Когда Благотворительный фонд Елены и Геннадия Тимченко решил организовать Первый всероссийский конкурс дневников приемных семей «Наши истории», мы с радостью поддержали этот проект. В июне был дан старт. До конца сентября родители, воспитывающие одного или нескольких приемных детей, присылали на конкурс свои записи, полные воспоминаний, переживаний, радости... Между прочим, среди номинаций конкурса есть и наша, учрежденная «Радио России». Называется она «Мой «Поезд надежды».

Победители станут известны только в середине ноября. А сегодня мы познакомим вас с тремя историями многодетных мам, которые живут в разных уголках нашей страны. Начнем с дневника Снежаны из Челябинской области.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

1. Снежана (Челябинская область)

Я мама с опытом. Старшей дочери уже 20 лет, и 15 из них я мечтала взять малыша, который остался без родителей. Все это время я создавала семью, дом, работу, условия. В общем, гнездо. Когда создала – старший птенец, доча Яна, выпорхнула из него. Итак, гнездо готово, где птенцы?

Полтора года назад я приехала в качестве волонтера в детский дом. Весь день мы играли, бегали, танцевали, готовили... Было весело! Несколько девчонок вились около меня. Одну из них звали Дашка.

Когда группа волонтеров собралась домой, начались обнимашки! И ко мне подбежала Даша и крепко обняла… По дороге домой я все время думала об этой девочке. Сколько ей лет? Где родители? Одна или не одна она в семье? Почему я думаю о ней? Ведь не потому, что она меня обняла… А сердце мне говорило: «Это она!»

Дома я сказала мужу, что нашла нашу дочку и показала ему фото. «Ого! Такая она большая!» – сказал он. «Ну да, вот такая взрослая дочь ждет нас!»

Все! Выбор сделан. Совершенно случайно! Даша нашла меня в Интернете. Переписываясь с ней, я узнала, что у Даши есть два брата, которые находятся в том же учреждении. Даше 13 лет, Егору – 11, Максиму – 9. Ну что? Заказывали большую семью? Получайте!

Далее – сбор документов, мучительное ожидание. «Скоро вы нас заберете? Мы хотим к вам… Много еще документов осталось? А когда точно?» И еще много-много вопросов, пока не настал день рождения нашей семьи!

Страшно. Я волнуюсь, как школьница! Трое детей!!! Как??? Я, человек, который любит спать, а спать любит меня, человек, который привык уже проводить время в свое удовольствие! Как это все совместить с тремя детьми???

Адаптация… Да, школа приемных родителей себя оправдывает! Это не дети адаптируются, а мы… «Максим! Ну что ты на себя надел? Заправь рубашку в брюки! Егор! Расчешись! Максим, уши помыл? Нос высморкал? А, так вы и зубы даже не чистили? Даша, а ты? Ну-ка бегом в ванную! Портфели собрали? Ничего не забыли? А вторую обувь? Домашнее задание записали? Как «нет»???»

Делаем уроки. Здравствуй, первый класс! «Максим, что такое звукобуквенный анализ?.. Надо спросить у учителя, а то непонятно нам, родителям, как проверять уроки... Пиши пока прописи…»

А вот и четвертый класс, в котором учится Егор. «Это я в четвертом классе не умела решать задачки! Но сейчас умею! Так, вроде решили, давай звонить папе, проверять. Как все неправильно?! Не может быть! Ладно, Егор, задачи ты будешь решать с папой…»

Пятый класс. «Даша, а ты уроки сделала? И математику? И русский?» Даша – молодец! «А почему тройку поставили за домашнюю работу? Не поняла тему? Так чего не спросила у нас?»

Как прошел наш «медовый» месяц?.. Я бы сказала, что пролетел. Даша – выдумщица! Как-то раз на пороге нас встретили «валентинки». Идем по следу рассыпанных открыточек. Приходим в спальню... Свечи, сердце из «валентинок» и записки с признаниями и пожеланиями. «Мама и папа! Вы лучшие! Мы вас очень любим!» Что еще для счастья надо?..

Дашка – добрая, веселая, жизнерадостная девочка. Она любит танцевать, петь и резвиться. Я называю Дашу стрекозой из басни Крылова. Она у нас «обнимашка-целовашка»! Очень ласковая, коммуникабельная, со всеми находит общий язык, особенно со взрослыми. Но серьезности вообще нет! Блондинка! Ей уже 13 исполнилось. Впереди переходный возраст... Как ни странно, Даша не моя помощница, как обычно ожидают от дочек, тут ее заменяют мальчишки. Даше некогда! Если нужно, чтобы она что-то выполнила по дому, раз 30 надо сказать. Смотрю на нее и думаю: копия моей старшей дочери! Да, скучаю по «медовому» месяцу...

Если честно, я боялась, с мальчишками мы не найдем контакт. Они ведь большие! Помнят свое прошлое, знают настоящее. Но зря боялась... В том, что дети большие, плюсов намного больше, чем минусов.

Егор – средний в семье. Он у нас хитрец. Знает – что, кому и как сказать. Мы его прозвали сын Первей. А все потому, что у него была любимая фраза: «Я первей сюда сел, встал, лег!» Да все, что угодно, но «первей». Так и стал – сын Первей. С другой стороны, Егор – настоящий кавалер: и руку подаст, и сумки заберет, и, если нужно, поможет на кухне.

Однажды Егор смотрит на себя в зеркало и говорит: «Мама, чего я такой некрасивый?» Я говорю: «Как это «некрасивый»? Да все мои подруги говорят: «Какой Егор красавчик! Все девчонки за ним бегать будут!» Своим ответом он сразил меня наповал: «Мама, но ты, когда смотришь на себя в зеркало, ведь тоже себе не нравишься?» Я говорю «угу», а он мне: «А для меня ты самая красивая!» Это был лучший комплимент в моей жизни!

Максим... Про него могу бесконечно рассказывать… Максиму 9 лет. Он никогда не знал родительской ласки, но, благодаря стараниям бабушки, он, как и остальные дети, вырос очень добрым и открытым. Первое время Максим не отходил от меня ни на шаг, дрался за место рядом со мной. Старался уснуть под моей рукой, чтобы я его отнесла в кровать. Он очень часто обнимается, целуется и говорит: «Мама, я тебя очень люблю». И, несмотря на это, он большой шалун. Ну да ладно, это же мальчик!

Максим – живчик, он торопится жить. Даже родился на три месяца раньше срока. Его выходили, до года он жил в больнице. Совсем один. А потом его забрала бабушка. Было много проблем по здоровью. Долго не ходил, заговорил в три года. Когда бабушка принесла его домой, как кукленка на одной руке, Даша и Егор сказали бабушке: «Неси его обратно, мы тут первые появились».

Бабушка детям родная. Ей низкий поклон! Она тянула детей с их рождения, тянула столько, сколько могла. Это пожилая женщина, а детей трое... Она вложила в них столько, сколько позволили силы. Это единственная бабушка, которая навещала внуков в детском доме. И когда она узнала, что детей берут в семью, очень расстроилась: боялась, что больше никогда их не увидит. Мы познакомились с бабушкой и успокоили ее: если есть желание, она может переехать к нам и нянчиться с внуками столько, сколько захочет. Теперь бабушка – наш союзник. Она стабильно приезжает к нам раз в месяц. В каждый приезд читает детям мораль: как нужно себя вести, чтобы мы не вернули их обратно. А если в ее отсутствие дети вытворят что-нибудь эдакое, мы звоним бабушке, и она отчитывает внуков по полной программе!

С родной мамой дети тоже общаются, но по телефону. Поначалу они были обижены на нее. Я их в этом не поддерживаю. Корни не вырвать. Я учу детей прощать и просить прощения.

Дедушка у детей тоже есть. Это мой отец. Он меня очень удивил, что принял детей как своих внуков. Выдумщик, он каждое утро за завтраком рассказывал детям анекдоты про них. Вместо имен выдуманных героев он подставлял имена детей. Смеху было! Это мотивировало Дашу, Егора и Максима встать пораньше в выходной, чтобы услышать новую историю про себя. Еще дед научил их играть в домино, лото и другие настольные игры. И вот, когда были каникулы, дети решили во что бы то ни стало выиграть в домино. Играли до двух ночи… Проснулась я от крика Даши: «Ура!!! Я выиграла! Деда проиграл!» На следующий день дети наперебой рассказывали мне о своей победе. Вообще, дед у нас проказник. Утром он будит пацанов водой из брызгалки. Иногда и Даша попадает под «обстрел». Веселятся...

Наши прожитые вместе полтора года пролетели незаметно. За это время у нас были радости и огорчения, успехи и разочарования, конфликты и примирения. Это, наверное, стандартный набор любой семьи. Я иногда думаю, кем станут эти дети, когда вырастут? Как они в жизни устроятся? Что их ждет впереди? Справимся ли мы, когда они подрастут и у них начнется переходный возраст? Я не знаю, что нас ждет, но точно знаю, чего хочу. Мечтаю, чтобы дети выросли просто хорошими людьми! Наверное, в этом и заключается наша миссия. Миссия родителей.

Несмотря на переживания Снежаны, которые, конечно, бывают у всех родителей, для Даши, Егора и Максима их мама всегда будет самой-самой. И мы верим, что, благодаря неустанной заботе и любви, ее дети вырастут хорошими людьми, как и мечтает Снежана.

Такие же надежды питает и другая многодетная мама – Татьяна из села Яр-Сале Ямало-Ненецкого автономного округа.

2. Татьяна (Ямало-Ненецкий автономный округ)

Маленький грустный гном с глазами старичка, прожившего длинную и трудную жизнь, потухший взгляд без всякой надежды. Все это я видела, просматривая анкеты сирот в базе данных. «Что там, за этим взглядом?» – думала я. «Может, это просто моя фантазия рисует крохотную детскую душу, в которой, как уголек от костра, день за днем гаснет неосознанное желание любить?»

Я несколько лет уговаривала мужа на одного-единственного приемного ребенка – девочку. За это время к двум имеющимся деткам у нас родилось еще двое. Согласитесь, четверо – уже немало. «И зачем нам еще приемный?» – не понимали ни муж, ни родственники. Супруг думал, что люди начнут тыкать в нас пальцем, мол, из-за денег взяли, ненормальная семейка. А потом его одноклассница рассказала, что много лет назад они с мужем тоже хотели взять ребеночка. Но их младшая дочь была категорически против, грозилась утопиться в проруби, просила не портить ей жизнь. Теперь две дочери выросли и считают, что родители зря их тогда послушали. Так часто бывает: мы слушаем близких, но не слышим, а мнение со стороны оказывается решающим. В итоге супруг согласился на ребенка. Желающий упрекнуть в корысти всегда найдется, а про то, что нас будут считать чуднЫми… Мы и так чуднЫе: с четырьмя детьми здорово выделяемся.

Как только муж согласился, я не стала терять ни минуты. На следующий день пошла в опеку, и закрутилась карусель: ШПР, сбор справок, медосмотр. Мы со старшей дочкой уже не один год просматривали анкеты отказников, а тут нам попалась именно наша девочка. Других в базе данных мы уже не видели. Строчка «есть брат или сестра» нам ни о чем не говорила. В опеке сказали, что у нашей девочки есть младший братик, показали фото очаровательного блондинчика. Дома в слезах я уговаривала мужа: ну где четверо, там и шестеро!

Документы на руках, мы официально кандидаты в опекуны! Куплены вещи и кроватки нашей сладкой парочке, а впереди непростая поездка в далекую Тюмень, в дом ребенка. Оказалось, что на наших деток уже взяла направление бездетная семейная пара. Хорошо, что везде есть добрые и отзывчивые люди. Девушка-оператор прониклась моими переживаниями и не стала тянуть положенные 10 дней со дня выдачи направления: сообщила на четвертый день, что та пара не стала даже смотреть наших деток, а выбрала другую девочку, которую там увидела.

Вертолет, самолет, съемная квартира, и мы всей семьей уже в Тюмени. Волнительная первая встреча… Когда мне становится очень трудно и кажется, что сил больше нет, я вспоминаю тот день.

Главный врач дома ребенка таинственным голосом сказала мне, что детками интересуются родственники и могут их забрать. Той представительной паре, которая приезжала до меня, главврач сказала то же самое. «Конечно, предпочтение отдали бы им», – врач кивнула на мои совсем не представительные кеды и многозначительно закатила глаза. Я перезвонила в опеку города, где детей изымали, и спросила, кто из родственников может на них претендовать. Мне ответили, что там есть бабушка, по документам она им никто, один раз в полгода звонит узнать, как дети.

– Ну, раз за два с половиной года никто не забрал детей, значит, они ждали нас!

– Проходите в мой кабинет, поговорим.

Женщина показывала мне видео, где Аленка выступает на утреннике, смахивала слезы и интересовалась, зачем нам еще двое, если уже есть четверо. Я видела, что она искренне переживает за детей, поэтому рассказала о нас, о мечтах и планах.

Согласие на детей я подписала уже через 10 минут после встречи с малышами. Они без конца смеялись, дергали свою одежду. Позже я узнала, что они всегда хохочут, когда нервничают. Только спустя полгода плотину прорвало: хлынули слезы. Теперь их хлебом не корми – дай поплакать, по поводу и без. Стали взрослее, стали обижаться друг на друга, на меня.

А тогда были встречи: папа сидел с нашими детками, а я бегала в дом ребенка. Приходила домой, показывала фото, рассказывала, какие Игорь с Аленкой славные. Вспоминаю малышей из той группы: по очереди залезали мне на руки и просили забрать их тоже. Я потом следила за судьбой тех детей через одного волонтера: почти всех разобрали.

Дорога домой была непростой, детей рвало в самолете, потом мы попали в шторм на Оби и чуть не затонули. Кораблик завернули обратно, вместо пяти часов плавания получились все двенадцать. Игорь с Аленкой не жаловались, не говорили, что их тошнит, а просто сидели и захлебывались рвотой молча. Мы с дочкой по очереди их держали, обтирали влажными салфетками, просили говорить, когда плохо, но дети только улыбались.

Через пару дней дома началось то, что люди называют адаптацией: крики «дай мне это!», «я сказала, не буду спать!», «я не буду это есть!»… Дети ели, не пережевывая, глотая пищу, давились, начиналась рвота, Игорь механически продолжал хлебать с тарелки. Я плакала по ночам и думала, зачем я в это полезла? Муж и дети были в шоке от таких кренделей.

Наверное, каждый приемный родитель хоть однажды, но думал: «Зачем я в это полез? Жилось же мне спокойно, зачем я решился взвалить на себя такую непосильную ношу?» И я так думала, мои старшие дети спрашивали, не сожалею ли я? Сожалела, не справлялась, но детям говорила, что это просто период такой. Многочасовые истерики приемных детей выматывали всех. Когда они наконец-то засыпали, я думала, как хорошо, что все соседи в отпуске, а то решили бы, что мы тут живьем детей едим.

Вот сейчас, год спустя, я вижу наши ошибки и знаю, что поведение «можно все, пока никто не видит» – это норма для детей из системы. Воспитатели менялись, и, соврав, свалив на другого, ребенок мог легко избежать наказания. А уж ябедничать – это вообще первый способ урвать внимание.

Мне тогда очень помог психолог на форуме многодетных родителей – мама, воспитавшая кровных детей и воспитывающая приемных. Сначала мне были не по душе ее советы, а когда опустились руки, я поняла, что нужно ими воспользоваться или сдаться. Жить дальше в таком дурдоме не было сил уже ни у кого.

Советы простые. Никаких больше «сиротинушек», у детей появились мама и папа, появилась семья. Жалостью и потаканием мы делаем только хуже. И самое главное, я должна стать вожаком моей стайки. Пока нет ко мне уважения, не будет и послушания. Мне кажется теперь, что ломались мы со скрипом. Мы – взрослые и приемные дети. Каждому пришлось обтесать свои углы, чтобы мы, как пазлы, сложились в одну картинку – семью. И этот процесс будет продолжаться еще ой как долго.

Я ввела режим. Старшие дети и муж поддерживали меня. Спустя полгода мы жили в новом ритме, не отступая от режима дня ни на шаг. Посоветовавшись с супругом, я отдала Аленку в ту же группу детского сада, куда ходил наш кровный сын Андрейка, а Игореху решили еще на год оставить дома, потому что у него привязанность к сестре была больше, чем ко мне. Первое время он все спрашивал, где моя Алена, но потом стал ближе ко мне. Жизнь показала, что это было верное решение.

С Аленкой сложнее. Это мамина первая помощница, ласковая и добрая. Невролог и опытные приемные родители подбадривают меня, что с годами уйдет ее нервозность, она перестанет стучаться головой о кровать или шкаф, когда злится. Увидев первый раз, как она с размаху стукнулась об стену, я чуть сама в обморок не упала. Шишка посреди лба была огроменная. Я звонила психологам, водила дочку к неврологу и даже к психиатру. Время идет, и эти всплески все реже. Год дома не прошел даром, у детей увеличился словарный запас, они многому научились и продолжают учиться самому главному – жить в семье.

Не всегда все бывает гладко, потому что у детей непростое прошлое, а мое терпение не безгранично.

Спустя год могу сказать, что мне одинаково жалко и Пашуню, и Игореху, когда они болеют. Первые несколько месяцев мне снился один и тот же сон: в глубокую яму провалились Пашка и Аленка. Если я спасаю одного, гибнет другой. Я просыпалась в слезах, мучилась совестью, потому что чаще спасала Пашку. Но когда дети первый раз заболели все разом и я неделю каждую ночь сбивала им по очереди температуру, держала над горшком тех, кого рвет, вызывала скорую, плакала от страха над кроватками, я поняла, что не нужно делать выбор между ними. Все они наши дети.

Иногда опускаются руки, кажется, что я не справляюсь на все сто, думаю, насколько проще была наша жизнь до того, как мы взяли детей. И тогда я вспоминаю первую встречу с Игорем и Аленкой. Как подписала согласие, не колеблясь ни секунды. Как радовалась каждому часу и строила планы на будущее. Для них я не приемный родитель, не мама, а мамочка или мамуля. Для меня это дорогого стоит…

Наверное, «мамочка» и «мамуля», сказанные ставшим уже совсем родным человечком, – самая большая награда для приемной мамы. Эти же золотые слова однажды услышала Светлана из Ростовской области.

3. Светлана (Ростовская область)

Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди. Можешь только предполагать. Так и я, когда-то наивная девчонка, даже не думала, что стану многодетной матерью и приемным родителем.

Май 2010 года

Наша семья родилась давно, и на тот момент никто не мог предположить, что у нас будет столько детей. В 1991 году появился первый сын Ярослав, в 1999 – Владислав, в 2004 – Святослав, в 2008 году – Станислав. Подрастал младший ребенок, и в доме возникала некая пустота: не хватало детского лепета, первых слов, удивительно мягкого «мама», сказанного малышом, первых шагов. Но почему-то больше детей нам бог не давал.

Мы с мужем проходили обследования, тратили деньги на всякие процедуры, но все безуспешно. И тогда мы первый раз задумались о том, почему бы нам не усыновить ребенка. У нас уже росли четверо сыновей, и мы подумали об удочерении девочки.

Июнь 2010 года

Я обратилась в отдел опеки, где меня встретили совсем не радостно и объяснили всю процедуру усыновления, рассказали о существующей очереди. Я тогда не понимала, как может существовать очередь, когда у нас столько детских домов. И все-таки принятое нами решение было твердым. Мы начали сбор документов. Удивляло, что в отделе опеки постоянно спрашивали, зачем нам это нужно, ведь у нас уже есть столько детей. Я не могла ответить на этот вопрос – я просто очень хотела ощутить радость материнства.

Август 2010 года

Мы с мужем прошли обучение в школе приемных родителей, где тоже, будем говорить откровенно, позитива было мало. Я потихоньку бегала в отделение патологии новорожденных, куда пускали строго по направлению из отдела опеки, пыталась через свои связи узнать о детках, которые там находились, но мне все время отвечали: «Информация закрытая».

Февраль 2011 года

Долгожданный звонок. Говорят: «Есть малыш. Не хотите посмотреть?» Я не спросила, мальчик или девочка (на тот момент мне уже было все равно, главное, что был малыш), не задумываясь, побежала за направлением. Ничего не сказав ни мужу, ни детям, я примчалась в патологию для новорожденных и дрожащей рукой позвонила в дверь. Вышла медсестра, спросила, что нужно. Я отдала направление, и меня оставили в маленьком коридорчике ждать. Эти минуты были невозможно долгими… И вот наконец медсестра выносит маленький комочек, передает его мне. Я беру его на руки, а он в это время открывает свои маленькие глазки, и у меня создалось впечатление, что это самые умные глаза на свете и ребенок меня понимает. В это время я должна была расспрашивать доктора о состоянии здоровья ребенка, почему его оставила мама, но я только разговаривала с малышом. Время пролетело быстро, и у меня забрали ребенка. Я выхожу из отделения вся не своя, понимая, что решение принято и неважно, девочка это или мальчик. Малыш наш, и теперь я должна сказать мужу и детям.

В семье сразу заметили, что я сама не своя. Объяснила, что у меня есть направление, чтобы посмотреть малыша.

Муж спросил:

– Ходила?

– Да, – говорю.

– Зачем тогда спрашиваешь?

– Ну, как? Ты же папа, ты тоже должен посмотреть.

– Хорошо, – говорит. – Когда пойдем?

Пошли на следующий день.

Я снова увидела того маленького беззащитного малыша с большими красивыми и умными глазками.

Мы посидели, врач рассказала, как проходили роды, какие заболевания, что у малыша есть травма, но я, наверное, ничего не слышала. Время опять пролетело быстро. Мы с мужем вышли из отделения.

Он судорожно курил сигареты одну за другой, потом посмотрел на меня и спросил: «Когда забираем?» Я была счастлива и позвонила в опеку. Сказала, что мы согласны, и спросила, когда можем забрать малыша. Но все было не так быстро, нам объяснили, что мы сможем его забрать только после решения суда. Дома начались приготовления: кроватки, пеленки, распашонки, игрушки – счастливые минуты, ведь скоро малыш появится в нашем доме. Ждали все, даже мальчишки приготовили игрушки для нового братика. Я бегала каждый день в патологию для новорожденных, брала с собой сыновей. Видела раздраженные лица медсестер, но мне было все равно, я не обращала на это внимания...

Март 2011 года

И вот суд. Судья спросил, почему снова мальчик. Я не знала, что ответить… Я вообще не понимаю, как можно выбирать ребенка по полу, цвету глаз, волос…

И вот вердикт: мы – мама и папа замечательного малыша. Я гуляю с коляской, а любопытные соседи смотрят. Пошли пересуды: как, откуда…. Итак, у нас появился прекрасный сын Мирослав, а через три года… я снова забеременела! Еще один мальчик – Ростислав.

Жизнь продолжается, сыновья растут. В какой-то момент я решила, что мой опыт нужен другим людям. Была создана общественная организация.

Декабрь 2014 года

Однажды в организацию обратилась девушка, лишенная родительских прав. Ее ребенок уже два месяца находился в инфекционном отделении.

История девушки не утешительная: наркоманка с большим стажем, но готова лечиться и сделать все, чтоб вернуть себе ребенка. Мы оказались бессильны. Я обратилась в отдел опеки, чтобы узнать дальнейшую судьбу малыша. Мне сказали, что его никто не возьмет в семью, потому что мама готова восстанавливаться в правах и у него один путь – в дом ребенка. В течение полугода никто не имеет права его усыновить, а потом, если найдутся желающие, мама навсегда потеряет возможность вернуть сына. Я рассказываю своей семье историю мамы и предлагаю забрать ребенка в свою семью под опеку, чтоб у мамы была возможность восстановиться в родительских правах.

Семья меня поддержала. Хотя на тот момент у нас уже был годовалый Ростислав. Пока прошел суд, пока решение суда вступило в силу... Мальчик по имени Радомир уже три месяца находился в инфекционном отделении. На тот момент ему был год. Ребенок отставал в развитии, не ходил, у малыша проявились аутические признаки, он сам себя укачивал. Тогда я даже не подозревала, через что мне и моей семье придется пройти.

Февраль 2015 года

Когда все формальности были соблюдены, мы забрали мальчика из отделения. Первое время он все время кричал, падал на пол, бился. Психологи объяснили, что таким образом он привлекает к себе внимание, как делал это в больнице. А мне надо набраться терпения и не обращать на его крики внимания.

Жизнь стала похожа на ужас. Ребенок постоянно кричал. Мне приходилось объяснять моим детям, почему это происходит. Я не могла никуда выйти, даже уединиться в своей квартире, он ни к кому не шел. Если он меня не видел – кричал. Все усложнялось тем, что малыш не ходил. В общем, первые полгода адаптации Радомира в нашей семье были такие, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Но сейчас все налаживается. Мама Радомира прошла реабилитацию, устроилась на работу, собирает документы на восстановление родительских прав.

Я продолжаю заниматься общественной деятельностью, рассказываю будущим приемным родителям, через что им придется пройти, к чему надо быть готовыми.

Мы рады, что у нас много детей. Это настоящее счастье. Пусть оно продлится дольше, а пока мы готовы взять еще двоих малышей. Не расставайтесь с любовью никогда! А дети – это любовь, такая же вечная, как небо и солнце.

Вот такие сильные и смелые мамы живут в разных городах нашей страны. И каждая из них верит в свою любовь и в своих детей. А мы верим, что о таких родителях непременно нужно рассказывать. Может быть, пример того, как они преодолевают трудности, вдохновит других мам и пап на маленькие ежедневные чудеса.