Сегодня отмечается День России – день большой многонациональной страны. Это повод еще раз вспомнить, что нас очень много и вместе мы можем найти решение самых непростых «детских вопросов». Хочется верить, что один из самых болезненных – о судьбе «ничьих» мальчишек и девчонок – когда-нибудь все-таки исчезнет. И каждый ребенок, коротающий дни в детском доме, найдет семью. Совсем как мальчуган, о котором пойдет речь в рубрике...

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Сюжет о Матвейке из Магадана прозвучал в нашем радиожурнале два года назад. К тому времени трехлетний малыш уже пережил возврат из приемной семьи – не сошелся характерами с кровным ребенком близкого возраста. Проблемы со слухом тоже не облегчали поиск родителей для Матвейки. О симпатичном улыбчивом мальчишке спрашивали часто, вот только отправиться за ним на край света всё никто не решался…

Но мы продолжали рассказывать о нашем подопечном, повторяли сообщения о нём в соцсетях. И вот – радостное известие от регионального оператора Магаданской области! В письме Анна Кучеренко попросила снять анкету Матвея с «Листа ожидания» на сайте проекта. Потому что малыш дождался: теперь у него есть мама! Конечно же, мы поспешили узнать подробности.

Корр.: Анна Сергеевна, а у него только мама появилась? Или папа тоже?

А. Кучеренко: Нет, мама только. У нее двое детей, взрослый сын. Все ждали, поддерживали, помогали: там, билеты… То есть такая дружная семья у них.

Корр.: Ну замечательно! Прекрасно!

А. Кучеренко: Да.

Корр.: Очень рады. Очень рады за Матвейку!

А. Кучеренко: Мы тоже. Сидел, ждал – дождался. После того, как ваши публикации прошли, нам вот несколько звонков поступили. И, соответственно, мы с кандидатами отрабатывали. Первый кандидат, которая готова была ехать с документами… она даже билеты приобретала… она не смогла по уважительной причине приехать. Мы тогда перешли ко второму кандидату. Такую возможность мы упускать не могли!

В Казань у нас уехал Матвей, эта женщина впервые опекуном стала. Она его еще видела в прошлом году. И вот так сложились обстоятельства, что она занялась сбором документов только недавно, в этом году. И увидела, что Матвей еще в базе. Увидела тоже публикации, и именно к нему и захотела приехать. Мы предварительно проконсультировали по его проблемам здоровья, связывались с директором детского дома, будущая мама там узнавала тоже – в Министерстве здравоохранения Казани. И приняла решение приехать.

Познакомились, всё хорошо. У них сложился контакт, и уже с первого дня было понятно, что она его забирает.

Корр. (весело): Прям быстро так решила, да?

А. Кучеренко: Всё быстро получилось, да. Конечно, она очень переживала, волновалась. Она в детских домах еще не была, не знакомилась с детьми.

Корр.: Ну конечно. А Матвейка сразу прям принял ее, да?

А. Кучеренко: Нет. Он, конечно, так… не прямо чтоб, там, объятия или что… Вы знаете, как у нас детский дом: все свободно дети. Сразу же, конечно, подбежали: «Ко мне или не ко мне?» (Смеется вместе с корреспондентом). Матвей, там, сразу же всех оградил, что «всё, это за мной».

Корр.: У-у! Не пускал других?

А. Кучеренко: Да. Она была еще удивлена при знакомстве, что он достаточно неплохо говорит, слышит на одно ушко. Как она себе представляла, что у него серьезные проблемы с речью, слухом.

Корр.: То есть она думала, что он вообще не слышит?

А. Кучеренко: Нет. Но она понимала, то, что эти диагнозы… Но она, в целом, будет заниматься сейчас этим вопросом и… Все надеются, что ему, конечно, можно помочь.

Корр.: Ну конечно, будем надеяться. Казань – большой город, развитый. Наверное, там есть возможности.

А. Кучеренко: Да, да. Мы тоже на это надеемся, так что… Ну и самое главное, конечно, что с Матвеем всё сложилось, и они уехали. За дорогу тоже она очень переживала. Я говорю: «Знаете, как ни странно, у нас еще за всё время, что я тут работаю, кто улетал (и те, кто впервые летал), – все очень хорошо переносили дорогу. Никто, там, не боялся, не истерил, ничего». И с Матвеем так же вышло. Хотя полет был с пересадками, но всё хорошо. Так что знакомится с родственниками, с семьей. И пока мы ждем от них новостей дальше. (Весело). Надеюсь, что Матвейке будет там хорошо!

Корр.: Мы очень рады! Вы молодцы. Так хорошо сработали. Прям здорово!

А. Кучеренко: Только тоже благодаря вам, вот видите – увидели. Кто-то вот запал на Матвея на нашего. Так что вам тоже огромная благодарность!

Весной мы начали рассказывать о втором индивидуальном рейсе «Поезда надежды». От традиционного или детского он отличается тем, что организуют его, по сути, сами участники, правда, под нашим чутким руководством. Журналисты социального проекта «Детский вопрос»  постоянно поддерживают будущих приемных родителей и помогают дистанционно: делятся опытом, проводят консультации у специалистов. В общем – практически так же, как во всех традиционных рейсах нашего необычного транспортного средства.

Москвичи Александра и Леонид давно задумывались о том, чтобы стать мамой и папой осиротевшему ребенку. Они прошли школу приемных родителей, однако документы сразу собирать не стали: дали себе время всё хорошенько обдумать. И вот через два года все справки собраны, начались активные поиски ребенка. Прошлый репортаж об индивидуальном рейсе Леонида с Александрой мы закончили на том, что, похоже, наши герои нашли, к кому готовы поехать. Казалось, вот-вот будет продолжение истории, но его пришлось ждать довольно долго. Почему?..

ПОЕЗД НАДЕЖДЫ

АЛЕКСАНДРА И ЛЕОНИД: ПЕРЕД РЫВКОМ

1. На старт!..

Леонид: Очень тяжело было принять решение в плане… То есть вот по одной фотографии реально выбрать в базе, вот так, и поехать. Получается, мы два года готовились, и полгода вот начали когда искать, уже выбирать, я посмотрю кого-то там, покажу ей. Она покажет. Ну и вот так вот мы обменивались своим мнением, да, фотографиями. Ну и она нашла.

Корр.: Александра нашла?

Леонид: Александра нашла, она – молодец.

Александра: Первый раз анкету Саши я увидела в одной из инстаграм-групп. Это было так: вечерком я ее увидела. Там буквально несколько минут, как разместили фотографию с ней, что вот, девочка Саша. И я сразу стала писать: «Ребята, какой город? У меня документы на руках, я готова познакомиться». Мне сказали, естественно, что никакой (смеется) информации у них нет, звоните региональному оператору. Но сказали: «Город Биробиджан». Это, конечно, уже примерно ты локацию понимаешь.

Леонид: То есть она мне подкидывает: «Вот, на Дальнем Востоке находится». Я говорю: «По одной фотографии?» – «Ну посмотри». Ну и мне, и ей понравилась. Говорю: «О, прям на тебя похожа! Ну смотри: голубоглазая, светленькая».

Александра: Я решила, что… ну наверняка там сто пятьсот миллионов людей уже обзвонило и так далее, и тому подобное. Наверное, в семье. Поскольку это был Биробиджан, там большая разница во времени, я для себя решила, что, если встану ночью, я позвоню, наверное. И в эту же ночь я встала в два тридцать шесть… (сквозь смех) я хорошо запомнила!.. Думаю: «Ну, раз встала… (смеется) надо позвонить».

Леонид: И я спросонья просыпаюсь… ну я не ожидал, если честно, что она будет звонить в три утра. А она прям звонит и говорит…

Александра: «Здравствуйте, я такая-то. Скажите мне информацию по вот этой девочке». Она сказала, что я, уже не первая, кто им названивает по поводу этой девочки. Что у мамы есть с медициной вопросы определенные. Она не сказала – что, но сказала, что у нее инвалидность, что конкретно – непонятно. Я говорю: «Хорошо, можно ли, я познакомлюсь?» Она говорит: «Вы не первая, у нас тут много таких желающих, приезжайте, вставайте к нам на учет». Я сказала: «Я не могу просто так ехать, потому, что я нахожусь в Москве. Давайте, я вам сейчас прямо отправлю свои все документы, вы посмотрите. Я, – говорю, – готова билеты взять хоть сейчас». Поэтому она сказала: «Ну, сейчас у нас люди думают, они будут советоваться по этому поводу». Я говорю: «Хорошо-хорошо, пускай они думают и советуются, я пришлю вам свои документы, а вы просто подтвердите, что вы получили все мои документы». В общем, я как-то так ее упрашивала, упрашивала. Она сказала: «Ну давайте!» (Смеется вместе с корреспондентом). Я ей прислала все документы, потом перезвонила утром, говорю: «Здравствуйте, вы получили документы?» Она: «Да-да-да». Говорю: «Давайте я приеду». Она, такая: «Ну приезжать прям сейчас не нужно, детский дом на карантине, ближайшие две недели смысла нет ехать». Я сказала, что хорошо, я приеду через две недели. И, спустя два дня сам регоператор-девушка сама позвонила мне, и сказала: «Вы сейчас билеты не берите, потому, что по маме идет суд».

Суд шел по поводу лишения матери родительских прав.

Александра: Там ситуация следующая: что у мамы уже есть старшая девочка, она уже в семье, она 16-го года рождения. И есть младший ребенок, по которому есть акт об оставлении в учреждении, то есть она ее сама оставила. И они не пересеклись даже в учреждении.

Корр.: Ну то есть сначала та поступила, ее забрали. Потом эта поступила.

Александра: Да. Первая девочка уже в семье. И для этой девочки она лишена прав уже.

Однако в отношении младшей дочки – Саши – суд принял другое решение.

Леонид: Через неделю сказали перезвонить. Перезваниваем через неделю: всё, суд был, решение было. Но решение какое-то такое – непонятное. То есть вроде как лишение было, но с ограничением.

Корр.: Ограничение родительских прав, да.

Леонид (одновременно): Ограничение родительских прав.

Корр.: Угу.

Леонид: Ну и всё, и тут принимаем решение: «Давай, короче». – «Да, давай!»

Александра: Было несколько недель вот этих вот перезвонов, уточнений: не закончился ли карантин? Что там? Вопросы по суду и так далее, и тому подобное. Я замотала всех… (смеется) звонками. И, в общем, в какой-то момент мы утрясли, что я приеду такого-то числа, и взяла билеты. Сразу отправила их: вот мои билеты, вот я приезжаю такого-то числа.

2. Внимание!..

После принятия решения о поездке в Биробиджан у Александры сразу же возникли вопросы о том, что и как ей там предстоит сделать. Опыт команды, приобретенный в многочисленных рейсах «Поезда надежды», оказался весьма кстати.

Корр.: Вам что нужно знать? Во-первых, сначала вам нужно посмотреть документы ребенка. То есть вы не идете сразу к ребенку. Даже если вас зовут и говорят: «Пойдемте, посмотрим!» – Говорите: «Не-а! Сначала мы смотрим документы».

Александра: Ага.

Корр.: Причем, документы мы смотрим именно в учреждении. То есть вы, конечно, у регоператора посмотрите, что у него написано. Но, даже если там написано что-то страшное, я бы советовала всё-таки взять направление и сходить в учреждение. Потому что может оказаться, что то страшное, что написано у регоператора, или не подтвердилось, или снято.

Александра: Да. Я смотрю документы. В документах что-то может испугать, может не испугать ничего.

Корр.: Если вас там что-то пугает, если это что-то медицинское, можете, например, связаться с нами. Мы свяжемся со своим доктором, которая с нами ездит в «Поезда надежды», и она постарается вам ответить, прояснить – страшное, нестрашное. Стоит пугаться – не стоит пугаться? Или провести дополнительное обследование?

Александра: Да.

Корр.: Если вас ничего вот прям так не пугает, что «ой! не-не-не! это вот ни в каком случае, я не готова».

Александра: Угу. Угу.

Корр.: Вы тогда идете и знакомитесь с ребенком.

По нашему опыту, этот момент – первое знакомство с ребенком – у большинства потенциальных приемных родителей вызывает множество опасений и сомнений. Как налаживать контакт? Что подарить? На что в поведении ребенка обратить внимание? Ответы на эти вопросы, конечно же, зависят от возраста детей. Вот, например, Сашеньке – год и два месяца.

Корр.: При знакомстве с ребенком… ну годовалый ребенок – какие-то, там, простые игрушки. Но не ориентируйтесь на ее паспортный возраст. То есть, что ей год и два.

Александра: Да, я поняла.

Корр.: Смотрите игрушки где-нибудь от шести месяцев. Потому что стандартная задержка развития, к сожалению, в большинстве домов ребенка, как говорится, имеет место быть.

Александра: Угу. Поняла.

Корр.: И это не вина детей, а просто потому, что… ну не может персонал с ними так персонально заниматься, как занимается заботливая мама.

Александра: Ага.

Корр.: Поэтому если она, там, еще, например, не ходит, это еще не показатель. Нужно смотреть, как она ползает.

Александра: Я даже не надеюсь на то, что она (смеется вместе с корреспондентом) ходит, честно говоря.

Корр.: Бывает. Бывает, что дети в год и два ходят, но в доме ребенка рассчитывать на это не стоит. С другой стороны, мы не знаем, насколько внимательный и заботливый там персонал. Если девочка не приучена, например, что с ней кто-то играет, что ее берут на ручки, то она может бояться, что ее берут, она начинает отталкиваться, вырываться и орать. Это может означать как аутизм, так и просто, что ее на ручки никогда не брали. Она просто не знает, что это такое, и не умеет сидеть на ручках.

Александра: Там написано вроде, что она наоборот – реагирует на улыбку, любит ручки. Но это описание может быть просто из головы.

Корр.: Ну это да. Но, может быть, там действительно… бывают дома ребенка, где очень заботливый персонал. Может быть, вы заметите, что там всё время нянечки и воспитательницы бегают с этими детьми на ручках, ну тогда ребенок должен уметь сидеть на ручках. А если они там сидят по кроваткам, и никто на них не смотрит – ну, скорее всего, она не умеет сидеть на ручках, придется учить.  

Александра: Ага.

Корр.: Смотрите, смотрит ли она в глаза, то есть держит ли вот этот контакт. Но, опять-таки, вы – новый человек, она может просто испугаться нового человека. Это тоже бывает.

Александра: Угу.

Корр.: Ну и тут уже смотрите. Если у вас нет острого неприятия, то есть… «ну вот не нравится мне этот ребенок!» Вот знаете, бывает. Когда с нами в «Поезда надежды» ездят, бывает – прям до дрожи: «Вот этого хочу ребенка!» – по фотографии. Приезжают, берут направление, идут… И потом: «Слушайте, ну я не знаю. Всё хорошо. И ребенок здоров, и такой хорошенький… Ну не могу! Не нравится он мне!»

Александра: Да, это очень пугает (смеется) меня… больше всего, наверное.

Корр.: А вот тут… тогда, значит, не ваш. Скорее всего, не ваш. Вы можете попробовать еще раз прийти.

Александра: Ага.

Корр.: Но если вам неприятно его брать на руки… вам не хочется… вам не нравится его запах – вот бесит! Если, конечно, есть вот такое острое неприятие, то, наверное, стоит подумать о другом ребенке, потому что… Ну, сами понимаете: адаптация, и так будет всё бесить. А еще и «ой! бесит!»… ну зацепиться не за что, понимаете? Должно быть хотя бы приятное воспоминание, что «Ой! Ну он был такой хорошенький! Такой лапушка! Вот так ручки тянул, да так пах сладко! Да так вообще улыбался мне! Ой, такая лапушка!» Нужно хотя бы цепляться за то, что «почему я его взяла?» – «Ну он был такой хорошенький…» – Хотя бы это вспомнить. А если он с самого начала бесил, ну тогда уж не знаю, на каком зубовном скрежете надо держаться. И надо ли это делать?

Александра: Ну да.

Корр.: Ну найдется ваш, значит. То есть не надо упираться рогом: «Раз уж я туда полетела, без ребенка не вернусь!» Нужно всегда оставлять себе выход.

Александра: Ну, в конце концов, я подумала, что я могу, в случае чего, доехать до Хабаровска и там встать на учет. И сразу, если вдруг у них будут детки, познакомиться с кем-то там.

Корр.: Ну да. Можно и так. А если всё, в принципе, нормально, то почему бы и нет, собственно? Потому что ждать – екнет, не екнет… У некоторых никогда не екает, некоторые по десять детей набрали, ничего не екало, и живут хорошо. (Александра смеется). Это не гарантия. Если екнет – здорово. Если не екнет – ну не екнуло. Ну чего делать?

Александра (смеется вместе с корреспондентом): Не работает екалка. В общем, главное, чтобы не отталкивала и не выбешивала. (Смеется).

Корр.: Да, вот чтобы она не бесила. И сначала смотрите документацию, всё выясняйте, нет ли чего-то, что пугает просто заранее, и тогда уже не важно, какой ребенок. И будет как раз, на самом деле, сложнее отказаться, потому что «ай, ребенок-то какой хороший! а я его взять не могу! объективно не могу». Ну и не надо себе тогда душу рвать, если не можете – то не можете. Сразу пишете отказ, и уходите.

Александра: Хорошо. У меня еще, знаете, какой вопрос был? Меня тут наша опека, которая выдавала мне заключение, напугала. Что, если у мамы стоит ограничение, то вы такого ребенка никогда не сможете усыновить.

Корр.: Вот тут нужно выяснять. Почему стоит ограничение? Нередко просто суды до последнего «дают шанс матери». Но если мать ограничили в правах, потому что не занималась ребенком, а она не спешит ничего менять в своей жизни, то органы опеки должны через полгода выходить в суд уже с иском о лишении родительских прав. В органах опеки обычно знают, кто из таких мам бегает, собирает справки, а кто и в ус не дует.

Александра: Ага. А если по здоровью?

Корр.: Вот если по здоровью – это проблема. Если мать именно ограничена в правах, например, по психическому заболеванию, то это не считается виновным поведением матери. Она же не виновата, что заболела, правильно?

Александра: Да.

Корр.: И лишить ее прав нельзя, ее только ограничивают. И вот это уже действительно получается такой подвешенный случай, когда и лишить нельзя (соответственно, усыновить нельзя), и матери не вернут. Потому что ну не может она ухаживать за ребенком.

Вы вообще как? Собираетесь оставлять под опекой? Или усыновлять дома?

Александра: Мы, честно говоря, на эту тему сильно не думали. То есть меня не пугало, что можно оставить ребенка только под опекой, и поэтому мы планировали так: что если будет возможность усыновить потом, то потом усыновлять. Если будет ребенок… Я просто понимаю, что детей, которые чисто под усыновление, – их гораздо меньше.

Корр.: Собственно, многие поэтому и зависают, что их боятся брать из-за неполного статуса.

3. Марш!..

Однако наших героев невозможность сразу же удочерить Сашеньку не испугала. Они решили познакомиться с девочкой. Но обстоятельства сложились так, что лететь на Дальний Восток Александре предстоит одной, без Леонида.

Леонид: Мы хотели вдвоем поехать, но, так как я в компанию устроился буквально недавно, и у меня еще испытательный срок, было принято решение, что она полетит одна. А я говорю: «Ты давай на связи всё время!»

Продолжение следует…

Разумеется, мы тоже договорились с Александрой, что будем всё время на связи. И от души желаем ей удачи!

А наших радиослушателей и читателей приглашаем на урок школы приемных родителей. Сегодня наш корреспондент обсудит с юристом Оксаной Хухлиной, кого из ребятишек можно усыновить, а кого только взять под опеку.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Корр.: Оксана, в анкетах детей в банке данных о детях-сиротах и детях, оставшихся без попечения родителей, есть такая графа – возможные формы семейного устройства. У некоторых детей написано «опека и усыновление», а у некоторых только «опека». Почему?

О. Хухлина: Потому что у нас, в соответствии с Семейным кодексом, передать под опеку можно любого ребенка, оставшегося без родительского попечения, вне зависимости от причин. Умерли родители, находятся они в местах лишения свободы… то есть любая причина. А по закону усыновить ребенка можно только в определенных случаях. И эти случаи прямо перечислены в законе. И список этот закрытый.

То есть мы можем усыновить ребенка:

  • если у нас родители умерли либо признаны умершими;
  • если родители неизвестны или признаны судом безвестно отсутствующими;
  • если родители признаны судом недееспособными;
  • если они лишены родительских прав, и с момента лишения прошло более шести месяцев;
  • если родитель дал согласие на усыновление своего ребенка в письменной форме
  • либо если родители по неуважительным причинам не проживают и не заботятся о ребенке более шести месяцев.

Вот это все случаи, когда мы можем выйти на усыновление.

Но, кроме Семейного Кодекса, есть еще один нормативный акт, регулирующий усыновление детей в нашей стране. Это Постановление Правительства Российской Федерации № 275 «Об утверждении правил передачи детей на усыновление (удочерение) и осуществления контроля за условиями их жизни и воспитания в семьях усыновителей на территории Российской Федерации и Правил постановки на учет консульскими учреждениями Российской Федерации детей, являющихся гражданами Российской Федерации и усыновленных иностранными гражданами или лицами без гражданства».

В нём перечислены те же причины для усыновления, что и в Семейном Кодексе. Но к перечню добавлены еще два абзаца, и вот что сказано в одном из них:

 «Усыновление ребенка, оставленного в родильном доме (отделении) или иной медицинской организации, может быть осуществлено в установленном законодательством Российской Федерации порядке при наличии соответствующего акта, составленного администрацией учреждения, в котором был оставлен ребенок».

 О. Хухлина: Теоретически, вот этот акт об оставлении мы, безусловно, можем попробовать принести в суд. И попытаться пройти процедуру усыновления на основании только этого документа. Но весьма вероятно, получим отказ даже до стадии полноценного судебного разбирательства по существу. Именно в связи с тем, что отсутствуют основания для усыновления.

Корр.: То есть суд не примет во внимание вот этот спорный абзац?

О. Хухлина: Подозреваю, что нет.

Получается, что на практике не имеет значения, составлен акт об оставлении ребенка в медицинском учреждении или нет. Зачем же тогда в 275 Постановление Правительства внесен абзац о том, что детей можно усыновлять на основании таких актов? С какой целью? Как он используется? Об этом мы тоже подробно поговорили с Оксаной Хухлиной. Если тема вам интересна, полностью интервью можно найти по ссылке  или в разделе…

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ >>

Сюжет о трех малышах из Иркутска мы подготовили вместе с нашими единомышленниками – фондом «Дети Байкала». Сотрудники этой организации, как и журналисты «Детского вопроса», помогают сиротам найти дорогу к новому дому. Поэтому на нашем сайте в анкетах ребят вы увидите не только фотографии воспитанников, но и видеоролики, отснятые при поддержке фонда.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Данил: Меня зовут Данил, мне 6 лет. Я люблю заниматься футболом, я люблю делать поделки, я хожу на «Пластилиновую ворону». Когда я вырасту, я хочу стать военным, служить Родине.

Маленький патриот живёт в иркутском детском доме. Серьёзному не по годам Дане нравятся прогулки во дворе и книги. Мальчик, подобно героям любимых сказок, с радостью приходит на помощь окружающим. У обаятельного паренька короткие тёмно-русые волосы, слегка смуглая кожа и карие глаза-искорки, которые иногда смотрят на вас хитро-хитро. Совсем как у его брата-двойняшки.

Дима: Меня зовут Дима. Я когда вырасту, буду пожарник. Я занимаюсь спортом и люблю лепить пластилином, рисовать. Я хожу в спортзал, я там на батуте прыгаю и гантели поднимаю еще.

Ещё Диме нравится устраивать гонки на игрушечных машинках и смотреть мультфильмы. Димка во многом берет пример с Данила, они всюду ходят вместе. Но что касается характера – надо признать, что мальчики довольно разные. Своими наблюдениями с нами поделилась Наталья Петухова, воспитатель ребят.

Н. Петухова: Ну один, конечно, посвободнее общается. Другой более такой стеснительный.

Корр.: Кто из них более стеснительный?

Н. Петухова: Дима. Данил старается взять планку. То есть он не уступает Диме. Ну а Дима – он такой податливый: «Хочешь? Ну и руководи». Он добрее, у него взгляд такой открытый. Данил улыбается много. Но Данил такой настороженный постоянно. Как-то у него доверие надо заслужить еще. Данил вот может как-то быстренько сделать, «лишь бы как» – на занятиях. А Дима – он такой усидчивый, он всё делает аккуратно так, всё чтобы было у него на своих местах.

Корр.: А вообще мальчики – они когда в школу пойдут? В первый класс.

Н. Петухова: Ну мальчики – они ноябрьские. Им 7 лет будет в ноябре, а ноябрьских в школу не берут. То есть только в школу на следующий год.

Корр.: А как общаются с другими ребятами в группе?

Н. Петухова: Нормально общаются. Помогают везде – уже и полы моют сами, и подоконники… И пылесосить даже пытаются. За собой игрушки все убирают, то есть все это – все это есть, все это прививаем мы.

Корр.: То есть они такие сплоченные между собой ребята?

Н. Петухова: Сплоченные, да, между собой. Дети хорошие чисто по внутренним качествам. За сестренкой они смотрят. Дима больше привязан к Даше, чем вот Данил – как-то он обособленнее.

Да, у Данила и Димы есть младшая сестренка Даша. Хрупкой светловолосой хохотушке с голубыми глазами четыре годика. В детский дом ребята попали вместе этой зимой.

Н. Петухова: Даша – маленькая еще, тоже так настороженно ко всем относится. Любит играть, пластилином лепить. Ну с куклами вообще она у нас фактически не играет. Машинки предпочитает, да. Наверное, потому что два мальчишки – два брата. Для её возраста она очень хорошо рисует. Даша – ну он такая… может это… попсиховать. Особенно когда спать ложится. Так у неё это начинается – «псих».

Возможно, такая реакция Даши вызвана тем, что с ней происходило в кровной семье, которая не стала для наших подопечных синонимом заботы, любви и безопасности. Игрушек там не было, поэтому сейчас братьям и сестре сложно делиться ими с другими ребятами. Зато в отчем доме нашлось место алкоголю и постоянным попойкам…

Н. Петухова: Ну они сами, да, рассказывают, что папа пил, бил.

Корр.: Никто про них из родственников не узнавал?

Н. Петухова: Нет, вообще даже никто.

Корр.: Вот что они говорят, когда с ними затевается разговор, что может появиться новая семья…

Н. Петухова: К маме хотят. Но я думаю, что если появится другая женщина, которая, допустим, придет и будет с ними общаться хотя бы в течение недельки – ну вот такого срока. Я думаю, что они, может, привяжутся… Но вот Данилу тяжело будет.

Корр.: Есть какие-то особенности именно вот интеллектуальные, по здоровью у ребят?

Н. Петухова: У Димы и у Даши – у них задержка речевого развития. Ну остальное так в принципе…все в норме.

Корр.: Какой должна быть семья для этих ребят?

Н. Петухова: Прежде всего, надо, чтобы семья любила этих детей. Если любить будут, то я думаю, что и все остальное будет – и ласка, и нежность, и все на свете.

Корр.: Им нужно, чтобы они были единственные в семье или допустимо, чтобы там были еще дети? В этой семье.

Н. Петухова: Ну я думаю, что можно, чтобы еще были дети.

Корр.: То есть они нормально себя будут чувствовать, комфортно.

Н. Петухова: Да, я думаю, что они все равно будут между собой общаться, сплотятся все равно. Если старшие братья – так это еще будет лучше вариант, потому что они будут равняться на кого-то и тянуться к этому.