина, медсестра: Вот наш Витя. Он немножечко температурит… Витек! А, Витек!

Корр. (одновременно, вздыхая): Ну вот… Он маленький какой…

Валентина (Вите): Ну, здравствуй, что ли, а?

Екатерина, мама Влада: Здравствуй!

Воспитатель: Вот. Витя.

Екатерина: Витя хороший!

Воспитатель: Витя хороший!

Валентина: Витя хороший! Тети пришли! (Витя что-то говорит)

Корр.: Столько новых лиц!

Воспитатель: Баба! Ну. Баба.

Витя: Ба!

Воспитатель: Баба! Ты к бабе пришел? (показывает на Валентину) Где баба? Давай, ручки давай.

Валентина: Вот такой вот у нас Витька.

Воспитатель: Да, Витька у нас вообще… Витька вот такой.

Корр.: Красавчик! Ну он вообще будет ходить?

Валентина: Ходить будет! А он ходит, ходит по манежу…

Воспитатель: Он ходит по манежу, он присаживается, встает, сидит на стульчике. На специальном, но один. На горшке сидит. Он будет! Он ходит. Его держишь – он ходит. Да.

Валентина: Вот вам, пожалуйста. Витя.

Екатерина: Какие маленькие ручки.

Воспитатель: Крепкие ручки.

Валентина (Екатерине): Ничего подобного! Ручки у него хорошие.

Воспитатель: Он ложку держит уже. Старается.

Корр. (фотографирует Витю): Эй! Ой… Улыбаешься?

Валентина: Ай! Столько счастья…

Воспитатель: Он попозже… но пойдет и будет ходить.

Валентина (одновременно): Он пойдет и ходить будет…

Воспитатель: Он в ладоши хлопает, сидит на занятиях, кашу вот эту варит, он все показывает, он такой…

Корр.: Молодец! Только что-то перестал улыбаться-то.

Воспитатель: Вспышка, наверное. Но он серьезный.

Валентина: Витя!

Екатерина: Столбик такой, точно Буратино… (все смеются, соглашаются)

Воспитатель: Какой красавчик у нас, да?

Екатерина: Ну чего ты боишься?

Корр.: Эй! Не пугайся!

Валентина: Улыбнись! Ап! (смеется)

Корр.: Вот. Уже лучше. Ну ладно.

Эта встреча происходила в массажном кабинете. Его хозяйка – медсестра Валентин. У Вити (тогда ему не было и двух лет) тоже ДЦП, поэтому Валентина очень просила нас найти родителей и этому мальчику. Сделав несколько снимков, мы отправились в ординаторскую дома ребенка – поговорить с врачами, которые его ведут.

Корр.: А Витя когда поступил? Давно?

Врач 1: Витя к нам поступил в марте 12 года.

Врач 2: Одно время он ходил уже…

Врач 1 (продолжает говорить): В возрасте восьми месяцев. (смотрит документы) Отказную в роддоме написала… Это значит, он все это время по больницам…

Врач 2: По больницам, да. Жил.

Корр.: Тоже отказной, да?

Врач 1: Угу.

Врач 2: Витя лучше Владика. Двигательно… Витя у нас полностью обследованный, да? Он ходит уже у опоры. Раньше, чем Владик начал, да?  Он лучше должен ходить.

Врач 1: Ну так он уже... отдельные слова говорит.

Корр.: Два года ему, да? Вот в июле будет? Ну, маленький еще…

Врач 1: В июле.

Врач 2 (одновременно): Маленький, конечно! Здоровые дети иногда до трех лет не говорят! Мальчики. С трех лет только начинают. А этот нет. Лепечет он. Все понимает. Знает нас.

Вскоре после возвращения в Москву мы разместили в «Листе ожидания» фотографии Вити и небольшой рассказ о нем. Со временем собирались сделать и передачу… Но в начале зимы нам написала руководитель службы «Близкие люди» Татьяна Павлова: «Есть семья, готовая взять ребенка с ДЦП. Можете кого-то предложить? Желательно девочку…» Вместо девочки мы предложили кандидатам обратить внимание на Витю. И они сразу им заинтересовались. Вскоре мы уже беседовали по телефону с потенциальной мамой Вити, которую тоже зовут Татьяной.

Татьяна: Мы собирали документы на девочку, как-то вот сердце тронула… (смеется)

Корр.: Угу.

Татьяна: Девочка с ДЦП… Когда уже сбор документов почти был закончен, оказалось, что на нее взяли направление. И вот Татьяна мне утешительную информацию подкинула, потому что я в каком-то была потерянном состоянии (смеется), думаю: «Ничего себе! Столько боролась (смеется)  со всеми органами, и вдруг (смех) оказалось, что напрасно».

Корр.: Ну да, да.

Татьяна: Я, честно говоря, человек такой… фаталист. Подумала: «Ну раз так, значит это просто не наше». Вот с Витей все сразу складывается просто удивительным, чудным образом. И как люди находятся, те самые… (смеется с корреспондентом). Да, которые необходимы для моральной  и информационной поддержки. Вот. А здесь… ну просто какие-то сплошные препятствия. Поэтому мы решили эту ситуацию отпустить. Я только информировала мужа... то по поводу того, то по поводу этого. Вот. И когда он как-то после работы пришел домой, я говорю: «Ты знаешь, я вот присматривалась – билеты, оказывается, в Кемерово не так дорого стоят». И вы знаете, я поняла по его реакции, что он рад, что я все-таки в пользу Вити определилась…

Корр. (с улыбкой): Да?

Татьяна: Да. Почему-то мне показалось, что он тоже заинтересовался, он и фотографии посмотрел и как-то вот так…

Корр.: Ну да. А ваши кровные? Там у вас мальчики, девочки?

Татьяна: У нас два мальчика и одна девочка.

Корр.: Вы хотели для равновесия еще девочку одну…

Татьяна: Нет, вы знаете, совершенно никакого равновесия, просто… так как-то складывалось, что муж говорит: «Ты квартиру оплачиваешь, и сразу перечисляй деньги в фонд». Это как такая привычка, говорит. (смеется с корреспондентом) Вот как… коммунальные платежи. Мы, говорит,  помочь никому не можем, давай хотя бы вот просто будет такая хорошая добрая привычка. И я прилепилась как-то вот к одному фонду. Все время туда перечисляла, но прежде чем просто перечислить, всегда открывала страничку, пыталась адресно там как-то...

Корр.: М-м-м…

Татьяна: И вот увидела там тему, что срочно нужно набрать сумму на оплату няни…

Корр. (одновременно): Для девочки.

Татьяна (продолжает): Да, для девочки. И вот я как-то во все это влезла. И уже когда про тот дом инвалидов, где она находится, пошла такая негативная информация, муж говорит: «Мы так это оставить не можем. Давай начинать сбор документов!»

Корр.: Ну да.

Татьяна: Вот. То есть, в общем-то… Сердце было неспокойно, когда кому-то очень плохо, а теоретически и, в общем-то, практически ты можешь помочь.

Корр.: А у вас детки совсем маленькие, да?

Татьяна: Нет. Они старше  Вити. Им позавчера три года было.

Корр.: А у вас двойняшки, да?

Татьяна (в сторону): Да, старшему 20, а этим три.

Корр.: Мальчик и девочка у вас, да, двойняшки?

Татьяна: Да. Вот так у нас… (смеется) судьба нам подарила, да.

Корр.: Ну здорово!

Татьяна: Да, в общем-то, для нас уже совершенно не в тягость… когда вот этот вот рубеж 3-х детей пройден. (смеется)

Корр.: Там, говорят, уже без разницы… (смеется)

Татьяна: Да, абсолютно.

Корр.: Но вот единственное… Все равно, конечно, Витей-то придется заниматься.

Татьяна: Да. Я вот и думаю, как, что, чего планировать. Получается, что мы думаем...  все-таки к весне съездить за Витей…

Корр.: Ну ладно, я думаю, все у нас с вами получится.

Татьяна: Во всяком случае, у меня вот сейчас ощущение, что я, действительно, в команде, что я не одна, потому что когда я начала вот этот вот весь процесс… Честно говоря, было и страшно, и противно, потому что такое ощущение, что я как изгой пробиваю головой и всеми возможными остальными частями какую-то непробиваемую стену . А все на меня смотрят как, я извиняюсь, на идиотку и говорят: «Зачем тебе это нужно? А тем более ребенок больной…»

Корр.: Ну да.

Татьяна: То есть такое ощущение, будто мы на разных планетах, разговариваем совершенно на разных языках. А сейчас как будто я с теми людьми разговариваю… (смеется с корреспондентом) С теми самыми. (смеется)

Признаться, нам тоже показалось, что Татьяна – тот самый человек, который нужен нашему Вите. Сразу после разговора с ней, на радостях, мы позвонили в дом ребенка – медсестре Валентине, которая так просила за своего подопечного.

Корр.: Как там поживает Витя?

Валентина: Витек хорошо поживает.

Корр.: Да?

Валентина: Да… Уже большой вырос, пытается что-то говорить. Уже пытаемся ходить… Так что вот так. За руки уже ходим… Он поднимается, стоит сам уже… Ну, так, более или менее, скажем. Вложим, конечно, еще, потому что мужик… будет… будет ходить. Вот. Витька ходить будет.

Корр.: Ну здорово! Ну здорово!

Валентина (со смехом): Здорово, конечно!

Корр.: Валя, а я ведь вам не просто так звоню!

Валентина: Ага?

Корр.: Да!.. (смеется)

Валентина (тоже смеется): Давайте!

Корр.: Ну, похоже, что Вите-то нашлась семья!

Валентина (ахает): Да вы что!!!

Корр.: Да!

Валентина: Ой… Ой… Это как это так-то, а?

Корр.: А вот так же. И тоже в Москве.

Валентина: Ой… Ну, дай бог, конечно!

Корр.: Да…

Валентина: Но дело-то благое. Глазенки стали хорошие. Смышленый мальчишка. За руку ходит, вот. Мальчик выполняет все, что от него требуется. Говорит, конечно, плоховато, заниматься надо. А у нас сейчас даже логопеда нет.

Корр.: Ну, понятно! В семью надо, вообще-то…

Валентина: В семью надо. Они же… Вон когда Катя-то позвонила и сказала, что Влад пошел совсем без помощи…

Корр.: Да. Да. Бегает он! Не просто ходит – бегает.

Валентина: Я тут… Я тут заревела, и она говорит: «Ну ты же была права, ты же сказала, что он будет скачками развиваться!» Ребенок понял, что он нужен. До этого же они замирают. А тут как он понял, что нужен, его никуда не отдадут, у него – раз! – и пошло все. Так что вот так вот… прямо обрадовала.

В разговоре с Валентиной мы часто вспоминали Владика – радовались, что он стал хорошо ходить (мы это видели собственными глазами). Восхищаясь успехами Влада, мы тем самым укреплялись в мысли, что у маленького Вити это получится еще лучше и быстрее. А все потому, что врачи уверенно говорили о гораздо большем потенциале мальчика. Главное, чтобы он попал в семью.

И вот семья для Вити нашлась. Прошло совсем немного времени, и туда, в Кемеровскую область, полетела Татьяна. Конечно, нам не терпелось узнать, как прошла ее первая встреча с Витей. Звоним Татьяне прямо туда, в Сибирь.

Татьяна: Алло?

Корр.: Алло. Татьяна?

Татьяна: Да, да, Ольга Борисовна!

Корр.: Добрый день!

Татьяна: У нас «добрый вечер» уже! А у вас «добрый день»! (смеется)

Корр.: Да. У вас там в Кемерово уже «добрый вечер». (смеется)

Татьяна: Да, да.

Корр.: Я  с нетерпением жду вашего рассказа с самого начала.

Татьяна (смеется): С самого начала… Я пришла… меня встретил социальный педагог, очень приятная девочка. Сразу стала рассказывать про все эти нюансы…

Корр.: Какие нюансы?

Татьяна: Ну, вот как положено, да? Как он у них оказался, что есть его мама, и почему она отказалась, отказалась ли она из-за диагноза, да? Она отказалась просто потому, что он ей был не нужен… Она на второй день ушла из роддома, и вообще ей было неинтересно, выжил он или не выжил, и что вообще с ним происходит. Что его сразу в Кемерово в реанимацию увезли, там долго выхаживали. Ну, в общем, да, стала  вот так рассказывать, потом по очереди стали приходить врачи: невролог, потом зам. главного врача. Подошла Валентина. Массажистка. И все мы стали ждать, приятно общаясь, когда же наконец закончится тихий час. (смеется)

Корр. (со смехом): Ну, понятно.

Татьяна: Да. Я еще, естественно, в таком мандраже, я не выспалась, сутки не спала перед этим. Я же волновалась, сами понимаете.

Корр.: Да, понимаю.

Татьяна: Ну, в общем, воспитательница его наконец привела. Он вошел, переключился сразу на яркий молоточек, который я привезла с собой. Ярко-оранжевый с зеленым. Поэтому, конечно, ребенку невозможно было не акцентировать на нем свое внимание… И еще так много народу. Правда, все ему знакомы, но народу очень много… В общем, вроде ничего, он переключился, ну, так, издали посмотреть посмотрел, отвлекся. Вижу, заинтересовался, но не подошел. Где-то посередине остановился… Вот это окостенение у него пропало. Ну, тогда я взяла в руки зайца мягкого… Стала как-то отвлекать: «Вот посмотри, как зайчик прыгает!» Вроде как… «А Витя умеет так прыгать?» (смеется вместе с корреспондентом) Его воспитательница сразу стала его чуть-чуть так за руки дергать, что, якобы, он прыгает… (смеется) Ну здесь он уже потянулся к зайчику. Воспитательница его подвела, и я как-то его… на тактильный контакт стала разводить… (смеется) Ну, на руки он пошел как-то очень легко… что называется, на контакт пошел.

Корр.: Сразу, да?

Татьяна: Да. Он на контакт пошел сразу. Я, конечно, не буду как-то преувеличивать и говорить, что прямо вот у меня сразу какие-то там великие ощущения по этому поводу… Но, честно говоря, он вызвал во мне самые позитивные материнские чувства, которые может вызвать ребенок. Да, он мне был очень приятен… Мне хотелось его взять, на колени посадить, потрогать, потискать… И, в общем, контакт у нас был очень позитивным. (смеется) Нам вдвоем было приятно и весело, и…  вы знаете, и с моей стороны не хотелось расставаться, и с его, похоже, тоже. А сегодня, когда я пришла, было ощущение, что вот он меня ждал, что он рад, что он уже прямо вот… он уже идет ко мне.

Корр.: Он вас узнал, да?

Татьяна: Он узнал, у меня было такое ощущение, что он ждал. А вдруг я не приду? Вот такая нескрываемая была радость, что я пришла. Он мне сегодня ну так старательно показывал, что он умеет, что он может стараться, что… Хоть я вообще совершенно его на это не подталкивала и не заставляла. Он очень сегодня старался, он просил меня ломать молоточек этот… он разборный. Он меня просил его ломать, пытался сам. Слезал с дивана, полз, его собирал, потом приносил мне, просил, чтобы я его собрала, даже выучил слово «мааток», чему воспитатель была вообще несказанно изумлена… Он все это делал, чтобы хвалили, какой Витя молодец. Сам собрал, сам поднес, сам бросил. И вы знаете, это он повторял просто бесчисленное количество раз, (смеется) весь упарился, взмок в буквальном смысле. Я видела, что это представление было, в общем-то, только для меня. Что он очень старался, что ему тяжело, он весь мокренький, это явно был для него физически тяжелый труд. Но он старался, чтобы я увидела, что он старается! Что я не пожалею! (смеется)

Корр.: Он очень хотел вам понравиться.

Татьяна: Да, у меня сложилось такое впечатление. И уходил он совершенно без желания… Мы даже пошли с ним вместе, мне разрешили донести его на руках до группы… Он даже как-то размяк уже к концу нашего с ним общения… В каком смысле?.. Все-таки ребенок с ДЦП… я первый раз как-то… не просто близко вот так вот наблюдаю, а на руки брала, вот так вот ощущала непосредственно, тактильно, да? Он весь, конечно, как деревянная игрушечка. Такой весь… ничего не сгибается – не разгибается, весь такой деревянненький…

Корр. (одновременно): Буратинка. Буратинка.

Татьяна (продолжает говорить): …весь такой вот прямо сжатый… Да. Как Буратинка, да. Весь сжатый-сжатый. Вчера таким был. А сегодня, когда мы с ним занимались, час мы с ним общались… когда я его в конце понесла – он уже мягонький, уже как-то…

Корр.: Расслабился.

Татьяна: Я так поняла, что да, он может. То есть, это идет не от его желания, а, так скажем, от какой-то подсознательной возможности, да? Позволить расслабить себе мышцы. Он не осознает это, но может себе такое позволить подсознательно, когда он чувствует себя в комфорте, в безопасности, обласканный. Валентина, массажистка, говорит, что да,после массажа он всегда такой.

Корр.: Ну вот, значит, не только после массажа, но и после такого общения душевного.

Татьяна: Я поняла, что ему нужен контакт любви, всего-навсего. Не обязательно, чтобы его даже гладили,  но что-то вот такое... тактильное. Нужно, чтобы он ощущал, что к нему проявляют интерес, что его любят, что его особенно любят, не как всех детей…

Корр.: Угу. Выделяют.

Татьяна: Да. И он сразу, вы знаете, такой, очень старательный, очень трогательный. Замечательный. Так что мне показалось, что мы друг другу понравились.

Корр.: А вообще, мне говорили, что Витя сейчас уже с опорой ходит, да? Может уже, держась за опору? Или как?

Татьяна: Ой, ну, он переставляет ножки… Но, вы знаете, до «ходит»… Это, наверное, скорее, желаемое, чем действительное. Да. Все-таки у него очень сильный тонус… Более того, его даже оставить вот так вот нельзя… я ставлю его на ножки, но руками его тут же поддерживаю, потому что он не стоит.

Корр. (печально): М-м. Понятно.

Татьяна: Так что вот, как-то так… Сидеть… Я не могу сказать, что он ровно, четко сидит. Я вижу, что спина устает. Что бы мне они ни говорили, вот, невролог: «Нет, это нормально, не бойся! Он не устает!» Я вижу, спина устает. Он заваливается… Мы пытались за ручки с ним походить по комнате… Мы прошли по комнате, обратно он уже, знаете, активно стал меня тянуть вниз и просто улегся. Прям где стоял, там и улегся, и я поняла, что он очень устал. Так что по поводу ходить, конечно, я бы не сказала. За опору – тем более. Даже с поддержкой, в общем-то, с трудом.

Корр.: Но, тем не менее, в перспективе-то, я так поняла, это все-таки реально?

Татьяна: Я уверена! Вы знаете, может быть, я зря такая уверенная, но у меня почему-то абсолютная уверенность, что у него все будет хорошо. Что он пойдет, будет совершенно физически полноценный. Да, конечно, с визуальными последствиями этого заболевания. Но то, что он справится и будет на полном самообслуживании, независим в жизни физически, я в этом абсолютно уверена. Как он старается, он будет дальше стараться. Сначала… У него сейчас стимул мне понравиться, это понятно.

Корр. (одновременно): Ну да, да.

Татьяна: Потом у него будет стимул – почему у него братик с сестренкой бегают, играют, а он не может. Он будет за ними тянуться. Никто ему стимулов за него придумывать не будет. Они у него есть уже.

Корр.: А вы, кстати, передали от меня приветы-то?

Татьяна: Ну а как же! А как же!

Корр.: Спасибо большое!

Татьяна: Они вам безмерно благодарны. И Валентина Владимировна говорит, что сегодня войти не успела – все к ней бросились, кого вчера не видела: «Неужели это правда?»

Корр.: Ну да!

Татьяна: То есть, прямо… Они не верят, они: «Да ладно! Да не может быть! Да не возьмут! Да откажутся!» (смеется) То есть, вот, до последнего, да.

Часть 2. ПАПА КАРЛО

Признаться, мы тоже не очень верили, что наш подопечный, которого, не сговариваясь, все называют Буратино, станет «маминым» и «папиным». Особенно засомневались после того, как Татьяна познакомилась с Витей и заподозрила, что проблемы со здоровьем у мальчика гораздо серьезнее, чем ей говорили раньше. Но тем не менее… Прошло всего два дня после нашего разговора, и вот мы уже встречаем Татьяну с Витей в Домодедово.

Корр.: Здравствуйте!

Татьяна: Здравствуйте!

Корр.: С приездом!

Татьяна (одновременно): А вот и мы, да.

Корр.: Витюш, Витюша!

Татьяна: Устал, конечно, несказанно.

Корр.: Малыш, привет! Ты большой какой мальчик стал!

Татьяна: Изменился?

Корр.: Да… Вырос… Ну что, поедем?

Татьяна: Витя куда поедет?.. К папе.

Корр.: Ты на самолете летел? Да, Витюш?

Татьяна договорилась с мужем, что встречать он их будет на Павелецком вокзале, так что в аэроэкспресс мы сели втроем. И всю дорогу разговаривали.

Корр.: Как вообще вас проводили-то?

Татьяна: Ну, неплохо. Конечно, рады. Конечно, считают, что повезло Витюшке. Я надеюсь, что повезло. Потому что, когда так говорят, сразу, знаете, как будто дают медаль в кредит.

Корр.: А-а.

Татьяна: Да, получается. Я вроде еще на коньки не встала, а мне уже первое место…

Корр.: В принципе, вы готовы, да? Сейчас тяжело будет.

Татьяна: Да я знаю…

Корр.: Хотя бывает иногда «медовый месяц». У некоторых. Кому везет.

Татьяна: Нет, вы знаете, «медовый месяц» – это одно, а вот физические трудности…

Корр.: Да-а…

Татьяна: Я готова как раз к тому, что будет очень тяжело, пока ребенок хотя бы не будет сам стоять уверенно. Он несколько раз при мне так упал… Не знаю, как там он с опорой с какой ходит, но стоять он не стоит… (серьезно) Это, конечно, очень тяжелый период…

Как только мы сошли на перрон, Витя начал капризничать.

Татьяна: Так, Виктор, опять начинается? Мы куда идем? К папе идем! Витя, куда идем?

Корр.: А где папа-то у нас?

Татьяна (продолжает говорить): Витя идет к папе! Что такое за «хны-хны»?

Корр.: Давайте, подержу, а вы это… (поднимает ребенка) «Иди сюда, мой хороший!»

Татьяна: Спасибо! Сейчас к Вите папа приедет, что это Витя плачет?

Корр.: Ох! Папа приедет! Папа! Какой у нас папа, интересно? Мы его даже ни разу не видели еще, правда, Витя? Папу. Маму только видели!

Татьяна: Да, папа тоже думал, что ходит уже у опоры… «Ну, раз ходит, то, значит,  все нормально, да»…

Корр. (одновременно):  Ну да, да.

Татьяна (продолжает): …сказал папа. А сейчас будет в шоке, конечно.

Витин папа никак не мог припарковаться возле вокзала – пришлось его подождать.

Татьяна: Ой, Вить! Ну чего ты скуксился весь? Мне кажется, он еще не верит. Он еще и не осознает…

Корр.: Да нет, он уже поверил! Устал просто малыш. Да, Витюш?

Татьяна: Устал очень, конечно. Он сегодня совсем мало спал, в самолете часок поспал…

Корр.: Да? Ну что…

Татьяна (завидев папу): А где папа, Витя? Ах! Папа идет! Где папа? Папа пришел! Где папа?

Папа: Здравствуйте!

Корр. (папе): Может вас испугаться. Не расстраивайтесь! (все радостно что-то восклицают)

Татьяна: Кто это?

Корр.: Может, папа его возьмет уже? На ручки?

Папа: А он не испугается?

Корр.: Да нет, он вроде нормально на вас отреагировал. Наверное, понял.

Татьяна: Ну-ка, иди к папе на ручки! Иди к папе! Пойдешь? На ручки к папе.

Распрощавшись на вокзале, мы договорились с Татьяной, что через несколько дней им позвоним. Время (когда многодетной маме удобно разговаривать) решили уточнить по почте. Однако в ответ получили вот такое письмо:

«Доброго времени суток!

Честно говоря, даже не знаю, в какое время нам можно было бы поговорить, т.к. его сейчас совершенно нет.

На днях ездили с Виктором к неврологу. Он подтвердил мои сомнения относительно «легкой степени ДЦП», сказав, что у нас одна из самых тяжелых степеней и, к тому же, ребенок сильно запущен, им (с медицинской точки зрения) занимались совсем неправильно. До тех пор пока он не начнет уверенно держать голову, нельзя было его «вертикализировать». А голову он, по мнению московского «светила», не держит. Поэтому ребенок сам не сидит, не стоит и т.п. Сейчас ждем специалиста по массажу, будем «ставить» голову.Вот так у нас пока безрадостно».

Прошел месяц, прежде чем Татьяна написала еще одно письмо с предложением созвониться на следующий день. А когда мы позвонили, она призналась:

Татьяна: Честно вам скажу, что только по истечении месяца я хоть как-то в себя пришла… У меня было жуткое оцепенение, даже разговаривать не могла, настолько было тяжело (смеется). Во всех смыслах, в физическом ничуть не меньше, чем в моральном, потому что я не ожидала, что он такой тяжелый. Просто меня убеждали все, что это легкая форма, а он вообще, оказалось, ничего не может. Ну, не знаю, конечно, их тоже можно понять, они же тоже стараются, чтобы детку пристроить в надежные руки.

Корр.: Вообще-то, они обычно не обманывают…

Татьяна: Ну вот, допустим, да, его ко мне в первый раз приводили за ручки. «Вот он идет!» Но, боже мой, как же он идет! Вы понимаете,  я ж тогда в первый раз видела ребенка с ДЦП. Ну, я думала, нормально. Вот. А он… не то, что идти, он сидеть не может, группироваться не может, не знает, как из положения «стоя» сесть, он просто падает навзничь затылком об пол, как солдатик, вот вы представляете? Просто вот Буратинка весь выпрямленный… И вот так вот он с пяток прямо головой вниз падает, совершенно не сгибаясь, не группируясь никак. То есть, то, что якобы ходит, у опоры и за ручки – это совершенно было… нереально. Это не про него. Поэтому, к сожалению, у меня был такой шок, что я даже не могла разговаривать (смеется) вообще ни с кем.

Корр.: Тань, ну, знаете, что мне нравится? Что вы все это говорите в прошедшем времени.

Татьяна: Да, да. Это прошло. Вот прошел месяц… Вы знаете, я человек живучий. Я поняла, что все, я живу. Я уже нормально отвечаю на вопросы: «Как ты? – Я жива, да я это преодолела, да». Хотя, конечно, у меня лично осталось много проблем. Потому что его проблемы будут решаться, только если у меня их не будет. Я отдаю отчет себе, так, достаточно явственно.

Корр.: Ну, Тань, а сколько раз приходила в голову мысль: «Зачем я это сделала?»

Татьяна: Если честно, ни разу. Просто, вы знаете, иногда была злость, почему мне не сказали, что он такой тяжелый? Много раз была такая злость. Много раз была злость, почему они за столько лет общения с детьми-ДЦПшниками не могут, все-таки, правильную позицию определить для себя, приоритеты занятий, да? Что  сначала надо «поставить голову». И я, конечно, очень злилась. Ну, вот только такие мысли. А то, о чем вы говорите, даже…

Корр.: Не приходило в голову.

Татьяна: Даже вообще. Я не знаю, хорошо это или плохо, но в голову не приходило, да.

Корр.: Ну вот, знаете, я все-таки не думаю, что они вас намеренно обманывали… Обычно они говорят все, не скрывают… Вот, по крайней мере, с предыдущими нашими детьми… Что Глеб, что Владик… Там, в общем, все говорили…

Татьяна: Намеренно – не намеренно, но вот так вот получилось, да. Ну, никуда не деться, все равно ребенок вроде как перспективный… Хотя, вот, невролог сказал, сколько лет упущено, минимум столько вы будете его восстанавливать. Чтобы начать уже реабилитацию на улучшение. В общем, работать…

Корр.: Ну, то есть, все-таки, свет в конце тоннеля виден?

Татьяна: Виден! Более того… хорошие мне люди достались в окружении. Наверное, когда действительно уже в себе силы черпать… ну, неоткуда, да? Вот, действительно, Бог посылает таких людей, которые помогают как-то от них подпитываться (смеется). Вот массажист замечательный. Он не то, чтобы корысть видит... Он меня, вы знаете, мотивирует и постоянно толкает на курсы массажа, которые дают хорошие навыки для работы с детками с ДЦП: и массаж, и ЛФК. Вот он очень меня на это дело мотивирует, потому что, говорит, нам заниматься долгие годы этим массажем. Причем, массаж в худшем случае через день, а в лучшем – каждый день. Так что я сама уже… День он делает, день я. То, что мы на видео записывали, что он сказал мне обязательно делать… Ну пока я каждый день делаю.

Корр.: Да… Ну, вы сами-то… сами-то… Как себя чувствуете?

Татьяна: Сама… я не ощущаю себя. У меня болит все. Вот физически. Морально я уже восстанавливаюсь. А физически, конечно, очень тяжело. Потому что, все-таки, он отъелся, и таскать… Он же не стоит даже… Не то, что за ручку  ходит – он даже не стоит. То есть, я его одеваю, он даже не может сидеть на коленях, он постоянно заваливается. Это огромный младенец. Огромный тяжелый младенец.

Корр. (одновременно): Да. Тяжелый… Тяжелый.

Татьяна: Тяжелый, конечно! Это килограмм, наверное, 13 точно есть. И постоянно на руках. На прогулку в коляску… Это же еще и ноги не сгибаются! У младенца хотя бы… его посадил – он весь такой гуттаперчевый… А Витек-то, он весь как из металлоконструкции сваренный. Поэтому, к сожалению, очень тяжело спине. Спина, суставы болят…

Корр.: Ну вам-то надо, все-таки отдыхать.

Татьяна: Нет же возможности… Если б был только Витя…

Корр. (одновременно): Надо ж себя беречь!

Татьяна: Если бы только Витя… А то же здесь еще два гаврика.

Корр.: Ну да… На няню, наверное, у вас средств нету?

Татьяна: Ну… У нас все деньги на Витю уходят. Мы посчитали, пока на массаж только 22 тысячи уходит в месяц. То есть, помимо этого, сами понимаете, еще у него нужд полно, конечно. Так что, пока, к сожалению, совсем никак.

Корр.: Ну надо еще подумать… Вам нужно беречь себя не ради себя, а ради детей. Поэтому… Это важно, надо просто подумать, как это реально сделать.

Татьяна: Пока у нас планы поехать на дачу, в любом случае. Все-таки, наверное, я пойду на курсы массажа до отъезда на дачу, чтобы уехать и спокойно заниматься им… хотя бы, близко к профессиональному уровню.

Корр.: Ну да, да. И деньги уже не такие, все-таки. Сэкономите.

Татьяна: Да, и… Ну, дело в том, что на даче-то я все равно бы массаж не делала, массажист же не ездил бы к нам… А делать надо, иначе регресс будет. И потом, все-таки, мы надеемся с мужем поехать подлечиться в сентябре, на пару неделек. Ну конечно, с детками. Там, может, я похожу тоже по курсовке в санаторий…

Корр.: А-а. Хорошо. Надо-надо.

Татьяна: Чуть-чуть хотя бы спинку подлечить. Да. А уже потом я надеюсь, что будет у нас садик. Вот пока такие у нас планы. А там, конечно, жизнь все корректирует, что как получится, кто его знает.

Корр.: Ну ладно. Мне нравятся ваши планы, честно говорю.

Татьяна (со смехом): Спасибо!

 Продолжение следует…

Вот такая история, и каким будет ее продолжение – мы пока не знаем. Очень хочется верить, что Татьяна, по сути, выполняющая сейчас роль Папы Карло, справится со своим Буратино – поставит его на ноги, научит быть «умненьким и благоразумненьким»…

Конечно, возникли «недетские» вопросы к тем взрослым, под опекой которых наш герой провел первые годы своей жизни. Почему Вите не был своевременно поставлен правильный диагноз и, соответственно, не назначено правильное лечение? И если в небольшом сибирском поселке не оказалось нужного специалиста, почему ребенка не отвезли на консультацию в область, да даже в столицу – лишь бы не потерять столько драгоценного для больного малыша времени впустую? Каков профессиональный уровень медицинского персонала, который два с половиной года лечил нашего маленького подопечного? Сколько еще детей здесь диагностированы неверно?

А знаете, что самое тревожное. Вите – в сущности – повезло. О ребенке узнали мы, рассказали о нем, нашли маму, которая готова бороться за будущее приемного сына… Но, к сожалению, Витюшка – далеко не единственный в нашей огромной стране ребенок, чей завтрашний день напрямую зависит от неравнодушия и профессиональной квалификации взрослых. Человеческий фактор – на одной чаше, и маленькая жизнь – на другой. И куда перевесит в следующий раз – тоже вопрос.