Социальный проект

С каждым годом анкет в федеральной базе данных детей, которым нужна новая семья, становится все меньше. Давно разобрали из казенных учреждений России здоровеньких малышей – не только грудничков, но и ребят детсадовского возраста. Да что там дошкольники – даже детей из младших и средних классов в детских домах осталось немного. И это здорово! Радует, что довольно активно из интернатов стали забирать подростков, братьев и сестер (иногда большие семьи – по 3-5 человек) и даже ребят с ограниченными возможностями. В том числе – и наших подопечных.

 МАЛЕНЬКИЕ РАДОСТИ

Даша: Здравствуйте!

Корр.: Здравствуйте! Как тебя зовут?

Даша: Даша!

Женский голос: Счастливая… Я же говорю, всегда улыбка на лице! 

С маленькой Дашей мы познакомились год назад. Произошло это в Челябинской области, куда в октябре прошлого года приехал «Поезд надежды». Милая 6-летняя девчушка передвигалась с помощью ходунков. Она очаровала нас своей непосредственностью и какой-то безусловной доверчивостью.

Еще там, в детском доме для детей с ограниченными возможностями, мы решили для себя: Даше обязательно нужно найти семью. Обязательно! И начали искать: разместили у нас на сайте анкету девочки с профессиональными фотографиями, рассказали о ней в соцсетях. И вот результат – недавно у нашей подопечной появилась семья.

Дашину маму зовут Татьяна. Давайте с ней познакомимся.

(Набор номера, длинные гудки)

Татьяна: Да?

Корр.: Татьяна? Здравствуйте!

Татьяна: Здравствуйте!

Корр.: Это «Радио России», программа «Детский вопрос»… Я, собственно, звоню узнать про Дашу.

Татьяна: Что вам рассказать?

Корр.: Ну, желательно, с самого начала: как вы ее нашли?

Татьяна: Увидела видео в Интернете, потом нашла ее в базе данных, потом у вас на сайте нашла ее фотографии и информацию о ней, и начала уже звонить в опеку, узнавать про эту девочку. И потом поехали знакомиться.

Корр.: А вы с кем поехали?

Татьяна: С другой приемной дочкой со своей.

Корр.: Старшая она или младшая?

Татьяна: Старшая. Ксюша.

Корр.: Вы давно ее взяли?

Татьяна: Два года назад.

Корр.: И сколько ей сейчас?

Татьяна: 10 лет.

Корр.: Ну и как прошла ваша первая встреча?

Татьяна (со смехом): Страшно было, очень переживали, готовились долго, подарков ей много выбирали. Меня в опеке очень много пугали, что там очень тяжелый ребенок, что много кандидатов ее смотрели, и все отказывались, и вот мы сидели когда в кабинете, социальный педагог сказала воспитателю, чтобы она готовила Дашу к встрече с нами. Но воспитательница все неправильно поняла: она ее сразу повела к нам. И вот мы сидим, нам там тоже говорят: «Ну, может, вам не нужно это, вы еще молодая…» И я сижу, меня немножечко потрясывает, и тут заходит Даша с воспитательницей. Социальный педагог на нее так строго посмотрела, и – дверь закрывается. Но вот эта вот секунда, как мы Дашу увидели… Мы просто с моей старшей дочкой переглянулись, и вот в этот момент уже точно все было решено, мы поняли, что это наша девочка. Потом, когда мы с ней знакомились, мы растерялись, потому что сидит Даша, она очень сильно напугана, вокруг стоят дефектолог, оба воспитателя, учительница ее, врач – такая делегация огромная. И мы не знаем, как подойти, с чего начать. Спасла ситуацию Ксюша: вытащила игрушки и начала с ней играть. Так вот мы разговорились, просидели у нее пять часов, потом начали каждый день ей звонить. Но директор детского дома сказал, что нужно время, чтобы она привыкла к нам, и попросил подождать, чтобы мы ее просто навещали, брали в гости на выходные. Мы с этим согласились, на каникулы мы в первый раз ее привезли в гости. Ну, вот сейчас она с нами.

Даша теперь живет с мамой и сестрой в небольшом городке Свердловской области.

Татьяна: Даша меняется: выросла очень, румянец такой, веселая, улыбаха, а раньше такая запуганная была. Она же никогда в жизни раньше даже живую кошку не видела. Мы выходили на улицу, она боялась, что сейчас голуби ее поклюют (смеется). Вот очень много у нее всяких страхов было. Сейчас совершенно другой ребенок. Она очень добрая, очень ласковая, общительная. Пообщавшись с ней, через несколько минут вообще забываешь, что это ребенок с ограниченными возможностями. Она нас каждый день только радует. Я думала, что будет очень тяжело, что ребенок инвалид, а мне с Дашей оказалось даже легче, чем со старшей девочкой. Ну и Даша сама по себе – она очень терпеливая, сильно старается. Вот у нее, так как ножки плохо работают, ручки тоже от этого страдают, и вот она пытается нарисовать круг – у нее получается овал. Буковки часто в строчки не помещаются. Но она, пока у нее не получится, сидит – слезы бегут, она слезы вытирает и дальше пытается, очень старательная. И ходить… вот она сейчас уже идет сама, без ходунков.

Корр.: Здорово.

Татьяна: И тоже бывает тяжело, и падает, а все равно пробует заново. Сила воли развита.

Корр.: Так у вас вообще нет никакой адаптации?

Татьяна: Ну, она очень страшно играет в куклы: она кукол бьет, кидает, кричит на них. Очень тяжело спит. Первое время она кричала по ночам, постоянно сосала палец, одеяла, подушки пинала, раскачивалась, могла головой о стенку стукнуться… Потом у нее все время были страхи, что кто-то сейчас в окошко залезет. Ну, и еще такое: она сейчас с меня практически не слазит, ей постоянно нужно у меня на руках находиться.

Корр.: А вообще она вспоминает детский дом?

Татьяна: Если она про детский дом что-то слышит, она плакать начинает.

В августе Даше исполнилось 7 лет.

Татьяна: Я думаю этот год заняться ее лечением и водить ее на занятия по подготовке к школе. А потом – я уже в школы ходила, разговаривала – с ней готовы заниматься, приходить к нам домой, чтобы она на дому училась. Я думаю, ей так легче будет.

Корр.: А вы работаете где-нибудь, или только вот как приемная мама?

Татьяна: Работаю.

Корр.: Как же вам удается все это совместить?

Татьяна: Мне моя мама помогает. Ну и старшая дочка, она уже подросла, и если с Дашей нужно позаниматься, поиграть, она всегда с удовольствием и книжки ей читает, и сидит, ей задачки всякие объясняет.

Корр.: Какая она у вас молодец!

Казалось бы, ничего особенного – энергичная мама взяла сначала одну, а затем – вторую чудесную девочку из детского дома. Только вот мама эта – не совсем обычная!

Татьяна: Мы когда познакомились с Ксюшей, я была волонтером в детском доме, мне было 16 лет, а Ксюше – три годика (смеется). Я очень долго ее навещала, помогала ей, и потом, как только закончила учебу и устроилась на работу, сразу оформила приемную семью и забрала ее к себе. Когда я ее забрала, мне был 21 год, Ксюше – 8.

Корр.: Ой, а сейчас вам 23?

Татьяна: Да! (Смеется). Я самая молодая приемная мама в городе.

Тем не менее, молодость не мешает Татьяне быть самой лучшей мамой для маленькой Даши.

Даша: Я подарок разноцветный

Подарить решила маме.

Я старалась, рисовала

Четырьмя карандашами.

Но сначала я на красный

Слишком сильно нажимала,

А потом, за красным сразу,

Фиолетовый сломала,

А потом сломался синий,

И оранжевый сломала...

Все равно портрет красивый,

Потому что это – мама!

Повезло девчонкам, правда? И какое же доброе сердце у этой смелой, умной, сильной мамы! Впрочем, среди приемных родителей это не редкость: сейчас мы познакомим вас еще с одним очень интересным семейством.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Из чего только сделаны отличницы?

Глава 1. Откуда кто берется?

Сергей (звук открывающейся входной двери): Здравствуйте! Проходите, пожалуйста.

Корр.: Здравствуйте! Ой, какие вы все красивые!

Дети (одновременно хором): Здравствуйте!

Юля: Меня Юля зовут.

Корр.: Очень приятно! А это Алечка и Санечка? Ой, девчонки, как вы выросли! Мы с вами виделись 5 лет назад, я посчитала.

Аля и Саня (одновременно): Да.

Маша: А я Манечка (все смеются).

Корр.: А ты Манечка, замечательно.

Пять с лишним лет назад, когда мы рассказывали в нашей программе о семье Светланы и Сергея, у них было трое детей: сын Светланы от первого брака (тоже Сергей), бывший тогда студентом, и две приемные дочки неполных семи лет. К тому времени Санечка, которую наши герои нашли в Калуге, жила в семье уже три года, а Аля – всего несколько месяцев: осенью 2011 года она приехала из Тулы на «Поезде надежды». Кстати, несмотря на прошедшие годы, девочка хорошо помнит свое знакомство с мамой и папой:

Аля: Мы еще лепили, ты мне подарила браслетик такой розовенький, с бусиками и с бантиком, и колечко такое же.

Светлана: А что я тебе привезла в подарок?

Аля: Дракошу! Я с Дракошей сейчас сплю.

Светлана: А не помнишь, как говорила, как ты к нам пойдешь, когда?

Аля: Если купите красные туфельки на каблучке и золотые сережки!

С тех пор у Светланы и Сергея появились еще две дочки. Далеко ехать за ними супругам не пришлось: нашли у себя в Подмосковье. Хозяек в доме прибавилось, так что к приезду гостей они наготовили к чаю много вкусностей. У Светланы правило – во всем быть честной с детьми, не скрывать от них свои суждения и мысли, поэтому разговор за большим столом идет общий, на любые темы. Первым делом интересуемся, как в семью пришла старшая дочка – Маша.

Маша: Когда мне было 9 лет, я заболела и легла в больницу. А мама с Саней лежала тоже в больнице, у Саши воспаление легких было. Ну, мы так познакомились… Я рассказала, что я в приюте, и мама начала ездить ко мне… Я ей постоянно звонила, просила, чтобы приезжала, а потом я позвонила, и говорю: «Возьмите меня к себе» (смеется). Вот. Ну, говорит: «Я подумаю, поговорю с супругом». Потом приехали, через день, что ли, уже к директору говорить. И вот сначала на гостевом режиме была…

Сергей: Чтоб со школой не дергать… Нам как сказали: «Ради бога, забирайте, но на год в школу – зачем, пускай здесь учится, на выходные только забирайте».

Светлана: Уже 9 класс, пусть она доучится, и мы вот на этот год, на 9 класс, мы оформили гостевой. А с 14 года, 2014-го, мы оформили уже приемную семью. У нее послужной список там был ох какой нехороший… Нам ее там: «Мы вам не советуем, не берите, потому что и врунья, – говорили, – и ворует, и наговаривает, она и мужа у вас уведет…» Вот такие были вещи, целый список был, почему ее не надо брать. (Смеется).

Сергей: А мы ничего, взяли – и не прогадали.

А полтора года назад в семье появилась Юля.

Светлана: Она шла-то, как Аля с красными туфельками, так она зашла в кабинет: «Здравствуйте, я Юля. Я сразу говорю, при каких требованиях я к вам пойду». Перечислила эти…

Юля (одновременно): А, еще говорю: «Принесите, пожалуйста, эти списки» – у директора они еще лежали.

Светлана: Да, списки… «Я пойду только в семью, у которой большой дом, которые могут ездить за границу отдыхать, у которых мало детей…» То есть, пунктов было там на А4 с двух сторон.

Юля: Два листа (смеется).

Светлана: Два листа, да.

Маша: А недавно читала с такими глазами…

Светлана: «Мама, это я все?» Я говорю: «Ну, твой же почерк». – «Ну да. И я вот это все?.. Мне стыдно читать!» И еще, самое главное требование: «Если вы мне запретите встречаться с моим молодым человеком, Никифором, я к вам никогда не пойду!» И вот после этой фразы я сказала: «Я ее перевоспитаю, я ее обязательно возьму!»

Корр.: Это сколько лет-то было тогда?

Светлана: Тринадцать лет. Ну, в общем, она попала в семью, совершенно противоположную которой она хотела. Детей много, квартира небольшая и так далее.

Кстати, семья Светланы и Сергея была у Юли не первой…

Светлана: Она-то из семьи, из двух семей, после двух отказов. Ребенок был в семье 5 лет… Ну, мама просто – очень занятой человек, в 7 уехала, в 11 приехала. Большой начальник и так далее, я понимаю. И интернет – это тот вред, который послужил ей плохую шутку в жизни.

Юля: Да.

Светлана: Из-за чего отказалась и одна семья, и вторая семья.

Корр.: Да? Это как, расскажешь?

Юля: Честно, не хочется.

Светлана: Ну, вкратце-то можно сказать, что понятно, что ребенок, интернет, доступность любая, да? Все можно посмотреть, все можно увидеть, и, в то же время, вот эти соцсети…

Юля (одновременно): Да. Это еще меня испортило…

Светлана: Ума не очень много, и не понимает, что можно, чего нельзя, какие фотографии можно выставить, какие нельзя, что можно писать, что нельзя, и так далее. Где раскрываться, кому-то что-то рассказывать, а кому-то что-то не надо. И вот эта откровенность… И одна мама, Оля, просила ее, уговаривала, и вторая семья… там папа главный какой-то милиционер в звании, ну и она шифровалась в компьютере – она думала, что папа не вскроет пароль, не зайдет. Папа открыл…

Юля: И офигел.

Светлана: Да.

Маша: Она же привыкла, что сама по себе всегда, что сама все делает…

Светлана: И начал разговаривать, и она что-то ему в грубой форме высказала, ну и он ей пощечину залепил. И Юля тут же: «Так, я ухожу». Там они написали отказ, то есть три месяца она у них была всего.

Маша (одновременно): Вернули.

Юля: Ну и слава богу, что вернули. Ты моя судьба!

Светлана: Ну, не знаю (смеется).

Глава 2. Не было у мамы хлопот…

Надо сказать, поначалу Светлана даже жалела, что взяла в свою семью Юлю: очень уж много оказалось с девочкой проблем…

Светлана: Не слушалась совершенно! Еще интернет же был. Учу, не надо… не вздумай ничего никому – это же большая деревня! У тебя же вот девчонки, о них будут говорить плохо, сразу разойдется. Ну, Юля «послушала»: мы вылавливали потом и фотографии, и все. Удаляли друзей, там, знакомых …

Маша: И контакты удаляли.

Светлана: И контакты удаляли. Сразу отключила интернет – телефон оставила.

Юля (одновременно): Угу.

Светлана: Но она ж умудрялась… Раздавали вай-фай в школе, она даже в школе умудрялась это делать. А меня в школе все знают, мне ж докладывают: «А ваша Юля сидела в телефоне, в интернете». – «В каком интернете?» Оп-па! «Юля, ты в интернете была? Я же тебе отключила!» – «Нет, клянусь, не была!» Я пошла к оператору, они нам прям сказали, где это было: время, место…

Юля (одновременно): Время, место, там…

Светлана: А потом сказала: «А, раз так? Значит, телефон конфискую вообще, кнопочный в подарок тебе до 16 лет». Выпускали гулять – отключался телефон, и потом по району ищи, как хочешь. Уже ночь на дворе, а мы ее ищем. И так раз, два, а потом я сказала: «Значит, ты наказана, ты теперь не гуляешь одна – или с Машей, или рядом где-то, в поле зрения». И Юля сказала: «А я не хочу у вас больше жить, я хочу уйти в детский дом».

Светлана: Это когда было, через сколько?

Юля: В октябре.

Светлана: Это было… Пришла она 21 марта…

Маша (одновременно): В этом учебном году, который был.

Светлана: В начале октября она сказала: «Я больше не хочу». Сказала это в четверг, я говорю: «Хорошо, ты сейчас сгоряча все это сказала, давай мы переспим с этой мыслью, а завтра ты мне повторишь то, что ты сейчас сказала – если захочешь. А если не захочешь – нет». Проходит день, пятница, вечер уже, говорю Сереже: «Молчит». Ну, я ей не напоминаю, думаю: наверное, стыдно, неудобно, ну ляпнула сгоряча… А она вечером такая пришла со школы: «Ты там, это, говорила, чтобы я тебе повторила? Ну, так я хочу в детский дом, я пойду. Так что давай, в опеку иди». Я говорю: «Хорошо, пойдем в понедельник в опеку». Пошла к классному руководителю, говорю: «Ну, вы побеседуйте, может, она мне что-то не говорит, это может какие-то другие причины есть?» Пошли мы в понедельник – учитель вызвала к себе, побеседовала: «Юля, что такое?» Я потом беседовала с учителем. И она говорит, что «не привыкла к такому контролю, не привыкла к такому вниманию, я себе свободный человек, куда хочу – туда иду». Ну, пошли мы в опеку. Пришли мы в опеку…

Юля (одновременно, со смехом): Святой там человек сидит…

Светлана: Да. Начальник опеки вышел с большими глазами, Тамара Иннокентьевна, прекрасный человек, и говорит: «Они тебя бьют?» – «Нет». – «Они тебя оскорбляют?» – «Нет». – «Они тебя обижают?» – «Нет». – «А что тебя так припекло? Ты думаешь, что в детском доме насколько лучше, что ты туда хочешь так? Ты не представляешь, что это такое!» – «Ну, а я вот так решила». Она говорит: «Сколько тебе лет, чтобы ты так решила? Тебе 18 уже, что ты вот можешь принимать такие решения? Ты подумай». Ну, и там целый консилиум, все собрались сотрудники, начали беседовать…

Сергей: Конец года, ЧП…

Светлана: Да. Тут отказ… Я говорю: «Я-то и не против, чтобы она у нас была. То есть, не я отказ пишу. Я еще готова побороться, хотя мне уже вот где, – говорю. – Уже». Я благодарна руководителю опеки, Тамаре Иннокентьевне, она сказала: очень хороший психолог – ваш директор школы. То есть у нее прям профессиональное такое образование, и она именно с тяжелыми детьми с вот такими работает, и они поговорили с Юлей, и говорят: «Юль, давай так: во-первых, так быстро не делается, это не то, что ты захотела – и мы тебя забрали и все. У меня закрыли детский дом, у нас нету ни интерната, ни детского дома. Надо подготовить документы и так далее. Все равно тебе какой-то период придется жить. Тем более, я понимаю, если бы, ну, в этой семье, там, били, издевались и так далее – то мы бы тебя изъяли, а так и повода-то нету изымать. Поэтому ты сейчас походишь к психологу, давай договоримся так». И позвонила директору школы, Елене Николаевне, Елена Николаевна занималась с Юлей, она ходила к ней… Великолепный тоже человек. Она так понимает детей! Мне очень понравилось, и Юле тоже.

Юля (одновременно): Да, мне очень.

Психологические занятия с директором школы очень помогли Юле: уходить из семьи она передумала. Однако сложности на этом, конечно, не закончились.

Светлана: Все-таки у нас адаптация идет до сих пор. Маша с Юлей и Аля с Юлей. Буквально месяц назад очередные разборки были: та недовольна, эта недовольна, высказывания, и так далее. Я понимаю, что очень сложно (смеется): лидер Маша, лидер Аля и лидер Юля. Саша – вот это один человек, который…

Маша: Всегда молчит.

Сергей: Неконфликтный.

Маша (одновременно): Неконфликтный, да.

Корр.: Не претендует на лидерство.

Светлана: Юля терпеть не может Алю… получше, чем Машу (смеется) – Машу она вообще терпеть не может. Но Алю – за то, что Аля ее сдать может, сказать может, ответить может, молчать не будет, в ответ скажет…

Юля (одновременно): Перебивает…

Светлана: Это Саша – ну сказали сделать – сделаю, ну сказали «отойди» – отойду, ну сказали «уйди» – уйду. А эта скажет: «А что это я должна уходить? Надо тебе уйти – уйди. Надо – отойди». То есть она за себя стоит. И, естественно, три лидера столкнулись лбами. Это атас! У нас тут разборки полетов: садимся… Расскажи, Маш, ты, о чем мы разговариваем.

Маша: Говорим, что… ну, мы находимся в одной семье, что мы должны принимать друг друга. Если не нравится, то ждите восемнадцатилетия и можете не общаться друг с другом вообще, а так как вы живете – ну нужно с этим мириться. И вот это постоянные разбирательства – кто на самом деле прав, кто виноват. Но ругают всегда всех вместе, потому что все неправы и виноваты одновременно. И мы постоянно беседы проводим насчет этого.

Светлана: Они знают: я очень строгая. И если я ругаю, это вынос мозга, это не крик, это мораль. Очень сложно, причем всем. Им лучше не сделать, чем сделать (девочки смеются). И просто… Есть правила в семье: не обзываться, не ругаться, не материться, не драться, не воровать – основные правила. Оскорбления друг друга – в семье этого не должно быть. И если кто не хочет жить по этим правилам – я никого не буду держать.

Глава 3. Поощрения и наказания

Конечно, маме сразу четырех девчонок надо быть строгой, ведь всем известно: управлять женским коллективом – дело непростое!

Корр.: А какие у вас системы поощрений и наказаний?

Маша: Ну, вот у меня есть одно: когда мама на меня не злится, она меня Маней называет (смеется), а когда злится – Маша. А я «Маша» терпеть не могу, когда на меня говорят (корреспондент смеется). Ну просто не привыкла.

Корр.: Юля? Ну, смартфон – это я поняла, это было самое страшное наказание.

Юля: Да…

Корр.: А так, вообще, обычно?

Юля: Только ругают, и все.

Корр.: Ууу…

Маша: А, меня еще иногда погулять выгоняют (все смеются).

Корр.: Выгоняют?

Сергей: В наказание.

Корр.: Ммм. Алечка, тебя как наказывают?

Аля: Иногда не выпускает мама гулять.

Корр.: А, то есть тебя выгоняют гулять, Мань, а Алечку не пускают? Понятно. Так, а ну, Санечка?

Саша: Ну, меня мама иногда ругает, если, там, не послушаешь ее… Ну просто ругает.

Корр.: А как хвалят?

Саша: Ну, говорит: «Сашенька, Санек», там.

Маша: Мама хвалит, говорит «молодец».

Юля: Зайка.

Корр.: «Зайка» называет?

Юля: Да. Я прям взлетаю, когда мама так говорит.

Аля: Мама меня обнимает и говорит нежные слова мне.

Светлана: Жиробасик.

Маша (одновременно): Жиробасик.

Аля (одновременно): Жиробасик (все смеются).

Корр.: Да ладно, стройная девочка стала!

Аля (одновременно): Или булочка.

Светлана: Ты вот спрашиваешь: «А какое поощрение, там, за хорошее поведение?» А нету поощрения! Ну, просто вот, там, «зайка».

Маша: Хорошее отношение, да.

Светлана (одновременно): Хорошее отношение, «Санечка», приобнять где-то, поцеловать, хотя от меня заработать поцелуй…

Аля: Это нелегко! (Девочки смеются).

Светлана: Это нелегко. Я сама по себе не любвеобильная такая. Я люблю детей, но я вот сильно много тактильного контакта не даю. Наверное, потому что я не получала его сама в детстве, просто…

Корр.: Ну, не принято было в наше время.

Светлана: Моя мама, она меня не тискала, не… Она могла на меня, там, «кнопочка» сказать – это была самая ласковая, что ли… Так ласково было! Или «дочечка». Но я никогда не помню, чтобы она просто так меня целовала, обнимала…

Аля (одновременно): Кнопочка!

Светлана: Поэтому так, чтобы я без конца их целовала – этого нет. То есть я говорю: «Я вас люблю и так», это не значит, что я вас не люблю – я вас люблю». И причем всех люблю: и Сережу одинаково. И всегда ставлю в пример, что: «Вы посмотрите, ведь я Сереже уделяю времени в миллион раз меньше, чем вам. Чтобы вы никогда не думали, что – вот, он своерожденный ребенок, и я как-то по-другому отношусь, – нет!»

Маша: Ну, и бывают такие моменты, когда… ну происходит какая-нибудь трудная ситуация, и мама говорит папе, чтобы он уже разбирался, и папа тогда помогает, когда уже совсем серьезно.

Юля: Разруливает все.

Корр.: А как он разруливает?

Маша: Ну, разговаривает с нами, проводит беседы разъяснительные.

Светлана: Они насколько привыкли, что мама все время гав-гав-гав, что они привыкли уже к этому. Папа у нас вообще мягкий очень – добрый, мягкий, – но если папа уже начинает строго разговаривать, то даже Маша плачет, и Юля плачет… Им насколько обидно, что это: «Это же даже папу сюда вовлекли», то есть, папа потом начинает разбираться, кто прав, кто виноват, начинает плакать Маша. Ну, он потом сдается, говорит: «Ой, она начала плакать, я больше не выдержал так серьезно». И все, и забросил это дело.

Корр. (со смехом): То есть папа – тяжелая артиллерия?

Светлана: Да. Я его редко, но уже говорю: «Все, вот у меня сил нет, повлияй ты».

Сергей: Но это редко, очень редко.

Светлана (одновременно): Очень редко, да.

Маша: Редко, но метко.

Сергей: Это да…

Корр.: Папин авторитет непререкаем.

Светлана: Да.

Сергей: Пока еще да.

Светлана: Да. Он для них немножко на расстоянии, и для них он мужик.

Маша: Сила!

Светлана: Сила.

Юля: Мощь! (Все смеются).

Корр.: Ну, я так понимаю, Санечку меньше всех ругают, да?

Сергей: Да.

Светлана: Машу и Сашу. Ну, Сашу меньше, чем Машу, да. Маша за характер получает, за упертость свою.

Маша: Да, есть такое.

Светлана: Аля, Юля – за вранье получают, Аля – и за воровство у нас получала.

Корр.: Уууу…

Саша: Ничего, изменишься (все смеются).

Корр.: Молодец, Санечка. Надо всегда поддерживать.

Светлана (одновременно): Ничего, все впереди, да, изменишься.

Корр.: Успехи в учебе как-то отдельно отмечаются?

Светлана: Нет. Я не считаю правильным поощрять детей как-то денежно… Я вообще противник этого категорический.

Маша (одновременно): Да, это неправильно.

Глава 4. Тяжело в ученье…

Вопрос именно про учебу был задан не случайно. Дело в том, что у всех этих таких разных девочек есть кое-что общее: отличная учеба! И это при том, что и способности у них разные, и в семью они попали в разном возрасте, и стартовые условия у них тоже ох какие разные…

Светлана: Вот кто-кто, а Маша у нас – любитель учиться. Ее оторвать невозможно, как она любит учиться.

Маша: Когда нравится, вот, все темы, это очень интересно – тогда да.

Светлана: Но вообще, ей очень дается легко, она очень похожа на Сережку моего в учебе: бывают моменты, да, что-то какая-то заковырка, только намекни, только начнешь говорить: «А! Все! Понял!» И вот она такая. «А, все-все-все-все-все». Не надо сидеть, не надо объяснять… Но у них очень хороший был интернат. До такой степени строгость… тюремная просто строгость. Мальчики отдельно, девочки отдельно, подниматься с этажа на этаж нельзя, везде видеокамеры, из комнаты выйти там без разрешения нельзя, в душ без разрешения нельзя.

Маша: Да. На один диван с мальчиками садиться нельзя.

Корр.: Ууу…

Маша: Но зато учебу требовали от нас: 8 человек, всегда успевали всех спрашивать.

Сергей: Ну там, конечно, у них директор – такой дядька очень строгий, там малейшая провинность… Он не то что детей, он преподавателей держал в такой строгости…

Светлана: Они там так боялись его все!

Эту строгость почувствовали на себе и Светлана с Сергеем, когда Маша еще была на гостевом режиме.

Светлана: Домашнее задание давали… «Мы отдаем вам ребенка на субботу-воскресенье, пожалуйста, подписывайтесь, чтобы ребенок пришел в понедельник с выполненным домашним заданием». Я свою подпись ставила. А среди недели вот так вот директор проверял воспитателя. Ну, их было 8 человек в группе, и, конечно, она у каждого проверяла уроки. И у них ГИА… Да, ГИА? По всем предметам…

Корр.: Угу, угу.

Светлана: ГИА сдали русский без «троек», математику – две «четверки», а то у всех «пятерки».

Корр.: Ууу, результат!

Светлана: Результат! А сколько их гоняли…

Маша: Ну, и в колледже у нас то же самое. Ну сейчас можно уже сказать спасибо, тогда-то мы злились, а сейчас уже «спасибо» говорим.

Светлана: Ну, понятно (корреспондент смеется). Мне Сережа говорит: «Мам, как хорошо, что ты меня в строгости держала, там наказывала где-то… Непонятно, куда бы я пошел, кем бы я был, куда бы меня судьба занесла, в какую компанию…» Ну, вот так вот.

Сейчас Сережа уже получил высшее образование и проходит срочную службу в армии. Маша успешно учится на третьем курсе педагогического колледжа. Туда же собирается поступать и девятиклассница Юля.

Светлана: Ну очень сложно это у нас с Юлей получилось, потому что вся база основная была упущена, и когда ребенок пришел… Ну, ладно, там, биологию, историю уже дальше мы учили – она знала, но как объяснить, если математика тянется оттуда все время? То есть, новая тема. И все равно она хватает, там, что-то, какие-то вещи оттуда…

Корр.: А в каком классе пришла?

Юля: В конце седьмого.

Светлана: В конце седьмого класса, на четвертую четверть пришла. Знаний никаких. Элементарные уравнения х+5=10… Ну я немножко утрирую, но такое вот, самое простое… она не знала, как решить. И просто читать не могла – ну, как первый класс! «Бэ-мэ» – связать не могла.

Корр.: Ну, привычки нет.

Светлана: Сказать не могла… А не было базы, никто не учил, хотя ребенок был в семье 5 лет, и были репетиторы… а репетиторы были – фх, отчитала урок, поняла-не поняла, деньги получила, и до свидания. Знаний не было. Упущено все, естественно, ну а потом… Хочу – хожу в школу, хочу – не хожу в школу – это уже в реабилитационном центре. «Ой, у меня сегодня живот болел. Ой, у меня там критические дни настали…» – «Ну и что? – говорю. – У всего мира критические дни, и что теперь, на работу не ходить, в школу не ходить?» И этот реабилитационный центр, как ни звоню: «А Юля не пошла сегодня в школу». Как это так, я говорю: «Ну, что значит не пошла в школу?» Вот, она попыталась тут немножко: «Ой, у меня голова болит». – «Вот тебе таблеточка и иди в школу». – «Ой, у меня живот болит!» – «Вот тебе таблеточка, и иди в школу, – говорю. – У нас в школу ходят все. Ничего, температуры нету – все, иди». И вот мы четвертую четверть учились по тем темам наперед вот мы сидели, учили до четырех утра, было дело у нас, и до трех… Учили наперед темы. Она четвертую четверть закончила без «троек».

Юля: Без единой «тройки».

Светлана: Без единой «тройки» она закончила.

Юля: Четыре «четверки» у меня было.

Светлана: Да. А целое лето мы, начиная с пятого класса вот эти азы поднимали, и заново, заново, особенно математику. А историю – расскажи, как ты учила историю!

Юля: Учила я историю так: давала маме книжку, мама читала, потом мне пересказывала, а потом я пересказывала, как мама мне сказала.

Светлана: Читает, говорит: «Я тут ничего не понимаю!» Вот она не поймет, этим языком что там написано, кто куда пошел, кто что завоевал, кто что… Плачет. «Ты что плачешь?» – «Я не понимаю». Я начинаю своими словами. Потом научила ее: мы брали карандаш и подчеркивали…

Юля (одновременно): Самое главное.

Светлана: Самое главное. Говорю: «Ты понимаешь, что здесь много воды? Тебе что запомнить: дату, что произошло. Тебе «пять» обеспечено, зачем ты рассказываешь, какого цвета небо было в это время, описание какое-то, или еще что-то: это не нужно, ты на это тратишь свое время. И вот я ей показывала, как карандашиком подчеркивать. Потом она стала подчеркивать: «Мама, проверь, правильно основную мысль подчеркнула?» – «Правильно». Читала вслух, 10 раз читала. «Запомнила?» – «Нет». – «Запомнила?» – «Нет. Перескажи мне». Пересказывала ей своими словами. «Запомнила?» – «Да». – «Пересказывай мне». И вот так мы повторяли по 17 раз! И она уже до такой степени (смеется)… В школу приходила, и говорят: «Слушай, вот лучшая ученица: во-первых, самое основное, во-вторых, наизусть». (Смеется). И меня немножечко попустило, наверное, в середине 8 класса – я уже – фух! – я уже ни к чему не касаюсь, ну, кроме того…

Юля: Математики, русского, сочинения…

Светлана (одновременно): Математики и сочинений.

Тихоня Саша и бойкая Аля учатся в пятом классе.

Корр.: Вы так в одном классе и учитесь, да?

Аля: Да.

Светлана: В одном классе, только рассадила их учитель, потому что Аля у нас лидер, и она все время давит Сашу. Она же ей не дает ни слова сказать, ни написать самой, ни решить самой… Сама решит свой вариант, другой решит, и еще и соседям порешает, всем раздаст. Учитель говорит: «Это невозможно!» Рассадила: «О, другое дело! Легче стало».

Аля: Ну а что, я быстро решаю все!

Светлана: Аля у нас «щелкает». Саше тяжелее, мне приходится очень много времени Саше уделять, очень. Больше, чем всем, наверное, остальным. С Сашей наперед идем, вперед темы. Там, вижу, говорю: «Вот этот тест у вас впереди – он же будет на контрольной, сядь, его реши». Она сядет, порешает, ну и, там, плюсик, минусик карандашиком проставит в тесте – сама порешает, я только проверю, и все. Ну а потом, когда приходит контрольная, она так: «Делаем вот этот тест». Ну, и она спишет себе – она же решала. А так мы сидим с Сашей – вот ну никак ей математика не дается, хотя и «пять» стоит, и все, но ей тяжело.

Корр.: Ну гуманитарий, да. Не все люди математики.

Светлана: Да. Ее ж все равно надо доучить – вот мы сейчас взяли за пятый класс книжку, и летом мы сидели… Сколько номеров ты сделала?

Саша: Четыреста…

Светлана: Четыреста номеров. То есть, она уже за пятый класс наперед сидела. Я говорю: «По чуть-чуть, каждый день». Ну, в субботу-воскресенье выходной, она не садилась, потом на море ездили… Да, ну, в общем, перерывы были, но все равно. Этот ребенок сделал самый большой шаг из всех этих детей, потому что ей это дается настолько трудно… Любого ребенка, который отстает в учебе, можно дотянуть. Любого, если у него нету никакого диагноза, и если он рожден нормальными родителями не в пьяном угаре и не в наркотическом угаре. Девочки хоть родились нормальные, родители потом начали пить, а Саше досталось еще в утробе. Поэтому ей учеба дается настолько сложно… Любая учеба: не только математика, а все. Но она старается, она хочет, и она не виновата. Вот сегодня мы учим, а завтра – как чистый лист, как будто не учили. Ничего не запоминает. И ей, конечно, тяжелее всего, потому что она летом просто занималась целое лето. Если у нее есть поддержка эта – она все, она потом не забывает. Она хорошо учится, она все знает, но ей нельзя давать расслабляться. Если я ее отпущу на две-три недели… Все. Она потом и сама начинает плакать, говорит: «Мам, я все забыла. Не надо так делать». То есть она сама готова по чуть-чуть всегда – ей потом легче, она это помнит. А потом – как новый лист мы начинаем учить.

Корр.: Ну, вот это расстояние, которое можно какое-то время не повторять – оно растет же?

Светлана: Чуть-чуть увеличивается, да. Мы сейчас легко неделю, может, даже, две, я думаю – она не забудет. Если раньше, то это сегодня выучил – завтра уже все. Доходило до того, что учили-учили, вот сейчас рассказывает от зубов, от двойки до девятки отскакивает… Завтра ничего не помнит, не знает, не запоминает. Потом я уже, в конечном итоге, плюнула и сказала, вырезала табличку, говорю: «Вот это – твоя настольная книга, с собой носишь. Как ты будешь выходить к доске – говорю. – У вас возле доски висит таблица. Вот выходишь и вот так глазиком смотришь, если возле доски решаешь, а вот это настольная книга». Купили карандаш, на карандаше таблица – для контрольной. Карандаши разрешаются: если вдруг чего, вот пусть будет. Немножко попустило… Долго она ходила с этой таблицей… Сейчас летом она не смотрела в табличку, решала так. Решает и отвечает, и быстро отвечает. Я порадовалась за нее, что вот…

Маша (одновременно): Она иногда такое выдает, что даже мы с мамой не успеваем считать.

Светлана (одновременно): Да, да.

Маша: Мама какой-нибудь пример ей дает, там – три секунды. Я стою с такими глазами, пока посчитала, говорю: «Верно, молодец».

Светлана: Вот примеры она щелкает хорошо. Когда выучила таблицу, я говорю: «Ты видишь, как тебе легче, ты выучила таблицу?» Ну, это не от нее, понятно, зависит, она, может, и хотела ее выучить, но она никак ее не могла, и мы вот эти все годы, и еще четвертый класс, ребенок – отличница, но она табличку не знала.

Глава 5. О роли личности в истории…

Думаем, вы уже заметили, как много внимания мама уделяет учебе детей. По мнению Светланы, это стало возможным после того, как несколько лет назад она оставила работу и полностью отдалась воспитанию дочек.

Светлана: Вот у меня расписан день: я поднялась, поднимаю детей, я на кухню, завтрак готовить. И вот пока я их проводила: Маша первая выбегает, потом девочки все вместе выходят. Они вышли – обед готовлю, и с обеда начинается: в час эти пришли, маленькие, покормила… садимся: что задали, как день прошел – естественно, час еще проходит. И я знаю расписание всех детей, у кого какой предмет, что вели по этому предмету, что говорили (девочки смеются), какую тему, кто что высказывался. И у Маши, и у Юли… У Юли меньше всего. Юля как-то меньше разговорчива, Аля с Сашей приходят – больше, конечно, Аля тоже рассказывает все. Я знаю, что на каком уроке было, и что задали. И вот, если успели урок сделать – сделали. Потом провожаю на танцы. Юля пришла – Юлю кормлю, с Юлей разговариваю. С Юлей час поговорила – Юля садится за уроки, начинает: «Мам, не пойму тему». И я вот еще раз каждый раз объясняю ей тему. «Слушай, ну, ты вот сказала – я сразу поняла. А учителя, – говорит. – Я не понимаю». Садится, делает. Тут Маша приходит: пять часов (Маша смеется). С Машей мы заседаем еще дольше. Потом ужинаем. Маленькие приходят с танцев – давай уроки доделывать. Потом кому мыться, а кому «Мама, причеши меня!» Каждому уделяется определенное время. Вот час Маше после колледжа, час Юле после школы, час детям, общее время, когда все вместе общаемся за столом – ужинаем обязательно вместе. А потом по очереди начинают ложиться, и вот до сна тоже продолжаем все. Заниматься-общаться, заниматься-общаться.

Маша (одновременно): Да.

Светлана: Но это большой…

Корр. (одновременно): Тяжело!

Светлана: Физически – очень тяжело, да. И я не представляю тех родителей, у кого 9 детей, 10 – вот сколько внимания уделять каждому… Или надо меньше тогда времени на каждого, или надо расслабиться насчет учебы – ну: «Ты выучил уроки?» – «Выучил», ну, если что-то не знает, спросил, да? Но не вникать так глубоко. В общем, моя большая проблема – я не умею расслабляться насчет учебы детей. Не умею. Я себя ругаю, я себя уговариваю: «Ничего не произойдет, ну, пусть будет троечница – лишь бы хороший человек, лишь бы здоровый человек. Ну, пусть не учится, ну почему я вот должна с ней?..» Не могу. Вот уговорила, уговорила, и потом опять начинаю: «Так, надо учиться, это ваша профессия, это вам надо…» И так всегда, то есть, я виновата сама.

Корр.: А, то есть это мама виновата, что вы все отличницы?

Девочки (хором, смеясь): Да.