В федеральной базе данных о детях-сиротах можно встретить тысячи анкет детишек с ярко выраженными неевропейскими чертами лица. Страна у нас многонациональная, а значит, и малыши внешне могут отличаться друг от друга. Скуластые и черноволосые, со смуглой кожей и восточным разрезом глаз, эти дети ничем другим, кроме своей внешности, не отличаются от сверстников. Такие же любознательные, добрые, смешливые. Тоже любят играть и баловаться. И так же хотят домой.

Считается, что «национальных» детей приемные родители берут в семьи неохотно. Но мы с удовольствием убеждаемся в обратном, когда в очередной раз получаем хорошие новости для нашей любимой рубрики.

МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Недавно ссылка на анкету девятилетнего Анвара из Владимирской области перестала быть активной. Чтобы узнать подробности, звоним региональному оператору банка данных о детях-сиротах – Юлии Васильевне Киселевой.

Ю. Киселева: Сейчас я посмотрю… (Стук клавиш). Да! Их забрали.

Корр.: Ой, как здорово! Двоих в одну семью?

Ю. Киселева: Да, в одну.

Вы не ослышались. У мальчика есть еще младший брат – четырехлетний Тимур. Из-за разницы в возрасте до недавнего времени малыш жил в доме ребенка, а старший – Анвар – в детском доме. О том, как началась новая жизнь для двух мальчишек, нам рассказала директор детского дома Елена Борисовна Вансович.

Е. Вансович: Младший брат поступил в наше учреждение, семья воссоединилась. Мы специально их поселили в одной группе, чтобы у них кровная связь восстановилась. Хотя мы всё время поддерживали в Анваре вот эту мысль, что у него есть брат, что он рано или поздно к нам приедет. Потому что, когда дети в разных местах живут, стираются вот эти вот кровные связи. И вот нашлись родители, которые взяли этих ребят в свою семью.

Корр.: Вы дальше сопровождаете?

Е. Вансович: Так получилось, что они на нашей территории жили, а теперь переехали на другую территорию. На другой территории мы их сопровождать не будем. У нас в регионах службы сопровождения развиты. Потом со всеми приемными детьми они же встают на учет в органы опеки и попечительства. Семья очень неплохая, поэтому должно быть всё хорошо. Анвар с братиком такие позитивные сами дети. Мне кажется, что они не будут вызывать сложностей в адаптации в семье. И родители очень такие… хорошие!

Корр.: А родители с опытом?

Е. Вансович: Опытные.

Корр.: Здорово.

Е. Вансович: Анвар – он уже был готов к переходу в семью, потому что он достаточно давно жил в нашем учреждении, дважды возвращался у нас. Такая судьба, ну, непростая у ребенка. И он очень хотел в семью.

Корр.: А Тимур как младший, он же, получается… они же были в разных учреждениях?..

Е. Вансович: Ну, в силу его возраста, он всё это воспринимал немножко по-другому. Ну, все-таки маленький еще. Анвар – он более эмоционально это всё воспринял.

Корр.: Но счастлив?

Е. Вансович: Думаю, что счастлив. Замечательный ребенок. Он приятен в общении, он культурен. Хотя он как мальчишка, он мог за себя постоять.

Корр.: Вы нас обрадовали…

Е. Вансович: Я сама очень рада была, когда нашли семью, потому что, ну, в связи с тем, что они всё-таки визуально, да, отличаются…

Корр.: Да, национальные ребята.

Е. Вансович: И я очень переживала, какая же семья возьмет ребятишек. Но нашлась вот эта семья – замечательная, хорошая… и они тоже, оказывается, к этому долго шли. Очень хочется, чтобы это в дальнейшем сложилось так, как вот оно на сегодняшний момент. Чтобы не изменилось ни отношение в семье, чтобы ребятишки продолжали радовать семью, чтобы было здоровье у родителей поставить всех ребятишек на ноги. Очень мы на это надеемся.

Корр.: А скажите, пожалуйста, Елена Борисовна, есть у вас в вашем учреждении, когда вы провожаете ребят в семью, какие-то традиции?

Е. Вансович: Во-первых, всё зависит от родителей. Мы никому ничего не навязываем. Одни родители приходят, забирают и уходят, и вот как будто…

Корр.: Буднично.

Е. Вансович: Да! А некоторые… таких немного, но есть такая категория родителей, которые, допустим, приходят с тортами, с какими-то подарками оставшимся детям. Мы заходим в группу. Ребеночек провожает, всех целует, обнимает – всё это снимается на камеру некоторыми родителями, некоторыми фотографируются для того, чтобы память осталась. Есть родители, которые благодарят воспитателей, потому что дети поступают из сложных семей, и воспитатели очень много вкладывают в ребятишек.

Будем надеяться, что семейная жизнь для Анвара и Тимура сложится удачно. А та позитивность, о которой говорила директор детского дома, останется с ними надолго. И ощущение счастья не покинет эту семью.

Если родители не обращают внимания на национальные особенности своего приемного сына или дочки, их мудрости можно только позавидовать. Но что делать, если для кого-то взять в семью ребенка не славянской внешности оказывается практически неразрешимой задачей? И можно ли сегодня говорить о высоком уровне толерантности в нашем обществе?

ВОПРОС РЕБРОМ

Этой осенью на киноэкраны страны вышел фильм «Сестренка» по повести Мустая Карима «Радость нашего дома». Героиня картины – шестилетняя сирота Оксана, потерявшая родителей во время Великой Отечественной войны. Девочку принимает обычная башкирская семья, и ее названый брат Ямиль вместе с родными помогает сестренке справиться с горем и снова обрести чувство дома.

(Звучит отрывок из кинофильма).

Мама: Вот, Ямиль, я привезла тебе сестру. Оксана, это Ямиль.

Ямиль: Красивое имя.

Мама: Там, откуда приехала Оксана, не говорят по-башкирски.

Ямиль: На, кушай. Смотри, я Ямиль, а ты Оксана… Что же мне с тобой делать, сестренка?

На премьере фильма мы встретились с режиссером кинокартины – народным артистом России Александром Галибиным – и поговорили с ним об идее военной мелодрамы.

Корр.: Почему вы решили снять именно этот фильм?

А. Галибин: Эта тема для меня важна как тема маленького человека, пережившего ужас войны. И внутри этой темы, конечно, есть и тема любви и тема семьи, тема дружбы, независимости, свободы, что такое братство, наконец, что такое, когда люди сталкиваются с другой религией. Вот эта картина по потрясающей повести Мустая Карима, которую я в 10 лет прочел, как я вспомнил, вдруг в моей жизни появилась, и мне кажется, что это достаточно глубокий материал.

Корр.: Именно в этой повести, соответственно, в вашем фильме девочка попадает в чужую среду, незнакомую ей: национальную, религиозную, культурную. Вы взяли именно этот вариант – такой межнациональный вопрос – неслучайно?

А. Галибин: Ну конечно. Украинская девочка, которую спасает башкирский солдат, попадает в башкирское село. Из ада она попадает в рай. И, конечно, девочка вообще ничего не понимает, что происходит, не понимает ни языка, не знает эту культуру. И ее адаптация внутри этой семьи, которая ее любит, которая к ней трепетно и нежно относится. Дружба этих двух детей, удивительных совершенно детей. Он не понимает ее, она не понимает его. И вот эта дружба мальчика, который растет в этой семье, и девочки, которую привезли и сказали, что эта его сестренка,– это, конечно, уникальная история.

Корр.: А сейчас встречается обратная ситуация. Дети, как говорят, национальные, не славянские, попадают из детских домов в семьи с традиционной русской культурой. Как вы считаете, они сталкиваются с какими-то сложностями?

А. Галибин: Конечно, сталкиваются. Ну а как? Это вообще-то глубокий вопрос вы задаете, и я не смогу на него ответить двумя-тремя предложениями, потому что это очень глубокая и серьезная тема, вообще адаптация маленького человека к той среде, в которую он попадает заново. Потому его сознание меняется в этом момент. И здесь огромную роль играют взрослые люди, которые берут на себя эту ответственность за маленького человека. Чтобы они ни хотели, чтобы они ни думали, это личность, которая приходит к ним с семью, и эту личность надо уважать.

Корр.: В этой истории маленькой девочке очень повезло. Ее приняли с любовью не только семья, не только братик, но и окружение. Не всегда так бывает сейчас, к сожалению. И часто встречаются люди, которые не одобряют принятие ребенка в семью другой национальности. Как вы думаете, почему так происходит, что можно с этим сделать?

А. Галибин: Нет, ну послушайте!.. Если я беру ребенка из детского дома, я его беру, потому что я не смогу это не сделать. Я не беру его потому, чтобы он был моей игрушкой, я его не беру для того, чтобы он меня как-то успокаивал, он меня развлекал. Я его беру, потому что я не могу это не сделать. Так мое сердце откликается на то существо, которое появляется у меня в доме. И весь дальнейший путь – это путь помощи маленькому человеку и его вхождение в мир, а не ломание его природы, какой бы национальности не был. Если я люблю маленького человека – значит, я люблю его таким, какой он есть. Или он с болезнью дауна, или он с другой национальностью. Это вообще никакого значения не имеет.

Трудно не согласиться с мнением известного режиссера. Да, любовь к приемному ребенку не должна зависеть от его национальности. Но, к сожалению, часто в нашей жизни можно встретить и противоположную точку зрения. Многие приемные родители не решаются взять в семью «национальных» детей из-за боязни быть непонятыми родными, знакомыми, обществом. Достаточно открыть в интернете специальные форумы и группы, чтобы убедиться в актуальности вопроса.

Актриса 1: Лично я не националистка, но отдаю себе отчет в том, в каком обществе живу. И зачем тогда создавать проблемы в своей семье, которые сразу же возникнут с усыновлением ребенка азиатской национальности?

Актер 1: Женщины, а вы готовы, что вашего ребенка будут обзывать, сами знаете как? Вы готовы, что бабки за спиной будут шептаться, что вы от любовника-кавказца ребенка нагуляли, и ничего им не объяснишь?

Актриса 2: Когда я, высокая блондинка, приезжаю в Токио, прекрасно осознаю, что я здесь чужая. И азиат в белой семье в российском городе – тоже чужой. Он не хуже, не лучше, это просто чужеродная вставка.

Актриса 3: Я не знаю, что надо делать с такими детьми, но уверена, что брать в семью детей по «национальному признаку» нельзя.

Что это? Скрытое проявление национализма? Неприязнь к чужакам? Боязнь выглядеть «белой вороной»? Мы неоднократно обращались к авторам сообщений о поисках ребенка со славянской внешностью с просьбой разъяснить свою позицию, но всегда получали отказ. И лишь Елена из Калининградской области согласилась ответить на наши вопросы.

Корр.: Елена, вы написали: «удочерим ребенка славянской внешности». Это для вас принципиально?

Елена: Мы живем в маленьком городе. В принципе, мы не делаем огромного секрета для окружающих, что планируем усыновление, удочерение, но опять же в приоритете – ребенок, более-менее напоминающий нас, то есть национальность, во всяком случае.

Корр.: А вот если вам, предположим, предложат в органах опеки, или вы там увидите годовалую здоровую девочку, но не славянской национальности?

Елена: Мы не рассматриваем ребенка с яркой, скажем так, смуглой, очень чересчур, чрезмерно, да…

Корр.: То есть, южных кровей…

Елена: Да, южных кровей. Наверное, я бы не обратила внимания, не стала бы рассматривать.

Корр.: А почему для вас южный национальный ребенок не годится?

Елена: Сложно сказать… Все мы ищем похожих на нас. Если мой разрез глаз позволяет… э-э… Ребенок с южным разрезом глаз ну совсем будет мне… э-э… ну противовес внешности иметь.

Корр.: Для вас это важно, да?

Елена: Для меня почему-то да. Это внутреннее мое убеждение.

Корр.: А муж поддерживает вашу точку зрения?

Елена: Да, поддерживает.

Обратили внимание на реакцию женщины? Елена как будто стеснялась собственной позиции, но вслух мотивировала это желанием иметь схожую с ребенком внешность. Психологи называют такое стремление «присваиванием» ребенка. То есть для таких родителей важно, чтобы их ребенок не выглядел чужим. И внешность – наиболее простая форма для присваивания. Но разве для того, чтобы ребенок стал по-настоящему своим, обязательно нужно иметь одинаковые черты лица и тот же цвет волос?

Корр.: Катерина, Юрий, как вы поживаете?

Екатерина (со смехом): Мы, в общем и в целом, великолепно. Конечно, у нас есть трудности, как и у всех, естественно, это нормально. Если говорить о положительных моментах, их в тысячи раз больше, естественно. Мы всё время с благодарностью к «Радио России» за то, что помогли. Конечно, без вас мы бы не взяли этих мальчишек. И так это получилось всё замечательно, дети стопроцентно наши.

Мы познакомились с подмосковными жителями Юрием и Екатериной семь лет назад, когда супруги подали заявку на участие в «Поезде надежды», отправляющемся во Владивосток. В «листе ожидания» Приморского края супруги увидели двух полуторагодовалых близнецов не славянской внешности и сразу же загорелись идеей забрать их в семью.

Корр.: Давайте вернемся в 2012 год, когда вы поехали с «Поездом надежды» на Дальний Восток знакомиться, забирать детей. Скажите, вы специально хотели взять национальных детишек или так получилось?

Екатерина: Мы хотели взять именно Сашку и Ваньку. Мы их увидели и сразу поняли, что это они. Мы не задумывались о национальности. Когда мы в принципе смотрели, рассматривали, мы же перелопатили очень много анкет, мы в принципе были готовы на любых детей. У нас было только единственное условие, мы бы не потянули больных детей. Физически, там, материально. А национальность нас не очень волновала. Хотя муж у меня такой славянин – светлый, я темненькая. Нам они понравились просто сами по себе, как-то сразу.

Юрий: Вы знаете, мы хотели двоих, да, искали, чтобы два брата было. Вот два брата таких было, мы и подумали: «Ну как бы прикольно, да». Было даже интересно, что они такие.

Корр.: Очень приятно слышать такой оптимизм в голосе. А как отнеслись окружающие, родные, знакомые, что вы взяли именно национальных детей?

Екатерина: Безусловно, вопросов было много. Да, мы же живем в нашем обществе, этого не избежать. Мы тоже это понимали. Конечно. Но мы относимся к этому с пониманием, может, с юмором кому-то ответишь.

Корр.: Но косых взглядов не встречали?

Юрий: Нет, ни разу. Может быть, они и есть, но я их не замечаю. Может быть, среди наших бабушек-дедушек было какое-то отношение, но они его не высказывали вслух практически. В самом начале – ну, может, какая то настороженность по этому поводу была, но прошло месяца два, и она исчезла. Дедушка один раз у нас высказал, а чего это так вы, типа, почему?

Екатерина: Он с юмором это спросил. Когда мы фотографии показали еще, говорим, вот мы едем за этими, папа говорит: «А порусее не было»? Недовольства не было, а вопрос такой был.

Юрий: А почему бы нет, сказали мы. На этом вопрос закрылся сразу. И сейчас идеально.

Корр.: А окружающие, соседи, там?

Екатерина: Многие с удивлением, да. Почему вы взяли таких? Ну потому! Потому что они наши. Вот и всё.

Корр.: Вы с юмором всегда реагировали на это или это вас раздражало?

Екатерина: Нет, меня это не раздражает, я это понимаю, нет. Раздражения никакого нет, у Юры тоже, он совершенно спокойный человек. Мы всегда, да, с юмором, со смехом. Да, у нас получились такие, ну что же. Так бывает. Вот как-то раз Ванька пришел и говорит: «Нас зовут китайцами». Я говорю: «Ну и что? Это же так и есть, это нормально». А он: «Ну да». Ну и как-то всё. К этому он легко отнесся, без проблем.

Юрий: У меня, например, было опасение по этому поводу, вот когда они вырастут, как будут относиться к ним. Потому что общество тоже у нас не всегда и не полностью толерантно, иногда относятся с предрассудками к людям, не таким, как мы. Это просвечивалось у нас в последние годы, и сейчас, наверное, есть. Но мы не столкнулись ни в детских коллективах с такими проблемами, ни в школе, то есть дети друг друга воспринимают абсолютно адекватно. Всё наше окружение тоже, даже вопроса не возникало, почему, что, что они какие-то другие.

Корр.: А по истечению семи лет вы ни разу не пожалели, что взяли именно национальных детишек?

Екатерина: Нет. Конечно, нет, ну что вы. Этого никогда не было. Но мы их тоже готовим, потому что мы ж понимаем, Не все ж такие, как мы. Естественно, отношение разное.

Юрий: Я могу сказать, что у нас и не было никаких таких предрассудков, как их не было, так их и нет. Я всем доволен. У нас есть знакомая, тоже усыновившая девочку. Азиатская внешность у нее, она из Подмосковья. Они как бы следом за нами пошли. Она, их мама, долго боролась за это дело, потому что ее мама была категорически против усыновления вообще, и, когда уже ее мама познакомилась с нами, с нашей семьей, когда мы только взяли детей, она как-то размягчилась. Вот можно сказать, с нашей подачи такое случилось.

Корр.: А в семье вашей вы их знакомите с национальной культурой?

Юрий: А мы даже не очень-то и знаем, какая у них национальная культура. У нас нет никаких сведений по поводу генов, откуда они: Япония, Китай, Корея, Филиппины, Малайзия. Мы даже пытались смотреть в картинках в Яндексе «Дети разных народов» и сличать – на кого наши похожи… В общем, непонятно.

Екатерина: Мы стали покупать китайские сказки, японские сказки, да, читаем. Вот у нас Ваня ходит учить китайский язык, но он сам захотел, ему нравятся иероглифы. Но это пока что несерьезно. Он не говорит, конечно, ни на каком китайском, но с удовольствием там иероглифы выписывает. Мы, в общем, это культивируем.

Корр.: Вы их приучаете к восточной культуре?

Екатерина: Я не могу так сказать, что мы их приучаем, но мы никак не отвергаем, и они уже понимают сейчас, что уже такие, да.

Корр.: Каким вы видите будущее Вани и Саши?

Екатерина (со смехом): Для меня главная задача – просто чтобы они были счастливы.

Согласитесь, если бы все родители в России придерживались в жизни подобных взглядов, уровень толерантности нашего общества был бы на должном уровне. К счастью, точка зрения Кати и Юрия не является редкой. Это подтверждает и история самостоятельной мамы Анны из Москвы, участницы другого рейса «Поезда надежды».

Корр.: Анна, для вас непринципиально, что Тимофей, Маратик не славянской внешности?

Анна: Нет.

Корр.: А кто они по национальности?

Анна: А кто ж его знает. Мы можем догадываться только. Может быть, узбеки, может быть, таджики. Не знаю.

Корр.: Вы хотели взять национальных детишек?

Анна: Изначально – совсем нет. Но просто в процессе, когда я ходила и смотрела детей, которых отбирала, я поняла, что они глубоко больные. И по здоровью, и интеллектуально. От асоциальных родителей. А я тогда понимала, что я не вытяну реабилитацию. Поэтому мне пришла идея про национальных, постольку-поскольку. Ну, причины, по которым они остаются, – другие, нежели у российских детей. Я посчитала, что по здоровью они однозначно будут лучше.

Корр.: Анна, вы сказали, что национальных детей по другим причинам, в отличие от славянских, оставляют в детских домах. Что вы имели ввиду?

Анна: Это же трудовые мигранты так называемые. Матери приезжают сюда работать, и, естественно, они не имеют никаких медицинских страховок. И если они будут оставаться с детьми, будут нищенствовать. Поэтому это здоровая работающая молодая женщина, которая так вот… что-то случилось. И она просто не может… Наверное, и с Маратом, и с теми знакомыми, которых я знаю по национальным детям, так и подтверждается. Они совершенно идеального здоровья, прекрасный интеллектуальный уровень, просто немножко не похожи. А потом они становятся всё равно похожими.

Корр.: Анна, на ваш взгляд, почему потенциальные приемные родители в России неохотно берут в семьи национальных детишек?

Анна: Я думаю, это какие-то шаблоны в голове. Если я везде, где это спрашивают, допустим, на кого он похож, а кто у вас папа, отвечаю, что я не знаю, потому что он приемный. И я совершенно не смущаюсь. И дети это знают. Какая мне разница, на кого он там похож? Но люди хотят замаскировать, что это приемный, чтобы он стал бы совсем родным. Может, это всё-таки опасение этих, ну я не знаю, вопросов неприличных.

Корр.: Каких, например?

Анна: Например, один из самых популярных вопросов: «Ой, а кто же это у вас папа-то? Что-то он на вас не похож». На всяких детских площадках, где угодно. И надо иметь внутри такую броню. Мало ли он на кого похож? Вам какое дело? Чем хладнокровнее ответы, тем быстрее отстают. Вот эти все косые взгляды, что они черненькие там, раскосенькие или круглолицые….

Корр.: А в вашей жизни это встречалось?

Анна: Встречалось, только это рубится очень быстро. Меня это внутри не задевает. Если человеку неприятно, неудобно, это может задевать, с этим трудно жить. Меня это совершенно не задевает. Мне кажется, что изначально люди берут приемных детей, чтобы они стали своими, прямо совсем своими, как рожденные. Понятно, что славяне папа мама не могут родить черненького, круглолицего, с плоским носиком ребенка. Опасение, что он точно не свой. Но вот пройдя несколько лет, так привыкаешь… и эти смешные щечки, и эти круглые глазки – больше даже умиляешься им.

В словах Анны скрыта сермяжная правда жизни. Многие приемные родители, взявшие в семью детей другой национальности, признают, что со временем они не просто привыкают к их неславянской внешности, они искренне привязываются к детям, любят их и уже без всяких отговорок признают своими. Да, к сожалению, не каждый способен противостоять принятым в обществе стереотипам и предубеждениям. Но скажите: разве лгали нам дети, когда еще совсем недавно пели эту замечательную песню?

(Звучит куплет песни «Родина моя»).

Я, ты, он, она, вместе – целая страна,

Вместе – дружная семья, в слове «мы» – сто тысяч «я».

Большеглазых, озорных, черных, рыжих и льняных.

Грустных и весёлых в городах и селах.

Продолжение следует…

Конечно, в XXI веке человек другой национальности или вероисповедания не должен страдать от своей непохожести. Тем более, если это касается детей вообще и приемных детей в частности.

Но вот когда вопрос связан не с национальностью, а с гражданством ребенка, тут действительно стоит задуматься. Можно ли принять в семью маленького человечка, чьи родители являются гражданами другой страны? За комментарием мы обратились к специалисту по семейному и детскому праву, адвокату Антону Жарову.

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Антон Жаров. Фото с сайта http://zharov.info/

Корр.: Антон, в настоящее время в детских домах России находится много национальных детей трудовых мигрантов из стран СНГ, из других государств. Каков их статус?

А. Жаров: Это зависит от многих причин, и далеко не всегда эти дети могут быть усыновлены или устроены в семью в Российской Федерации на постоянной основе. И это связано с тем, что большинство этих детей, как вы правильно сказали, – это дети граждан СНГ. Никто не учитывает их отдельной строкой, но я вам по ощущениям могу сказать, что их стало существенно меньше по сравнению с началом двухтысячных годов в разы. Это связано с тем, что сто процентов детей трудовых мигрантов забирают их страны. Законодательство Украины, Таджикистана и т.д. и т.д. (Узбекистан, Кыргызстан) предусматривает, что ребенок, рожденный от гражданина Кыргызстана, сам является гражданином этой страны. Соответственно, как только получают эту информацию посольства, они начинают процесс по возвращению, перемещению ребенка на территорию той страны, откуда была его мама. Этот процесс происходит в ста случаях из ста. Это занимает два месяца, три месяца, иногда до полугода, но этот процесс практически неизбежен. И Душанбе, и Бишкек, и тем более Киев забирают своих детей. И таких детей, разумеется, не берут российские граждане. Потому что взять ребенка на три месяца, а потом передать его специальному чиновнику, который приехал из Душанбе, чтобы забрать его и отвезти его в дом ребенка в Душанбе и дальше уже заниматься устройством ребенка на территории Таджикистана, таких желающих в РФ находится немного, я их понимаю.

Корр.: Но если вдруг, несмотря на все страхи, родители решат взять ребенка-гражданина другой страны. Стоит ли им обращаться в соответствующие органы того государства, чей ребенок, за разрешением?

А. Жаров: Как показывает моя практика, такие разрешения в последнее время почти никому не выдаются. Несколько лет назад действительно были ситуации, когда ребенка брали, потом обращались за разрешением в посольство той или иной страны: Таджикистана, Узбекистана и даже, до известных событий, Украины, и государство давало разрешения на усыновление такого ребенка. Но это дела давно минувших дней.

Корр.: Сейчас такого нет?

А. Жаров: Сейчас такого нет. Забирают 100 процентов.

Корр.: То есть страхи родителей, которые не хотят брать таких детей, обоснованы?

А. Жаров: Они не страхи, а понимание, что будет дальше. Ведь, когда вы берете ребенка под опеку, вы должны понимать, что вы его берете не навсегда. Этот ребенок остается (тут я употреблю это слово в кавычках) «государственным», за него продолжает отвечать то государство, откуда родом его мать. Другое дело, что есть какое-то количество детей, которые выглядят как восточные ребятки, а при этом не являются гражданами Таджикистана, потому что мать при родах, например, не предъявила паспорт. Если она паспорт не предъявила, сказать о том, что она является гражданкой Таджикистана, Узбекистана, любой другой страны, оснований нет. Соответственно, такой ребенок – он считается оставшимся без попечения родителей, и у него прочерк и в графе мать и в графе отец, и его можно совершенно спокойно усыновлять.

Корр.: Я правильно понимаю, если в графе родителей стоят прочерки, ребенок автоматически становится гражданином России?

А. Жаров:    Ну не совсем автоматически, но, в целом, вы правы. То есть, у этого ребенка нет гражданства, и РФ присвоит ему гражданство или по факту устройства в организацию для детей-сирот или по факту передачи под опеку или по факту усыновления.

Корр.: Спасибо.

В российских детских домах всё еще остается большое количество детей разных национальностей. И кто знает, может, сейчас нашу программу слушают потенциальные родители, которые так же, как в свое время герои нашей истории Екатерина и Юрий, ищут двух братьев. И которым так же не важен разрез глаз своих будущих детей. Сегодня  мы вам расскажем о таких дружных мальчишках с восточной внешностью.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

В одном из детских домов Магаданской области мы познакомились с 12-тилетним Толиком. Кареглазый темноволосый паренек выглядит серьезным, но как только начинает улыбаться, на смуглых щеках сразу появляются ямочки, и ребенок словно оттаивает на глазах! Толя учится в 6 классе обычной школы. Усердный и любознательный мальчик в основном приносит в дневнике четверки-пятерки.

Корр.: Скажи, какой предмет самый сложный?

Толя: Самый сложный… это английский.

Корр.: А самый простой?

Толя: ИЗО.

Корр.: Любишь рисовать?

Толя: Да.

Корр.: А что ты рисуешь обычно?

Толя: Животных, птиц, растения… И людей.

Корр.: А каких ты животных рисуешь?

Толя: Например, слонов, медведей. Сегодня мы рисовали птиц.

Корр.: А просто так – не на уроке – ты рисуешь? Для себя?

Толя: Да, рисую.

В свободное время Толя не только рисует, но и частенько зовет поиграть или посмотреть фильм кого-нибудь из друзей. А еще мальчик ходит в секцию самбо, чтобы стать сильным и выносливым. Но все это Толик делает только после того, как выполнит все-все домашние задания. Потому что ходить в школу с невыученными уроками мальчуган не привык.

Корр.: А когда вырастешь, кем ты хочешь стать?

Толя: Я… буду строителем.

Корр.: А что будешь строить?

Толя: Дома и небоскребы… для людей.

Корр.: Чтобы людям было где жить?

Толя: Да!

Корр.: А скажи, пожалуйста, вот если бы ты поймал золотую рыбку, ты бы что загадал?

Толя: Я бы загадал, чтобы все люди жили очень долго. Дольше, чем 100 лет жили!

Корр.: Ну это ты здорово придумал! А у тебя братики или сестрички есть?

Толя: Есть брат только – Сергей.

В разговоре выяснилось, что в ноябре Сереже исполняется 11 лет.

Корр.: А ты ему какой-то подарок готовишь?

Толя: Да, буду готовить. Думаю открытку подарить…

Корр.: Вы дружите?

Толя: Да… Ну бывает, что мы ссоримся.

Корр.: А быстро миритесь?

Толя: Да, очень быстро. Несколько минут прошло – мы уже миримся.

Корр.: А, ну это хорошо. А вы вместе играете во что-нибудь?

Толя: Играем. Там, например, в игры какие-то настольные. Играем иногда в прятки. Иногда гулять ходим и играем там в салки.

Корр.: Здорово!

Во время беседы в комнату заглянула воспитатель братьев Людмила Благодырь. Ее слова убедили нас в том, что Толик не лукавит и честно рассказывает об отношениях с младшим братом и жизни в детском доме.

Л. Благодырь: С одной стороны, цепляют друг друга, а с другой стороны, они не могут друг без друга. Они знают и понимают, что они – братья. Ну, в общем-то, такие подвижные, интересные ребята, учатся неплохо. Спортом занимаются, и поют, и пляшут. Везде, где можно, везде участвуют.

Корр.: А какая семья им подошла бы, как вы думаете?

Л. Благодырь: Ой, я думаю, что там, наверное, нужен строгий папа, чтобы мама какая-то серьезная. Чтобы в рамках их держать. Хотя, в общем-то, они не злые, чтобы какой-то озлобленности… нету такого. Неплохие мальчишки.

Настал черед познакомиться с младшим братом. У Сережки необычная внешность: карие азиатские глаза и при этом – русые волосы. Обаятельный и улыбчивый мальчуган сразу же очаровал нас. Он держался храбро, хотя было заметно, что мальчик всё же волнуется. Разговор сам собой начался со старшего брата – Анатолия.

Сережа: Он добрый. В школе учится и уроки допоздна делает.

Корр.: Такой старательный ученик?

Сережа: Да.

Корр.: А ты быстро уроки делаешь?

Сережа: Я? Ну… где-то полчаса.

Корр.: А он почему так долго делает? У него не получается что-то?

Сережа: Ему сложно.

Корр.: А! Просто уроков много… понятно…

Сам Сережка перешел в четвертый класс. Глядя на Толика, мальчик тоже старается хорошо учиться. Сережа любит уроки русского, математики, и чтения.

Корр.: Скажи, пожалуйста, в свободное время ты чем увлекаешься?

Сережа: Смотрю телевизор, гуляю на улице и хожу в спортзал.

Корр.: А в спортзале ты что делаешь?

Сережа: Играю в футбол, тренируемся.

Корр.: А еще чем увлекаешься?

Сережа: Самбо. Танцы. И всё.

Корр.: А танцы какие?

Сережа: Танцы… Современные, флэш.

Корр.: «Флэш»? Это сложный танец?

Сережа: Нет.

Корр.: У тебя хорошо получается?

Сережа: Да.

Корр.: А его как – в одиночку танцуют или прям все вместе? Или вдвоем, может быть?

Сережа: Нет, все вместе.

Сережка мечтает отправиться в длительный поход. Однако собирается прежде основательно подготовиться: научиться разводить костер, ставить палатку и отличать съедобные и ядовитые грибы, чтобы выжить в сложной ситуации. Сережка с вдохновением рассказал об экскурсии на магаданскую погранзаставу, где ребята могут приобрести часть этих навыков.

Корр.: А тебе что больше всего понравилось?

Сережа: Мы там готовили на костре.

Корр.: А еще что-нибудь?

Сережа: На рукоходах кривых лазить.

Корр.: Это сложно?

Сережа: Да.

Корр.: Ух ты! А у тебя получилось?

Сережа: Да.

Корр.: Ну ты молодец, ты спортивный, наверное, парень?

Сережа: Да.

Мальчикам нужна любящая семья, которая поможет ребятам стать друг другу по-настоящему родными людьми, поддержит их увлечения и окружит заботой.