На календаре весна. Для большинства ребят – славное время года, когда можно много гулять, вволю шлепать по первым лужам… Но не всем мальчикам и девочкам это удается: бывает, что ребенок не один месяц проводит в больничных стенах. «Домашних» детей обычно навещают их мамы и папы. Но кто же придет в палату к воспитаннику детского дома?

СТРАНА ДОБРЫХ ДЕЛ

Идею посещать детей-сирот в больницах реализуют группы волонтеров во многих городах России. Так, например, в Перми уже не первый год существует программа «Больничные мамы», созданная фондом помощи детям «Дедморозим». Координатор фонда Татьяна Добрынина рассказывает:

Т. Добрынина: У координаторов нашего фонда периодически появлялось беспокойство от того, что дети из детских домов, с которыми мы дружим, когда попадают в больницу, остаются без внимания. Общая цель проекта – это общение с ребятами. В зависимости от возраста ребенка, также это может быть какой-то дополнительный уход: переодеть ребенка, поменять памперс, принести недостающие игрушки, средства гигиены, утешить после уколов. Периодически мы празднуем дни рождения. Бывает, что никто в палате не знает о дне рождения, пока вечером не придешь с шариками, с подарком. Особенно если дети скромные. Дети у нас разные: бывали груднички, бывают из домов-интернатов для умственно отсталых детей, дети-инвалиды. Подростки всегда спрашивают: «А вам за это платят?» Когда объясняешь, что «нет, мы ходим, потому что нам нравится с вами общаться, мы хотим, чтобы вы не скучали здесь», может быть, у них что-то меняется в отношении со взрослыми людьми, и они понимают, что можно подружиться. Если ребенок маленький, то закрепляется несколько человек, и меняются волонтеры. Если ребенок взрослый, то закрепляется один волонтер. Они уже сами между собой договариваются, когда этот волонтер придет, что они будут делать: пойдут на прогулку или займутся рисованием. 

Как пример хотела бы привести: у нас года два тому назад из детского дома для детей-инвалидов в больницу  поступила девочка Ирина. Ей 11 лет было. У нее было два инсульта, и она вот после этого не говорила и не ходила. И не полностью сохранный интеллект. Но я с ней общалась: по щечке поглажу, по ручке. Я проходила с ней все процедуры, на рентген возила на каталке и потом навещала. Приносила какие-то игрушки, еще что-то. Девочка измучилась от всех этих процедур и вся такая серенькая была. И как-то я прихожу, она заулыбалась. Медсестра и говорит: «Первый раз вижу, что Ирина улыбается. Это она вам заулыбалась, вас увидела». И знаете, вот это, мне кажется, круче всех премий мира.

В городе Перми у нас заключены соглашения с восемью больницами. Также с краевыми психиатрической и наркологической больницами. И сейчас у нас в двух районных центрах: в городе Чусовом проект уже запущен, и сейчас мы набираем волонтеров в городе Чайковском Пермского края. В Перми у нас чуть больше 70-ти волонтеров. Это, на самом деле, небольшая цифра, если поделить на количество больниц, которые мы навещаем, – это десять волонтеров на больницу. А число детей, которых мы навестили, около 350, чуть больше.

Чтобы стать больничной мамой или больничным папой, нужно пройти медосмотр, заказать справку об отсутствии судимости и пройти обучение в «Школе больничных мам». У нас разработана программа помощи общения с детьми, оставшимися без попечения родителей. Занятия проводят психологи одного из детских учреждений. Там обсуждаются многие вопросы: особенности различных возрастов детей, что такое депривация…

Как раз от этого – от депривации – волонтеры и пытаются защитить «больничных детей». Светлана Азовских, куратор программы в Чусовской детской больнице вспоминает, как она пришла в этот проект и стала одной из первых больничных мам в своем городе.

С. Азовских: Эта мысль на уровне «хочу» возникла полтора года назад. Сама лежала с ребенком в детской больнице, и напротив была социальная палата, где находилось двое детей: малыш лежал в кроватке, и девочка – три-четыре года где-то. И когда видишь ребенка, который каждый раз подбегает к окну, если кто-то проходит, то это спокойно пережить очень сложно любой маме. Но мам маленьких пациентов, которые находятся там на лечении, в эту палату не пускают. И спустя какое-то время я нашла этот проект и связалась с куратором, с Татьяной. Сходила к заведующей больницы, получила добро на посещение. Так оно вот уже завертелось. Волонтеров у нас сейчас десять человек. Приходим туда каждый день, стараемся, в будни по вечерам, в выходные два раза в день. Самая главная задача у нас с этими детьми – не дать им войти в состояние апатии. Самое страшное, когда ребенок, например, двухлетний сидит на кровати и смотрит в одну точку. И когда мы работаем, дети начинают садиться, вставать, ходить по кроватке. Дети улыбаются. А потом ребенок начинает хохотать. Явно шаги к эмоциональному благополучию.

Среди больничных мам есть и один папа, который в проекте с первого его дня. Дмитрий Шилов – студент четвертого курса юридического факультета пермского университета.

Корр.: А вы можете вспомнить, как вы первый раз пришли в больницу больничным папой?

Д. Шилов: Может быть, я не вспомню прямо самый первый, но, по крайней мере, один из первых выходов был у меня к шестимесячному мальчику. Так уж вышло, что даже в палате он остался, в итоге, один. Можете себе представить: пустая палата, посередине стоит детская кроватка. Стоит мальчик в этой самой кроватке и так попискивает что ли. Тогда я пробыл с ним, если не ошибаюсь, 10 или 12 часов подряд. Благо, на тот момент мне это позволяли учеба и иные дела. За это время я его пару раз успел уложить спать, покормить, сменить подгузники, помыть, то бишь почувствовал себя действительно больничным папой, просто папой. Более уместного, так скажем, времяпрепровождения, места, где бы я был полезнее и необходимее, я уже не вижу.

Помогать детям, как известно, можно по-разному: кто-то приходит к ребятам в больницу, кто-то проводит в детдомах мастер-классы и развивающие занятия, а есть те, кто принимают сирот в свои семьи. Бывает, что и прямо из больниц…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Хозяйка большого дома

Пролог

Детские голоса: Здрасьте! Здрасьте!

Корр.: Привет!

Даша: Пошлите наверх.

Корр.: Ты Даша, да? (корреспондент поднимается по лестнице вслед за девочкой) Ну давай, показывай.

Даша: Вот наша комната. Еще одна комната – Катя, Маша и Ира.

Маша: Это Лёнина. (показывая на лестницу дальше вверх) Это третий этаж…

Корр.: Ух ты, еще и третий этаж!

Даша: …Там мальчики, Алеша и Миша.

Маша: Еще комната.

Даша: Сережина комната.

Сережа: Угу.

Думаю, вы уже заметили, что дом, где мы сегодня в гостях, совсем не маленький. Да и семья в нем живет большая.

Даша: Так уж у нас тут весело.

Наталья: Так, девочки, чайник вскипел, да? Лёня, заваришь чай, ладно?

Лёня (издалека): Хорошо.

Наталья: Маш, посмотри, что у нас там есть…

Маша: Сладкое? Крекеры.

Даша: Я открою! (шуршит упаковка печенья) На это я способна!

Корр.: Спасибо, молодец!

Наталья: Сколько тебе, Даша, лет?

Даша: Семь мне лет.

Корр.: Сейчас семь, да?

Маша: Скоро восемь будет, а мне десять… (смущенно хмыкает) Сейчас девять. Во второй класс в девять лет! Я там старше всех.

Наталья: Угу. Даша тоже, наверное, будет самой старшей. Даша пойдет, ей в мае восемь…

Даша: Хочу в школу!.. (корреспондент смеется) Мы когда в интернате были, еще нас не забирали… Всех там забирают, а нас – нет.

Корр.: Ну это когда было, давно?

Даша: Да, давно.

1. От трех до пяти

(звучит песня)
Ветер стучится в стекло
Звезды дрожат за окном…
В доме тепло и светло,
Вся семья за столом.

Надо сказать, что это только для Даши с Машей, младших детей наших гостеприимных хозяев, приход в семью случился «уже давно». Для их нынешних мамы и папы, Натальи и Олега, история началась гораздо раньше…

Корр.: А вы помните, кто первый вообще предложил взять ребенка.

Олег: Конечно. Все идет от Натальи. Я такой сдерживающий элемент. Долго она убеждала меня в том, что хочет взять детей, помочь кому-то. Ну, потом согласился, жалко ее стало.

Корр.: То есть поддержали жену?

Олег: Да. Ну, а потом втянулся, в принципе.

Корр.: Ну а все-таки с чего все началось-то?

Наталья: Жили мы счастливо. У нас было два сына и дочка: Леонид, Михаил и Мария. Но тема брошенных детей не давала мне покоя. Хотелось еще сестру для своей дочки. С этими мыслями мы пошли за ребенком. Но так получилось, что вместо дочки у нас появилось еще два сына. Им было десять и семь лет. Это было в 2007 году. Кровным детям было девять, пять лет и два с половиной.

Корр.: Получилось, что приемные постарше даже?

Наталья: Да. Сейчас предостерегают от этого, потому что считают, что дети должны быть младше кровных.

Корр.: А как получилось, что первым запланированным ребенком оказалась не маленькая девочка, а два больших мальчика?

Наталья: Когда мы готовились взять детей, я много форумов посещала, где общаются приемные родители. Однажды женщина написала: «У меня есть подшефный мальчик, Максим…»

Корр. (одновременно): Максим, да?

Наталья (продолжает): «Такой хороший! Он мне такие хорошие письма пишет. Возьмите его кто-нибудь». Незадолго до этого, мы дома обсуждали с детьми, что вот у нас будут приемные дети, как вы к этому относитесь?.. В основном, конечно, со старшим. И он говорил очень умные слова. Он говорил, что, «конечно, маленьких очень жалко. Но ведь они же не понимают, что с ними происходит, а большие-то все понимают. Наверно, лучше взять большого?» Как раз где-то в это же время задумалась о том, что, ну, может, действительно большого? И я написала женщине, которая написала про мальчика: «Что же за мальчик?» У нас завязалась переписка. И когда у нас были готовы документы, мы поехали смотреть этого мальчика. Оказалось, что у мальчика есть брат. Ну, мы не сторонники делить детей, поэтому мы взяли обоих.

Хоть и братья, но они оказались разными. И процесс привыкания у них был разный. Сначала Максим просил вернуть его. Поменять его на другого, он даже предлагал кандидатуры. На что мы ему говорили: «Но мы-то ТЕБЯ любим». Мы их брали сначала в гости. И уже после гостевого Сережа не хотел уезжать, просил его оставить. Но потом у него возникли страхи, что он не сможет найти дорогу к кровной маме. Я его успокаивала, что у нас есть документы, там есть адрес. Если будет нужно, мы обязательно маму найдем. Но так, к сожалению, случилось, что мама у них умерла в 2011 году, и искать нам теперь некого. Ну, и когда они повзрослели, на свою историческую родину никто из них не просится.

Младшему из этих двух братьев, Сереже, уже 16.

Корр.: Какой ты здоровущий-то вырос!

Сережа: Ну да, есть немного. (смущенно ухмыляется)

Корр.: А как приехал девять лет назад, помнишь?

Сережа: Э-э-э… Нет. Ну, как сказать… Частично, но не полностью.

Корр.: Ну а как ты себя ощущаешь сейчас?

Сережа: Нормально. Живу хорошо. Попасть в семью – это здорово! Это радость, что у тебя есть близкие люди.

Корр.: Ну, старший брат – столько младших братьев-сестер, шумно…

Сережа: Да, круто! Весело.

Корр.: Круто?

Сережа: Да.

Корр. (заинтересованно): А что крутого?

Сережа: Ну-у-у… Дома тихо не бывает! (смеется)

Корр. (весело): Это хорошо?

Сережа: Да, это очень хорошо! Когда тихо, как-то скучно и… делать нечего. А так постоянно весело. (улыбается)

Корр.: И что обычно делаешь?

Сережа: Занятия, уроки, учеба… И всё вперемешку!

Корр.: А с младшими заниматься приходится?

Сережа: Ну иногда бывает, там, что-то помочь… А! Готовить, да. (смеется)

Корр.: О, ты готовишь?

Сережа (смущенно): Ну… да, помогаю. Иногда сам готовлю.

Корр.: Это здорово! А скажи, мама у тебя какая?

Сережа: Добрая, веселая. Красивая. Мудрая. Бывает немного строгая. Хорошая мама! (смеется)

Корр. (с улыбкой): А ты какой?

Сережа (шумно вдыхает, как перед нырком): Я всякий! (смеется)

2. От пяти до десяти

(звучит песня)
Мамы улыбка моей
Мне всех дороже наград,
Ярче горящих свечей
Папин ласковый взгляд,
Папин ласковый взгляд.

Когда Наталья и Олег стали родителями Максима и Сережи, семья жила во Владимире. Время шло, дети росли, Маше исполнилось уже 7 лет, а сестренки у нее все не было…

Наталья: А хотелось. Однажды мы узнали о том, что в одной из больниц в Москве лежит девочка, которой сделана операция по пересадке почки. И ей нужна семья, потому что выписывать в детский дом ее категорически нельзя. Мы поехали эту девочку посмотреть, потому что мы решили, что трудности нас не пугают. Поговорили с врачами, они нам рассказали о болезни, какой нужен уход за ребенком. На самом деле, нам было ее жалко, потому что она была такая маленькая. В семь лет у нее рост сто два сантиметра, выглядела она на три года. Развитие у нее тоже было года на три. Она не могла ходить нормально, по ступенькам не умела подниматься. Она была очень слабенькой. И при этом видно было, что она все понимает, и что у нее с интеллектом все в порядке. Она нам показалась очень смышленой, веселой, жизнерадостной. Когда мы взяли Иру, то мы как раз в этот момент переехали в подмосковный Троицк. Потому что Ире нужно было (и сейчас ей нужно) регулярно наблюдаться в больнице. Сейчас ей 11 лет.

В семью она вошла легко. Сложности были у нее с непониманием… То есть она нас принимает, а что с этим делать дальше, она не знает, потому что опыта не было. Ну и так как ребенок провел семь лет в больнице, он был лишен социальной среды. Конечно, это наложило отпечаток на ее развитие. И она привыкла быть в центре внимания. Это сохраняется и дома. Несмотря на то, что уже четыре года прошло, она считает, что мир вертится вокруг нее.

Максима и Сережу мы взяли в 2007 году, Иру в 2011. А потом в 2013 у нас в Троицке открылась Школа приемных родителей. Я стала работать там и сейчас работаю преподавателем. С нашими кандидатами мы вместе просматривали анкеты. И я насмотрела еще троих детей: это брат и две сестры. Алеша, Маша и Даша. На тот момент у нас были такие мотивы, что маленьких детей могут взять другие. И одного ребенка тоже. А мы можем помочь детям постарше. Алеше было десять лет, Маше семь лет, Даше пять. И это еще очень хорошо для Иры оказалось, потому что Ира до этого была у нас младшая, а тут появились две маленькие девочки, которые стали на себя тоже внимание перетягивать. И постепенно Ира выравнивается. Для нее это хороший, положительный опыт, что кто-то еще есть младше.

Вот так у Маши кроме четырех братьев появились три сестры и еще один брат. Кстати, с тех пор она стала Машей-большой, потому что одна из младших сестренок оказалась ее тезкой, Машей-маленькой.

Наталья: В 2015 году у нас в семье появился еще один ребенок. Это Катя, сейчас ей 12. Катю мы не планировали. Так получилось, что в опеку обратилась бабушка Кати. У нее возникали сложности с воспитанием. И опека позвонила и предложила нам взять девочку. Мы встретились, познакомились с Катей, с бабушкой. Пообщались, обсудили все важные вопросы. Для бабушки было важно сохранить общение. Сейчас Катя каждую неделю общается с бабушкой: она ходит к ней в гости, мы ее отвозим, забираем. Опыт небольшой, но я надеюсь, что будет в дальнейшем положительный.

Пока самые младшие дочки ужинали, а старшие сыновья занимались своими делами, к разговору присоединились все остальные дети Олега и Натальи. Конечно, было интересно, помнит ли Маша-большая приезд своей первой сестры. И помнит ли это сама Ира? Ведь четыре года назад им было по семь лет.

Маша большая (со смехом): Я – нет.

Ира: Я тоже нет.

Корр.: Не помнишь?

Маша большая: Нет-нет, я – честно нет.

Корр.: Ну тогда вы, наверное, должны помнить, как приехали Алеша, Даша и Маша, еще одна.

Маша большая: Да, помню. Мы приезжали навещать их. И ждали их с нетерпением, а потом, когда они приехали, то мы все радовались. У Леши появились новые братья, ему было интересно со всеми. Он радовался, что попал в хорошую семью.

Корр.: А Даша с Машей?

Маша большая: Они сразу же привыкли к маме, сразу начинали говорить «мама-мама». Даже когда мы их в гости сначала брали – сразу «мама». А Леша говорил по имени, Наталья.

Наталья: Нет, тетя Наташа.

Маша большая: Ну да, тетя Наташа.

Корр.: Долго так говорил?

Маша большая: Пока не взяли…

Наталья (одновременно): Пока не забрали насовсем.

Маша большая: Да.

Корр.: А ты, Кать, помнишь? Как ты приехала-то?

Катя (со смехом): Нормально приехала. (становится серьезной) Ну, сначала я боялась. Но потом уже я привыкла.

Корр.: А чего боялась-то?

Катя: Не знаю. Стеснялась, может. (смущенно хихикает)

Корр.: Но привыкла-то быстро?

Катя: Да.

Корр.: А ты, Леш? Боялся ехать?

Алеша: Нет.

Корр.: Даже в первый раз?

Алеша: Даже в первый раз не боялся. (Катя фоном: «Ну конечно!») Ну потому что меня забрали недавно, и для меня попасть в семью – это было самое лучшее. Поэтому не боялся.

Наталья: Леш, а помнишь, когда мы приехали первый раз, знакомились, предложили тебе в гости поехать, а ты отказался, сказал, что без Маши и Даши не поедешь?

Алеша: Угу.

Наталья: Значит, все-таки испугался? (Катя смеется)

Алеша: Нет. Я просто без сестер никуда не еду.

Наталья: Не привык без сестер ничего делать.

Корр.: О-о-о. Молодец! Заботишься о них?

Алеша: Ну-у-у… не знаю. (все смеются)

Олег: Он старается.

Корр.: Теперь, наверное, меньше, да? Теперь мама есть, папа есть, да?

Алеша: Ну да.

3. От десяти до…

(звучит песня)
В разных заботах у нас
День беспокойный прошел…
Вечером дома сейчас
Вместе нам хорошо,
Вместе нам хорошо…

Корр.: А был когда-нибудь такой момент, что появлялись мысли: «Зачем мы это сделали? Так было хорошо…»

Наталья: Конечно. Я вообще заметила такую тенденцию. Пока ты собираешь документы, готовишься взять ребенка, все это идет на каком-то подъеме. Когда документы готовы, нужно идти забирать ребенка, становится все страшнее. Когда подходишь к детскому дому, начинаешь понимать, что сейчас будет адаптация, сейчас будет опять волнение в семье, сейчас все дети будут как-то между собой менять свои роли. Но это ненадолго, потому что то положительное, что мы получаем от детей, оно все перекрывает. Все страхи и трудности.

Олег: Ну, были разные ситуации, которые  приходилось решать. И тут отчаяния как бы такого не было. Надо было думать, как выходить из этой ситуации. Но, конечно, процесс воспитания, процесс адаптации – вот эти все процессы, они довольно-таки тревожно проходят, поэтому в эти моменты мы стараемся и друг друга поддержать. Ну, так оно у нас само собой уже по жизни-то и идет.

Корр.: Ну, то есть, не жалеете, что вот уже десять детей?

Олег: Нет-нет-нет. Жалости о чем-то, там, «можно было по-другому прожить», нет.

Корр.: Ну, тяжело, наверное?

Наталья: Но они же не все сразу у нас появились. Дети появлялись в семье постепенно. Потом, у нас нет маленьких детей, у нас младшему ребенку почти восемь лет. Старшим: Максиму – 19, Лёне – 18. Они уже учатся, самостоятельно живут. С нами, но уже они так много родительского внимания и заботы не требуют. Ну, может, мне повезло, у меня дети хорошие, нам с ними не трудно.

Корр.: А что было самым сложным?

Олег: Ну, самым сложным, конечно, принятие, вообще, первое решение. Ну, по крайней мере, для меня. То, что вот чужие дети… И они будут жить в нашей семье. То есть я довольно-таки долго это не мог принять. Вот, наверно, это.

Конечно, со сложностями и неожиданностями сталкиваются не только взрослые.

Корр.: Леш… и ты, кстати, тоже, Кать… Вы когда приехали, вас что удивило? Чего вы не ожидали?

Катя: Что они едят мороженое, когда идет дождь! (смеется вместе с папой)

Корр.: А ты теперь тоже ешь?

Катя (весело): Да!

Алеша: Я не знаю… Я не ожидал, что будет большой дом. Ничего не ожидалось, но потом получал то, что не ожидал.

Корр.: Но приятные были сюрпризы-то?

Алеша: Да, очень.

Корр.: А что сложно было?

Алеша: Наверное, самое сложное было привыкнуть…

Катя (одновременно): Привыкать.

Алеша (продолжает): …Привыкнуть к новому ну-у…

Катя (подхватывает): Дому.

Алеша (продолжает): …Сообществу, потому что людей было в интернате очень много, а щас… ну, тут мне сплоченность нравится, дружим все, помогаем друг другу. Поэтому я переступил эту ступеньку.

Корр.: Миш, ну а для тебя что было сложным? Столько братьев-сестер появилось за последнее время… (все посмеиваются)

Миша: Ну, сначала я думал о том, как будет вообще житься. То есть если сейчас мы живем, и маме тяжело, вот. Ну когда мы Алешу еще брали, мне было не так боязно, а вот когда Катю – я уже задумался о том, как будет? То есть как все ее примут, и как она привыкнет?

Катя: Легко и просто!

Корр.: Ну и как? Опасения оправдались или нет?

Миша: Нет. Леша быстро привык ко всем. Помогал, везде бегал за своими сестрами, ухаживал. А Катя чуть-чуть дольше привыкала. Она не понимала еще, как вести, наверное, не знаю…

Корр.: А сейчас понимает уже, да?

Миша: Да.

Корр.: Ириш, а ты что думаешь?

Ира: Всё будет хорошо.

Корр.: С мамой и папой всегда хорошо?

Ира (со смущенной улыбкой): Да!

(звучит припев песни)
Будем шутить,
Будем играть,
И говорить,
И вспоминать.
Это наш дом,
Наша семья,
Счастье мое…
Радость моя!

Продолжение следует…

Конечно, это здорово, что у семи совсем не маленьких мальчишек и девчонок теперь есть родители. Особенно радостно за 19-летнего Максима и 16-летнего Сережку: ведь мама и папа нужны в любом возрасте, а у подростков не так уж много шансов попасть в семью. Они это понимают, но… все равно надеются.

Вот что рассказала нам Анна Викторовна Шмайлова, воспитатель одного из детских домов Иркутска:

А. Шмайлова: Вот ребятишки, которые правда хотят в семью. Когда у нас снимали фильмы… вроде как они старшенькие – им сказали: «Мы не будем снимать про вас фильмы». И они пошли прямо к директору…

Корр.: И попросили…

А. Шмайлова: …И договорились. А другие ребятишки многие отказывались, говорили: «Мы не будем сниматься». У нас есть девочка старшенькая – Геля. Она очень хочет в семью, и вот отсняли сюжет и про Ангелинку. Но она большая, Ангелине 16.

Конечно, возраст Гели нас не остановил. Поэтому сегодня в нашей самой важной рубрике мы представляем подростка, который давно и терпеливо ждет своих будущих родителей.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

А. Шмайлова: Ангелина – самостоятельная, активная, творческая девушка: она даже делала поделки из обыкновенной газеты, но делала так красиво, что людям очень нравилось, и она дарила свои работы! Любит делать макияж, прически… И у нее это получается. Она хорошо рисует: к Новому году полностью оформила комнату свою, спальню. Было очень красиво.

Корр.: А учится как?

А. Шмайлова: Геля может учиться на четверки и пятерки, но так как нет должного контроля и заинтересованности, учится немножко с прохладцей. Но если будет контроль, Геля сможет учиться на «четыре» и «пять».

Корр.: А сейчас она в каком классе?

А. Шмайлова:  У Гели очень интересная история. Она сначала была в коррекционной школе. Добились, что сейчас она учится в массовой школе, и поэтому ее определили в младший класс. Сейчас Геля в 8 классе, так как из коррекционной школы перешла в массовую… Это тоже говорит о ее характере! О ее воле! То есть иногда ее ребятишки шпыняют, что ты, вот, вроде взрослая, а учишься в 8 классе – она на это внимания не обращает, а идет к своей цели, чтобы получить образование и найти себе хорошую интересную работу. И она понимает, что для этого надо закончить школу и для этого надо делать какие-то шаги. Она может помогать и воспитывать младших ребятишек. Ребятишки к ней тянутся, Ангелина любит детей. И она не просто их любит, она может им что-то дать, она занималась с младшими: они лепили, они делали какие-то аппликации, то есть она развивала ребятишек, помогала в их развитии. Ангелина любит трудиться, то есть квартира всегда будет убрана, всегда будет порядок, всегда будет чистота. Она накормит вкусно. Геля в семье – клад…

Вскоре из школы вернулись старшеклассники.

Голоса подростков: Здрасьте!

Корр.: Здравствуйте!

Девочка: Ну, уже второй раз так делают, и ничего подобного не случается.

Ангелина (одновременно): Ну и че-то никто не забирает.

Корр.: Ну, (вздыхает) сложно… Большие вы, девчонки. Мы постараемся…

Ангелина (перебивает): Большие!

Девочка: Наоборот, большие…

Ангелина: А кому помощницы? Вот даже пусть пожилая женщина, да? Мне уже через полтора года 18 лет будет. Помогать, работать!..

Корр.: Ты Ангелина, да?

Ангелина: Ага. Например, вот в этом году я няней работала: с двумя мальчиками сидела. Пять лет и три года. Ну, все лето, то есть с шести утра и до восьми вечера я сидела с ними: готовила, убирала, гулять с ними ходила. Учиться, ну, учусь я не очень хорошо, но это не помешает пробиться в жизни. Не, ну я не говорю, что этого не должно быть – стремления к учебе. Учиться-то мы хотим, конечно, ну… (смеются с корреспондентом) Как получается…

Корр.: А что не получается-то? Какие предметы не даются?

Ангелина: Не знаю. Я алгебру… Вот я не знаю ее – и все.

Корр.: А с чем нет проблем, с какими уроками?

Ангелина: Ну, с такими, самыми легкими нету проблем (смеется).

Корр.: А какие самые легкие?

Ангелина: История, обществознание, география, в принципе. Русский язык, литературу тоже хорошо знаю.

Корр.: А чем после школы занимаешься?

Ангелина: Сейчас пытаюсь научиться на гитаре играть. У меня желание большое… научиться.

Корр.: Просто для себя так, да?

Ангелина: Конечно! Ну я самоучка. Я ни к кому тут не хожу, у нас нет кружка такого.

Корр.: А! Сама учишься? Сложно, наверно…

Ангелина: Конечно. Мне принесли гитару, чтобы я училась.

Корр.: Ну, а чем бы ты еще хотела заняться, чему научиться?

Ангелина: У меня цель какая: поступить в авиатехникум, потом за свои деньги поступить на ИВТУ. И потом на стюардессу пойти.

Корр.: Ух ты! А почему именно на стюардессу?

Ангелина: Не знаю. Мне нравится. Я всю жизнь мечтала. Ну, даже вот просто перелеты, другие города…

Корр.: Понятно. А скажи, у тебя характер какой?

Ангелина: Не знаю даже…

Корр.: Ну, какие у тебя положительные качества?

Ангелина: Я работяга. Меня обязательно кто-нибудь возьмет, примет на работу. Я буду трудиться. Я умею готовить хорошо. Вообще, все умею готовить. Кроме яичницы. И картошку жарить не умею. (корр. смеется) Супы, все, перцы фаршированные – все умею готовить, кроме, вот, картошки и яиц. Яйца или пережарю, или пересолю. Картошку – как будто бы варится, а не жарится у меня. Потом убираться в квартире, вообще, порядок могу так навести, что будет приятно зайти, посмотреть. Я все разложу ровненько, все по полочкам, как надо. Чисто будет! Вот.

Корр.: А какие у тебя есть недостатки?

Ангелина: Недостатки… У меня гонор иногда появляется. У меня жесткий характер в том плане, что мне кто-нибудь что-нибудь скажет, я могу и нагрубить. Ну то есть, естественно, не взрослому человеку, а вот моим ровесникам. Например, мне кто-то что-то сказал – естественно, я нагрублю. Ну, я скажу так, как есть, я выскажу в лицо правду. Ну, это тоже минус считается.

Корр.: А ты бы хотела что-то исправить в себе?

Ангелина: Нет. (смеется) Не, я к тому, что если надо исправить – я исправляю. По-тихому. Ну, гонор, например, у меня сейчас уже… За лето с детьми сидела, он у меня уже меньше, но все равно иногда может вылезти.

Корр.: А есть у тебя какая-нибудь мечта?

Ангелина: Чтобы меня забрали из детского дома. Не хочу тут жить!

Корр.: Ну, в семье надо слушаться, правила соблюдать. Сложно.

Ангелина: О, нет, я бы не сказала. В семье, мне кажется, главное – уважать друг друга, помощь чтоб какая-то была. Вы что, думаете, я не знаю, как в семье, что ли? Я знаю. У меня свои ровесники с родителями, я знакомилась. А правила… Какие правила могут быть в семье?

Корр.: Ну как – какие?

Ангелина: В семье важно любовь, там…

Корр.: Да? Тогда может быть сложно… Вдруг в семье будут какие-то правила? Например, приходить не позднее девяти вечера?

Ангелина: Ай, да это никогда не проблема, в принципе.

Корр.: Ну, а вот тебе хочется погулять, а мама ругается, говорит: «Нельзя поздно гулять».

Ангелина: Ну и не буду, значит, гулять! Значит, буду (смеется) в интернете дома сидеть.

Корр.: М-м. А мама тоже скажет: «Нельзя все время в интернете сидеть! Надо уроки учить».

Ангелина: Ну так, естественно, надо в первую очередь уроки выучить, а потом в интернете сидеть. Это не правило!

Корр.: Как? Правило.

Ангелина: Это моя обязанность – учиться. Когда тебя любят, ты относишься по-другому к жизни.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?