С начала этого года почти 30 детских анкет на нашем сайте мы закрыли картинкой с веселым «Солнечным человечком». Потому что все эти ребята – из Хакасии и Бурятии, из Москвы и Хабаровского края, из Челябинской, Кемеровской, Иркутской и Новосибирской областей – обрели родителей и покинули казенные стены. А особенно приятно, что большинство из них – те, кому семью найти было непросто: подростки, дети с проблемами по здоровью, братья и сестры.

МАЛЕНЬКИЕ  РАДОСТИ

Всегда приятно не просто снять анкету с «Листа ожидания», но и узнать подробности. Например, совсем недавно у нас состоялся вот такой разговор с Евгенией Зинькевич, директором одного из детских домов Хакасии:

(Набор номера, длинные гудки).

Е. Зинькевич: Здравствуйте!

Корр.: Алло, здравствуйте! Нам сообщили, что Виталика забирают, да?

Е. Зинькевич: Забрали. Они неделю общались здесь у нас, смотрели друг на друга, общались, гуляли, ну и вот – вчера мы передали Виталю.

Корр.: Любимца вашего.

Е. Зинькевич: Да, нашего солнечного мальчика.

Корр.: Грустно вам?

Е. Зинькевич: Ну, да, грустно. Радуешься, конечно, потому что мы с потенциальным опекуном всю неделю общались и понимаем, что ребенка передаем в хорошие, добрые руки, и у ребенка будет семья: будет любящая мама, любящий папа, там даже братик есть.

Корр.: Ой, как замечательно! Ну а вообще, они как-то предварительно общались или сразу приехали и лично познакомились?

Е. Зинькевич: Нет, предварительно опекун общалась только со мной, и всю информацию, которая интересует, вот, о ребенке, предоставляла ей я. Я ее убедила, что нужно, однозначно, прежде чем принять решение, пообщаться, именно вот контактно, то есть посмотреть на ребенка, что он из себя представляет, какой у него характер. Ребенок чтобы посмотрел на потенциальную маму, потому что она издалека, и все-таки мы стараемся проводить какую-то профилактику возвратов.

Корр.: Ну конечно.

Е. Зинькевич: Не хотелось, чтобы ребенок пережил какой-то стресс, разочарование в жизни, и попал обратно в интернатное учреждение.

Корр.: Ну, и как вам кажется, они наладили контакт? Нашли подход друг к другу?

Е. Зинькевич: Да, они наладили контакт, то есть они тут объездили весь наш город, катались на конях, ходили на экскурсии, она его в кафе водила. Ну, во всяком случае, уезжали оба довольные, счастливые, за руку… обнимались, целовались… Мы тут все попереобнимались, поперцеловались.

Корр.: Ну замечательно! Мы очень рады за Виталика.

Е. Зинькевич: Мы тоже счастливы.

А вот что рассказала нам новая мама Виталика.

Корр.: Как вы с Виталиком прилетели, как у вас дела?

Катерина: Прилетели мы хорошо, сложный, конечно, перелет был. Почти четырнадцать часов: пять летели, семь в Москве ждали, потом полтора до Калининграда. Дела хорошо, он очень общительный, открытый мальчик. У меня сын есть – тоже очень общительный. Вчера мы ходили в бассейн. Но они прям братья – потому что мой мелкий, Виталька взобрался на бортик, сразу руку брату: подтянет, поможет. (Корреспондент смеется). Вот, сегодня вместе завтракали, чистили зубы, как-то сами, все сами уже, вдвоем. Хорошо, все хорошо.

Корр.: А сколько лет младшему?

Катерина: Четыре.

Корр.: А как зовут?

Катерина: Максим.

Корр.: Он кровный у вас? Или тоже приемный?

Катерина: Нет, он кровный.

Корр.: И как он отнесся к появлению брата?

Катерина: Ну, он знал, заранее знал. Я сначала сказала ему до того, как улетела. Наверное, Максиму сказала самому первому, еще до всех остальных. В первый день он сказал, что нет. Но я ему дала время подумать, показала видео. Потом он день подумал, походил, и сам стал спрашивать: «Мама, а вот если Виталик прилетит, как это будет?» Я ему все рассказывала, и потом он сам пришел и сказал, что – хочу, лети, едь. Он очень ждал, изрисовал всю комнату рисунками… (Смеется).

Корр.: А почему вы вообще решили взять в семью ребенка? У вас же есть уже сын?

Катерина: Вы знаете, сложный вопрос, я даже не могу на него, наверное, ответить однозначно. Давно знала, просто нужно было найти своего ребенка. У ребенка есть семья, есть дом теперь. Я сама очень люблю свою семью, я очень люблю свой дом, уют. И вот такое чувство спокойствия – для меня оно очень важно. Я не могу спать в гостиницах, не могу спать в отелях. И я понимаю, что кому-то вот может быть так же плохо, как мне, когда я не дома. Вот, а теперь ему хорошо, он прям дома. (Смеется).

Корр.: Замечательно! Вы одна летали или с мужем?

Катерина: Я летала одна, жила там недельку одна, обратно мы с Виталиком вдвоем прилетели. Нас встретили в аэропорту, как положено. Дома Виталику устроили большой праздник по прилету, как выписка из роддома проходит. У нас, наверное, еще круче было, потому что все было украшено шарами, тортом большим с надписью «Добро пожаловать домой». И было у них шоу мыльных пузырей, прям в квартире…

Корр.: Ух ты!

Катерина: Так что встретили, да. Очень так, до мурашек прям…

Корр.: Потрясающе! Скажите, а как прошла ваша первая встреча с Виталиком?

Катерина: Ой, очень волнительно прошла первая встреча, я была после перелета, уставшая. И боялась, как я ему покажусь, такая вся с синяками под глазами. Ну очень волновалась, очень волновался он. Мы погуляли с ним два часа, и я увидела его, поняла сразу как-то, что это мой ребенок. Волнительно. Сидели с ним, смотрели друг на друга, поговорили. Ему десять лет, он уже все понимает. Я ему дала время тоже подумать, я ему все рассказала, что мы летим очень далеко. Что у нас вот такая-то такая-то семья, где я работаю. И вот он два дня думал, и потом принял свое решение. Что он готов лететь, что он хочет лететь.

Корр.: Скажите, а с мужем как у него первая встреча прошла?

Катерина: Знаете, я прилетела в аэропорт и получала багаж. Но я знала, что они должны быть за дверью. И вот эта вот раздвижная дверь… я, получается, осталась за дверью, он вышел в фойе… в холл. Там стояла моя семья. Приехал и муж, и бабушка, и младший. И его там они встретили. Я видела, что они его обняли, очень хорошо прошла встреча. Я уже когда получила багаж, вышла, они там уже с Максом, с сыном с моим младшим, бегали по аэропорту. Вполне все хорошо и нормально.

Корр.: Прекрасно!

Катерина: Завтра уже в школу он идет, всё, мы уже оформили документы. Познакомились уже с учителем, получили учебники.

Корр.: Как вы быстро!

Катерина: Ну конечно! Школа – это важно, репетиторы с завтрашнего дня. Вот мы отдыхали три дня, плюс там, в Хакасии, он с четверга не учился… по-моему, хватило отдохнуть… (Корреспондент смеется). Ну, он и сам уже просится на легкую атлетику, просится на футбол, сам уже хочет. Так что адаптируемся пока хорошо. Все нормально.

Корр.: Прям так приятно слышать! Спасибо вам большое, желаем вам легкой адаптации, пусть у вас все будет хорошо.

Катерина: Вам тоже большое спасибо, вашей программе, огромное спасибо, благодаря вам нашла ребенка!

Корр.: Вы у нас его увидели, да?

Катерина: Да. Мне кинули на него ссылку, именно с «Детского вопроса». Спасибо большое, удачи вашей команде, и всем-всем людям, которые помогают сердечкам соединиться (всхлипывает), большая благодарность от нашей семьи вам, вашей программе, и всем людям, которые стоят за всем этим. Удачи вам!

Вот так далеко – на самый запад страны, в Калининград – уехал из родной Хакасии Виталик. Кстати, он стал уже четырнадцатым ребенком из этой республики, чью анкету мы закрыли «солнечным человечком» за последние 12 месяцев. А первой стала Соня, которая год назад приезжала в Москву с «Поездом надежды».

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Золушка. Год спустя

(Фрагмент из выпуска 346)

Корр.: Как думаешь, какие у тебя есть положительные качества?

Соня: Мне можно секреты рассказать какие-нибудь, я никому не расскажу их.

Корр.: О-о, это ценное качество. А еще что?

Соня (задумчиво): Ммм… Можно поговорить со мной… ну, со мной всегда кто-нибудь разговаривает из девочек… Когда им плохо, они со мной разговаривают всегда.

Корр.: Ты умеешь слушать и утешать, да?

Соня: Утешать – еще не знаю, но слушать умею.

Корр.: Ты молодец!

C этой девочкой мы познакомились около полутора лет назад. Рассказывали ее историю в эфире программы, на наших страницах в соцсетях. И история эта – как мрачная черно-белая иллюстрация поговорки «Не родись красивой»…

Соня жила в обычной семье, заканчивала музыкальную школу, была любимой внучкой и дочкой… Но когда девочке исполнилось 12 лет, ее мама, молодая, красивая, жизнерадостная женщина, попала в автоаварию и стала лежачим инвалидом. Больше года Соня вместе с бабушкой ухаживала за мамой. Но потом бабушка умерла. Внезапно. После этого маму перевели в интернат для инвалидов, а Соня попала в детский дом.

Корр.: Сонечка, скажи, мечта у тебя какая-нибудь есть?

Соня: Да. Выпуститься из детского дома и маму забрать.

Однако этой мечте не суждено было сбыться: в ноябре 2016 года, вскоре после выхода в эфир программы о Соне, мамы девочки не стало… Так в 14 лет она осталась круглой сиротой.

Чтобы как-то поддержать подростка, помочь Соне хотя бы на время забыть все плохое, что с ней произошло, в марте прошлого года мы пригласили девочку в Москву. Софья стала единственным пассажиром второго детского рейса «Поезда надежды».

Московские каникулы нашей Золушки оказались очень насыщенными. Помимо интересных экскурсий и посещения мюзикла, ее ждала обширная программа профориентации: Соня познакомилась со специальностями библиотекаря, стилиста и стюардессы. Подробный репортаж о пребывании девочки в Москве прозвучал в эфире в середине апреля. (Здесь можно послушать и посмотреть его интернет-версию и большой фоторепортаж). А перед возвращением в Хакасию Соня поделилась впечатлениями.

(Фрагмент из выпуска 348)

Соня: Стилист понравился. Стилистом я теперь хочу быть.

Корр.: То есть ты прям вот так загорелась этой профессией?

Соня: Угу…

Корр.: А раньше ты как-то думала о ней?

Соня: Да. Но только не сильно.

Корр.: То есть ты как считаешь, поездка-то не зря была?

Соня: Нет, конечно. Спасибо большое всем.

Конечно, мы очень обрадовались, что Соне понравилась поездка, что она определилась с профессией. Но это, как говорится, была только вершина айсберга. Самая главная цель, к которой мы стремились: еще раз рассказать о девочке и дать ей шанс обрести новую семью. Нам так хотелось чуда… И оно произошло! Среди многочисленных писем и звонков с вопросами о Софье мы получили и письмо от москвичей Анны и Романа, у которых уже было трое детей от 5 до 8 лет. О том, как они случайно встретились с Соней в редакции и как вскоре отправились за девочкой в Хакасию, мы подробно рассказали в июне прошлого года (интернет-версию этого выпуска тоже можно почитать здесь). А недавно мы позвонили Сониной маме.

(Набор номера, длинные гудки).

Анна: Алло!

Корр.: Алло, Анна? Здравствуйте, это «Детский вопрос», «Радио России».

Анна: Здравствуйте.

Корр.: Вот хотелось узнать, как дела у вас, как Соня?

Анна: У нас все хорошо, у нас получилось стать семьей, у нас получается жить дружно, весело, на самом деле мы с Соней даже не ссорились ни разу.

Корр.: Да? Замечательно.

Анна: У нас никаких конфликтов не возникало, она постоянно этому удивляется. (Корреспондент смеется).

Корр.: А у ребят как отношения между собой?

Анна: Как у братьев и сестер. У них бывают ссоры, не без этого.

Корр.: Ну конечно. Быстро мирятся?

Анна: Да, конфликты не затяжные.

Корр.: Ну а вообще, адаптация какая-то была, или прям сразу все хорошо?

Анна: Я не заметила никаких потрясений или еще чего-то. Я поняла как-то внутренне, что мы перешли на новый уровень, и это случилось, наверное, в октябре месяце.

Корр.: Это сколько она уже дома была?

Анна: Полгода. Я поняла, что она перестала бояться говорить мне «нет». Вот это, наверное, был самый большой показатель, потому что, я говорю, у нас не возникало никаких конфликтных, скажем так, ситуаций… Она несколько раз на меня обижалась, потому что не получала желаемого, но я ей объясняла причину, и (человек-то она взрослый, не маленький пятилетний капризный ребенок) она все понимала… в общем-то, это все…

Корр.: Понятно, ну а подростковый возраст как-то дает себя знать? Все-таки, шестнадцать лет барышне.

Анна: О, я избрала такую тактику, я рассказала Соне все про свои шестнадцать лет, про отношения с родителями, с друзьями, о разных конфликтных ситуациях; о том, что может случиться, если не быть бдительной, внимательной, вот. Она все поняла, в этом плане у нас нет проблем. Я знаю ее друзей, они часто приходят к нам, мы вместе проводим время, им нравится бывать у нас дома. Мы очень хорошо знакомы с молодым человеком Сони.

Корр.: Ммм, даже молодой человек уже есть?

Анна: Да, очень хороший мальчик из нашей школы, действительно очень приятный молодой человек, умный, добрый, ответственный, и я с ним знакома, и супруг знаком, и очень много общались с ним.

Корр.: Чудесно. А он знает, что Соня приемная?

Анна: Да, она рассказала ему.

Корр.: Молодец.

Анна: Да, для нее это тоже было таким больным вопросом, я ей каждый раз пыталась объяснить, что для людей, с которыми она общается (ну, для друзей), этот факт вряд ли что-то изменит. Ну, мне, конечно, сложно, потому что я не понимаю, что это такое, что это за боль… я не была в детском доме.

Корр.: Ну да. Но сейчас она не скрывает, да, от друзей?

Анна: Нет, она сама пришла к этому, сама рассказала своим друзьям. И ничего не изменилось. Там просто… несколько раз увидела ссору подружки с ее мамой, и не вытерпела: выпалила, рассказала.

Корр.: А, то есть она упрекнула подружку, что та с мамой ссорится?

Анна: Да, ее это возмутило, потому что она все время моих детей останавливает, если они как-то отвечают мне неподобающе или что-то еще.

Корр.: То есть очень ценит семью, маму, да?

Анна: Да, да, да, она всегда… ну, для нее этот вопрос больной.

Корр.: Ну конечно.

Анна: Поэтому вот…

Конечно, мы не могли не поговорить и с самой Соней.

Корр.: Прошел почти год с тех пор, как ты приезжала с «Поездом надежды» в Москву. Сильно твоя жизнь изменилась?

Соня: Да!

Корр.: Что больше всего изменилось?

Соня: А-а… Я покрасилась!

Корр. (со смехом): В какой цвет ты покрасилась?

Соня: В розовый.

Корр. (удивленно): В розовый?

Соня: Угу.

Корр. (весело): Ничего себе! Мама не возражала?

Соня: Она меня сама отвела.

Корр.: У вас с мамой хорошие отношения, да?

Соня: Да.

Корр.: Ты сразу почувствовала себя своей в семье или нет?

Соня: Ой, я не помню.

Корр.: Не помнишь?

Соня: Ну… наверное, да! У меня такое ощущение было просто, что я с ними знакома была еще…

Корр.: А-а, то есть как будто давно знакома?

Соня: Угу. Мне с ними легко общаться было.

Корр.: Замечательно! А ты вспоминаешь поездку-то? В Москву?

Соня: Да. (Корреспондент смеется). Кроме библиотеки, конечно. Там ничего не помнится особо.

Корр. (смеется): Ну да, ты сонная была совсем!

Соня: Ну, те фотки, которые были в «Аэрофлоте», я их выложила в Instagram. (Смеется). Они клевые получились!

Корр.: Ну да, ты там вообще красотка такая!

Соня (одновременно): И еще я проколола нос.

Корр. (удивленно): Ой, как ты радикально-то подошла к своей внешности!

Соня: Месяц назад проколола нос. Золотое кольцо у меня теперь.

Корр.: Ничего себе! Слушай, это не больно, не?

Соня: Да нет, не больно.

Корр.: С ума сойти! Какие у тебя прям радикальные перемены! (Смеется).

Соня: А еще я закончила курсы по бровям.

Корр.: У-у!

Соня: Аня оплатила курсы, ну я же брови рисую круто, типа! Все говорят – нарисуй брови, нарисуй брови! Вот, Аня оплатила курсы по бровям – микроблейдинг – это татуаж бровей. (Смеется). У меня теперь есть сертификат. И теперь я могу с ним работать даже.

Корр.: Ух ты! Здорово!

Соня: Я даже летом хотела попробовать пойти брови делать кому-нибудь… (Смеется).

Корр.: А, то есть подрабатывать, что ли, уже даже?

Соня: Да, я хочу попробовать. А еще – татуировки. Ну, я же хорошо рисую…

Корр.: Ага!

Соня: И у меня красивые эскизы получаются, вот. И-и я могу еще татуировки набивать.

Корр.: Ух ты!

Соня: Потому что микроблейдинг – это то же самое. Ну, татуировки, татуаж. Вот.

Корр.: То есть ты уже технологию отработала, да? Как это делать.

Соня: Угу. Я уже наброски на татуировки сделала, розы там, с геометрией вместе. Так красиво!

Корр.: Ну, замечательно! Это, наверное, очень востребованная такая будет специальность у тебя! Красивые татуировки делать многие хотят!

Соня (одновременно): Да! Ну микроблейдинг, если так, много-много кто его делает постоянно. Потому что микроблейдинг – он же на год, на два. Потом делаешь коррекцию. Некоторые сейчас рисуют карандашом, и чтобы им не рисовать карандашом брови… ну по утрам они торопятся на работу, там…

Корр.: Угу.

Соня: В школу. Ну, школьницам не делают… микроблейдинг… (корреспондент смеется) потому что это татуировка, а нужно разрешение родителей. Потому что я, когда ходила нос прокалывать, у меня тоже… разрешение родителей нужно было.

Корр.: Ну, как все серьезно! И мама разрешила (смеется).

Соня: Она со мной пошла! (Смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: То есть ты по-прежнему собираешься стать стилистом?

Соня: Да.

Корр.: Пока не изменила мнение?

Соня: Не-а.

Корр.: И ты дальше тоже собираешься еще чему-то учиться в этом направлении, да?

Соня: Да. Еще наращиванием ресниц тоже… как красить еще, Аня хочет курсы оплатить визажистов…

Корр.: А ты пока говоришь – Аня, да, и Рома? Мама-папа не говоришь?

Соня: Нет, мы договаривались… мне – когда как. Для школы они – мама и папа.

Корр.: А-а, то есть в школе – мама и папа?

Соня: Да, просто некоторые – я же общаюсь с одиннадцатиклассниками, и-и они также с ними общаются. Аня, Рома – так же их называют.

Корр.: Понятно. Ну, ты как считаешь, тебе повезло?

Соня: Да. Считаю, что повезло.

Корр.: А в чем больше всего повезло?

Соня: Ну-у… То, что родители такие попались. (Смеется вместе с корреспондентом). Ну, они реально продвинутые такие, все понимают. Музыку даже слушают такую же, которую я слушаю.

Корр.: То есть у вас полное взаимопонимание?

Соня: Угу.

Корр.: У-у! Здорово! Мы все за тебя очень рады, мы очень переживали за тебя, и очень хорошо, что у вас так все сложилось хорошо!

Мы спросили Соню что бы она хотела пожелать следующему участнику детского рейса «Поезда надежды».

Соня: Ну, наверное, не бояться.

Корр.: Чего не бояться?

Соня: Ну… общаться с людьми. В приемную семью идти…

Корр.: Анна, что бы вы пожелали маме, которая берет большого ребенка – подростка?

Анна: Я затруднюсь что-либо желать, потому что то, как… Ну вообще наша ситуация… то, что у нас трое деток, и когда мы увидели Соню, у нас не было и секунды раздумья… Что это было – до сих пор не знаю… почему именно она, почему все это так быстро у нас закрутилось, и не было даже мысли остановиться на моменте сбора документов? Мне кажется, что у каждого человека, который приходит к тому, чтобы взять в семью ребенка из детского дома, у каждого все-таки какие-то причины… Правда, мне очень сложно… Просто меня часто спрашивают друзья, родственники, почему мы взяли Соню, а я не знаю, что ответить… Я, наверное, пожелаю всем мамам не забывать свои пятнадцать лет к тому моменту, когда вашему ребенку эти пятнадцать лет исполнится. Вот. Терпение – да, конечно, терпение, с любым ребенком нужно безграничное терпение. Ну, наверное, довериться своей интуиции, слушать свое сердце… Мне кажется, каждая мама лучше других знает, что нужно именно ее ребенку. Тут вот никакие советы извне не помогут.

Продолжение следует…

Думаем, вы уже догадались, что мы неспроста заговорили с Соней и Анной о следующем детском рейсе «Поезда надежды», уже третьем по счету. Совсем скоро в Москву приедет его единственный пассажир. Кто он?

«ПОЕЗД  НАДЕЖДЫ»

Открытый взгляд карих глаз из-под русой челки, мягкая приятная улыбка. Этого высокого статного красавца зовут Сашка. А живет он в одном из детских домов Хабаровска.

Саша: Здравствуйте!

Корр.: Здравствуй, Саша! Расскажи, пожалуйста, про себя. Сколько тебе лет?

Саша: Пятнадцать.

Корр.: Давно исполнилось-то?

Саша: Осенью.

Корр.: Ты в каком классе?

Саша: В девятом.

Корр.: Ну, и как тебе учиться-то, нравится?

Саша: Да, нравится.

Корр.: Сложно учиться?

Саша: Да, бывают такие трудные моменты.

Корр.: Ну, а какой предмет самый трудный для тебя?

Саша: Алгебра.

Корр.: А скажи, пожалуйста, у тебя, вообще, как оценки-то? Плохие, хорошие?

Саша: «Тройки».

Корр.: А «двойки» бывают?

Саша: Нет.

Корр.: Совсем не бывает?

Саша: Не-а.

Корр.: Ты молодец! А «четверки» бывают?

Саша: Да.

Может показаться, что в этом нет ничего особенного – обычный крепкий ученик-середнячок. Но это только если не знать историю Сашки. Ее нам рассказала Екатерина Воротилина, заместитель директора детского дома, где мальчик живет уже второй год.

Е. Воротилина: До того, как он поступил в детский дом, он жил с мамой и с ее сожителем. Но мама очень сильно пила. Ее лишили прав, потому что ребенок был предоставлен сам себе. Она им не занималась, он бродяжничал. Учится он средне, потому что, ну… к нам в 16-м году пришел, в конце седьмого класса, а до этого ребенок жил на улице…

Корр. (одновременно): Там педагогическая запущенность все-таки…

Е. Воротилина: Ну конечно, конечно, педагогическая запущенность… ну что он, сам себе был предоставлен. Машины мыл, на бензоколонке заправлял, заработать чтобы на кусок хлеба. Он прошел, короче говоря, улицу. И колодцы, и подвалы, и все на свете. Не учился, ничего… Но у него сохранный интеллект… И он, когда пришел в детский дом, достаточно быстро реабилитировался, за полтора года. У него есть стремление, он хочет, он к лучшему стремится. Он сам к педагогам подходит на дополнительные занятия, если что-то непонятно… И он первое время у нас занимался индивидуально с педагогами. То есть мы его выравнивали. И он с удовольствием, он понимает, что ему это надо. Он впитывает все. У него стремление к лучшему есть. Он понял, что вот та жизнь, которая у него была – оказывается, есть совершенно другая жизнь. И он видит, что ему сейчас стараемся помочь, поддержать. И он за это цепляется. Он очень любит новое все узнавать, он впитывает все… интересующийся такой пацан… Он будет хорошим таким трудягой, он очень домашний, он по хозяйству помогает. Он честный очень. И открытый. То есть рассказывает о себе все. Вообще, смотря на Сашу, мне кажется, что если бы у него судьба по-другому сложилась, то ему была бы прямая дорога в педагогический. Он с детьми с маленькими ладит хорошо, он со взрослыми очень хорошо ладит – умеет контакт устанавливать. То есть он знает, как сказать, что сказать, чтобы не обидеть. Он очень контактный, ему не хватает тепла, тактильности. Потому что вот он… на работу приходишь, он – здрасьте, подойдет, обнимет: «Как у вас дела?» То есть вот такой вот заботливый он. И ласковый очень – прям вот ластится… Такой вот, ну, хороший пацан.

Надо сказать, общительность и дипломатичность Александра ценят не только взрослые, но и ребята.

Корр.: Саш, у тебя много друзей?

Саша: Да. Весь детский дом.

Корр.: Ну прям, все друзья? Так не бывает. Это приятели, знакомые. Вот чтоб настоящий друг – есть у тебя такой?

Саша: Да, с детства. С первого класса.

Корр.: И сейчас еще дружите?

Саша: Да.

Корр.: Ну, это замечательно, ты молодец. А бывает так, что вот с кем-то ты поссорился, и ну никак не получается помириться?

Саша: Ну, я все равно ищу выход, все равно мирюсь.

Корр.: Не любишь, когда ссоры какие-то, да?

Саша: Да.

Корр.: Любишь, чтоб все мирно было?

Саша: Да.

Корр.: А со взрослыми бывает, что кто-то тебе не нравится, с кем-то конфликтуешь?

Саша: Нет. Все нравятся.

Корр.: Все нравятся! (Смеется). Ты прям кот Леопольд! «Ребята, давайте жить дружно!»

Саша: Ну да. (Смеется вместе с корреспондентом).

Нам показалось очень странным, что такой замечательный мальчишка уже второй год живет в казенных стенах. Неужели у него совсем нет родственников, которые могли бы его забрать?

Е. Воротилина: У него есть родной папа, который живет в Усть-Илимске. Папа ушел от них, когда Саше было десять месяцев. То есть у мамы тогда уже были наклонности к гуляниям, выпиванию и всему прочему. И папа… ну, просто ушел. У папы своя семья благополучная, и когда в детский дом Сашу-то определяли, маму лишили прав, естественно, что вышли на отца, с ним связались. Он говорит: «Я не буду его забирать, это ребенок мне чужой совершенно, я его не знаю, я его не помню». И он сам подписал согласие на то, что лишат его родительских прав. То есть получается, мама лишена, и папа лишен. Братьев нет, сестер нет, никого у него нет. У него есть тетя, достаточно благополучная… ну, у нее там своя дочь, там свои проблемы. Мы ее тоже приглашали, встречались… И он с ней встречался. Она сказала, что «я его не заберу». В общем, при всем при том, что он хороший такой мальчишка, никто не хочет его забирать… никому, так вот, не нужен. Потому что с мамой никто не общался, потому что мама такая вот – то есть маму вычеркнули, и его вычеркнули из родового племени. Ну, вот такие вот родственники.

Инна Зотова: А мама в последние годы начала так запойно себя вести? Или вот все тринадцать лет мальчик жил в такой семье?

Е. Воротилина: Нет. Он говорит, что раньше она так не пила сильно. Ну, они все своих мам выгораживают, это понятно. Он очень хотел, чтоб мы маме помогли. Естественно, как все они, мечтает, что мама станет хорошей, бросит пить и заберет его. Мы с мамой работали. И психолог наша, и социальный педагог, и мы ей предлагали кодировку бесплатную. И в детский дом ее приглашали – придите, посмотрите, как живет сын ваш. У него медали, кубки, там, за соревнования по футболу. Ни в какую она не хочет! Ну, понятно, там у них, у родителей… и стыд, и так далее. Вот полтора года ничего не меняется, она и не собирается бросать пить…

Говорить о жизни до детского дома Саша не любит…

Корр.: Как ты эту жизнь вспоминаешь?

Саша: Ну-у… Я пытаюсь вообще не вспоминать. Живу будущим, не прошлым.

Корр.: То есть прошлое не хочешь вспоминать?

Саша: Нет. Там ничего интересного. Все интересное – в будущем.

Корр.: Ну, а вот каким ты видишь свое будущее? Кем планируешь стать?

Саша: Помощником машиниста.

Корр.: А почему именно помощником машиниста?

Саша: Ну, мне нравится все, связанное с машинами, с техникой.

Корр.: Машин разных много. Почему именно машинист?

Саша: Ну, не знаю, мне много кто советовал.

Корр.: Это хорошая профессия. На поезде можно далеко ездить, да?

Саша: Да, по всем городам.

Корр.: А в каких городах ты хотел бы побывать?

Саша: Да я даже не знаю.

Корр.: Ну, а вот в Москву поехать хочешь?

Саша: Конечно.

Корр.: Ты бы что хотел увидеть?

Саша: Красную площадь. Москву-Сити.

Корр.: А-а, хочешь небоскребы посмотреть, да?

Саша: Да.

Корр.: А еще что?

Саша: Да я там ничего не знаю.

Корр.: То есть все интересно?

Саша: Ну да. (Корреспондент смеется).

Корр.: Каким ты будешь через десять лет, как ты думаешь?

Саша: Даже не знаю. Самостоятельным. Буду помощником машиниста, на поезде ездить.

Корр.: Но через десять лет, наверное, уже машинистом будешь?

Саша: Ну, я даже не знаю. Как пойдет.

Корр.: Ну, а семья у тебя будет?

Саша: Да, будет. Большая.

Корр.: Большая? В смысле – детей много?

Саша: Да.

Корр.: И сколько ж ты хочешь детей?

Саша: Двое, хотя бы.

Корр.: А чем ты с ними будешь заниматься?

Саша: Я буду учить, в секции всякие ходить с ними. Тренировать их.

Корр.: А чему будешь тренировать? Каким видом спорта заниматься?

Саша: Хоккеем.

Сам Сашка – парень очень активный, увлекается разными игровыми видами спорта, охотно участвует в соревнованиях. У него есть награды и за волейбол, и за баскетбол, и даже за лапту. По словам воспитателей, до недавнего времени Саша серьезно занимался футболом, каждый день ходил на тренировки. А теперь вот сменил его на хоккей.

 

Корр.: А почему вдруг такая перемена? То – футбол был, теперь хоккей.

Саша: Ну, мне хоккей давно нравился, с детства.

Корр.: А хоккеем ты где занимаешься?

Саша: «Амур» – команда.

Корр.: А тебя, такого большого, взяли? Там же вроде с детства начинают.

Саша: Ну да, взяли. Но там по годам.

Корр.: Слушай, ну, сложно, наверное? Другие ребята не первый год занимаются…

Саша: Ну да. Но я пытаюсь догонять.

Корр.: Ух, ты! Здорово! А скажи, любимая команда у тебя есть?

Саша: «Амур».

Корр.: Ты за свою команду болеешь, да?

Саша: Да.

Корр.: Но ты на игры-то «Амура» ходишь, смотришь?

Саша: Да, конечно. У меня и шарф есть, и кофта есть. Нормально, хорошо играют.

Корр.: Ну, а какой-нибудь игрок, хоккеист у тебя есть любимый?

Саша: Да. Метсола.

Корр.: Он тоже в «Амуре» играет?

Саша: Да, это вратарь.

Корр.: А ты сам-то где играешь? В защите, в нападении?

Саша: В нападении.

Корр.: Ух ты, ты нападающий? Голы забиваешь?

Саша: Угу. Ну бывает, частенько.

Корр.: О-о, даже частенько! Так это здорово, это хорошо для нападающего! А ты собираешься серьезно этим заниматься или так, просто шайбу погонять?

Саша: Я – серьезно.

Корр.: А скажи, вот ты говоришь, что хотел бы со своими детьми заниматься спортом, тренировать их.

Саша: Да.

Корр.: А ты никогда не думал стать, например, тренером детским?

Саша: Нет, ни разу не думал.

Корр.: А почему? Говорят, ты хорошо с ребятами общаешься, с маленькими?

Саша: Да.

Корр.: Почему тебе нравится с малышами возиться?

Саша: Ну, они интересные, много всякого творят.

Корр. (со смехом): Шалят много, да?

Саша: Ну да.

Корр.: А многим старшим ребятам как раз не нравится, говорят: «Фу, они вредные, приставучие, надоедливые…»

Саша: Ну, я не такой, мне нравятся малыши. Ухаживать за ними…

Корр. (весело): То есть ты бы с удовольствием занимался с младшими ребятами, да?

Саша: Конечно.

Корр.: Ну, а почему бы тебе не подумать и о профессии тренера тоже? Можно в педагогическое училище поступить.

Саша: Даже не знаю. Надо подумать.

Конечно, рассуждает Александр вполне здраво и разумно, но думать о будущем (а тем более – строить его) все-таки сподручнее с помощью родителей. Вот только готов ли Сашка стать чьим-то сыном? Ведь он уже не малыш, а опыт семейной жизни у него – далеко не самый лучший…

Корр.: Скажи, вот если бы тобой какие-то люди заинтересовались, захотели с тобой познакомиться… может быть, забрать тебя в семью. Ты бы как к этому отнесся? Ты будешь знакомиться?

Саша: Да.

Корр.: А если они будут из другого города?

Саша: Да.

Нам очень хочется помочь Сашке: увидеть Москву, в которой он никогда не был; определиться с профессией; а самое главное – обрести близких людей, семью. И поэтому совсем скоро, уже в конце марта, «Поезд надежды» привезет его в столицу как пассажира третьего детского рейса.