Прежде чем ответить на самый главный детский вопрос, взрослым и самим нужно многое узнать. И автоответчик в нашей редакции работает круглосуточно. Чаще всего радиослушатели спрашивают о детях, чьи анкеты размещены на сайте проекта «Детский вопрос», о том, когда и куда отправится «Поезд надежды», о документах, которые необходимы для оформления опеки или усыновления. Но иногда к нам обращаются с какими-то проблемами, порой очень серьезными и даже неожиданными …

ВОПРОС РЕБРОМ

Игорь: Здравствуйте! Меня зовут Игорь. Я уже второй год пытаюсь получить заключение от опеки по вопросу признания меня приемным родителем. К сожалению, есть проблемы, связанные с действующим законодательством. Я хотел бы, чтобы моя история была рассказана на радио и как можно больше людей узнали об этом. Возможно, получится что-то изменить в законодательстве. Спасибо!

Это сообщение наш автоответчик записал в конце прошлого года. Мы перезвонили Игорю, и оказалось, что около десяти лет назад в суде рассматривалось его дело о привлечении к ответственности по части первой статьи 116 Уголовного кодекса…

Корр.: А что за статья?

Игорь: Побои.

Корр.: Кого побили-то?

Игорь: В том-то и дело, что никого не бил.

Корр. (удивленно): Ммм…

Игорь: В этом вся и сложность. Девушка таким образом зарабатывала себе на жизнь, на хлеб.

Корр.: Каким именно образом? Подавала в суд?

Игорь: Да. Выбирала жертву, устраивала скандал… Ну, в моем случае, напали на супругу, а я уже потом подошел. Но, тем не менее, весь спектакль переадресовался на меня. Как все произошло у следователя, я тоже не понимаю. Ну и я там столько ошибок сделал, что сейчас об этом… Я готов об этом рассказать. Собственно говоря, и просьба-то у меня к вам не помочь мне, а донести до людей, что, смотрите, как бывает. Из ничего сделали уголовное дело. Если тогда (при том законодательстве) это вообще никак не отражалось на жизни, то сегодня из-за этого не дают заключение людям, которые хотят помочь детям. Потому что десять лет назад был такой случай.

Корр.: Скажите, пожалуйста, это преступление относится к категории «тяжкие»?

Игорь: Нет. «Нанесение побоев или совершение иных ненасильственных действий, причиненных физическую боль, но не повлекших последствий».

Корр.: Она еще не погашена у вас, эта судимость, за десять лет?

Игорь: А судимости не было.

Корр.: Так суда не было, что ли?

Игорь: Суд был, следствие было прекращено там же, на суде. По договоренности сторон.

Корр.: А! Так вас не обвинили?

Игорь: Нет.

Корр.: Тогда в чем проблема?

Игорь: А по 127-й я не прохожу. Я привлекался. И суть-то в том, что я привлекался, а не осужден.

Корр.: Хм.

Игорь: Вот так вот. В этом вся соль. В Семейном кодексе, в статье 127-й десятым пунктом…

Корр.: Угу.

Игорь: Там «безусловно», то есть привлекался – все… Но опека тут и не может дать другого заключения. Она совершенно правомерно дает отказ, статья из моего прошлого мне мешает. Мое обращение к вам… это не жалоба на опеку, это именно о том, что законодатели перегнули палку. И имеет смысл пересмотреть тот закон, в котором было введено безусловное ограничение по этой статье. Таких как я не один человек, даже не одна сотня, и даже не одна тысяча, которые попали под это.

Корр.: Интересно. Ведь может подвергаться преследованию и человек, который окажется в итоге просто невиновен и непричастен, но получается, что преследованию он подвергался.

Игорь: Да! В этом вся и казуистика вот этой ситуации. Я вам скажу больше, что лица, которые совершили административное нарушение на работе, скажем, ответственные лица по складу, по противопожарной безопасности, они тоже попадают под это же определение.

Корр.: Как это?

Игорь: Лица, нарушившие закон, ну, вот в части электробезопасности, пожарной безопасности, химической безопасности, они тоже подвергаются наказанию, преследованию, и они точно также будут ущемлены в правах по усыновлению.

Корр.: Угу.

Игорь: Да второй год уже к концу подходит, как с этим боремся, и я не потерял надежду изменить ситуацию. У меня было три судебных разбирательства фактических, где мне судья отказала в полном объеме. Я подвергался преследованию – все.

Честно говоря, эта ситуация показалась нам очень странной. Как могут ущемляться права человека, которого суд не счел виновным? Игорь сообщил, что вскоре у него должно состояться разбирательство в суде более высокой инстанции – городской. И месяц спустя мы ему перезвонили.

Корр.: У вас что-то изменилось, нет?

Игорь: Да нет! Вот было заседание в Мосгорсуде. Само заседание прошло… хронометраж от начала, когда судья зачитывает, кто присутствует, есть ли отводы до его оглашения – 3 минуты 22 секунды. Так что там без вариантов. Я думаю, что раньше, чем до Конституционного суда, ничего вообще не случится. А если и там ничего не изменится… (смеется) Вот.

Корр.: Понятно. Ну, вы будете подавать в более высокую инстанцию, да? Заявление…

Игорь: Ну, мне, похоже, придется пройти весь цикл…

Корр.: Ну да…

Игорь: И я еще раз напомню, я не собираюсь жаловаться на суд. Я не собираюсь бороться с опекой. Я прошу поднять тему.

Корр.: Да, да, мы поняли.

Недавно мы снова разговаривали с Игорем. Никаких изменений в его деле пока не произошло: Игорь все еще не добился права принять в семью ребенка. Однако в электронных средствах массовой информации стали появляться сообщения, что вот-вот вступят в силу поправки к Семейному кодексу, которые якобы должны облегчить положение людей, бывших под следствием и даже осужденных за уголовные преступления. За комментарием мы обратились к юристу, преподавателю школы приемных родителей Ольге Будаевой.

О. Будаева: Поправок никаких нету… (Примечание: пока готовился этот выпуск радиожурнала, Госдума одобрила в третьем чтении поправки в Семейный кодекс >>) Есть постановление Конституционного суда, которое рекомендует вот эти статьи, 127-ю и 146-ю, которые касаются судимостей… подходить к этому индивидуально. Конституционный суд разъяснил, что если дело прекращено, не доводя это дело до суда, то это означает, что эти граждане не были осуждены. Даже если, допустим, дело было прекращено за примирением сторон.

Корр.: А если судебное заседание было?

О. Будаева: Конституционный суд рекомендовал к этому делу подходить индивидуально, но наши органы опеки не подходят к этому делу индивидуально, потому что они боятся попасть впросак. Ну, в принципе, они правы, потому что они же это дело не исследовали самостоятельно, понимаете…

Корр.: Да…

О. Будаева: И потом, у них нет таких знаний, как у судей. Они этого дела не знали и не видели. То есть, в принципе, Конституционный суд со своей колокольни рекомендовал (улыбается), а они действуют со своей колокольни. И получается, что их колокольни очень далеко друг от друга. И, кстати, я вам скажу, этот молодой человек не один, да. Потому что я сейчас веду занятия в ШПР, и выясняется, что у нас, наверное, мало кто не подвергался какому-то преследованию. Я раньше думала, что, там, ну, процентов 10, к примеру, под судами были… А выяснилось, что как минимум процентов 30 – это точно, если не под 50. Так что… тут ведь не обязательно, что человек действительно был виноват. Вот даже в случае с этим Игорем, да? Явная подстава. Решили по-легкому денег получить, а он денег не отдал. Тогда его наказали таким образом, что было вот это прекращение уголовного дела якобы за примирением сторон. Он на тот момент не среагировал…

Корр.: Ну… он не разбирался в этом. Он считал, что раз прекратили, то и все…

О. Будаева: Раньше так и было. А вот эта статья, она фактически подвела под монастырь людей, которые, в принципе, ни в чем не виноваты. Ведь раньше этой статьи не было… до 2010 года. Я вообще не понимаю зачем ее ввели. Абсолютно глупая статья, «никчемушняя». Она ничему не помогает, ничему не способствует. С моей точки зрения, ее надо просто отменить. Я понимаю, когда человек был осужден по серьезным статьям. А если было возбуждено, но никакого осуждения не было… это, в общем-то, нарушает, как минимум, права человека.

Корр.: То есть получается, что тогда суд не счел человека виновным, а теперь он несет ответственность за то, в чем его не сочли виновным.

О. Будаева: Вот именно! Формально, это бред. Но фактически невозможно от него избавиться. Только политическое решение. Это же решение самих депутатов. Депутаты должны решиться на то, чтобы эту статью отменить. Мы уже два года пытаемся отменить. Два года!

Корр.: Ольга, скажите, пожалуйста, вы бы вот эту статью, наверное, все-таки не целиком отменили бы, а какую-то часть?

О. Будаева: Эта статья, она же частями идет. Вся 127-я, допустим, про усыновление, и там перечисляется, кто не может быть усыновителем. И, в частности, осужденные – они идут отдельно… у которых, неснятая, непогашенная судимость. А дальше, в этой же статье, следующая часть идет…

Корр.: Следующий пункт, да?

О. Будаева (продолжает): …У которых было возбуждено уголовное дело и прекращено по нереабилитирующим обстоятельствам. Вот эту часть надо убрать совсем. И, кстати говоря, постановление Конституционного суда… когда обращались в Конституционный суд, они, конечно, преследовали свои интересы… И Конституционный суд, естественно, исходя из тех интересов, которые преследовались заявителем, так и написал, что надо подходить индивидуально. А если бы заявители потребовали отмены этой статьи целиком, доказав, что она нарушает права и интересы, то вполне может быть, что Конституционный суд и отменил бы. Потребовал бы отмены этой статьи. Просто обращались по другому поводу.

Корр.: Понятно. То есть Игорь сейчас прошел стадию городского суда, который за три минуты подтвердил предыдущее решение…тоже отказал ему. Сейчас что бы вы ему посоветовали делать?

О. Будаева: По-хорошему, ему бы взять юриста и идти в Конституционный суд с требованием отменить эту часть этой статьи.

В капле воды, как известно, можно увидеть море. И на наш взгляд, ситуация, в которой оказался радиослушатель, достойна самого пристального внимания и рассмотрения депутатами Государственной Думы и Правительством Российской Федерации. Потому что получилось так, что внесенные в 2010-м году в Семейный Кодекс поправки, по мнению юристов, ущемляют права граждан, выразивших желание стать усыновителями, опекунами или приемными родителями.

В своем комментарии юрист Ольга Будаева упомянула школу приемных родителей, в которой она ведет занятия. В этой школе недавно побывала Ирина Поварова.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

СЕМЬЯ И ШКОЛА

Т. Саввина, преподаватель школы приемных родителей «Семейный круг»: У нас сегодня гости! Это наши выпускники. Вот сюда проходите, к нам, пожалуйста!

Выпускница: Не ожидали, что мы будем на сцене… (смущенно смеется)

Т. Саввина: Ничего, раз пришли – выступайте! (смеется) У нас все выступают. Давайте!

Выпускница: Мы закончили школу…

Другая выпускница (подхватывает): В декабре.

Выпускница: И все это время мы поддерживаем отношения.

Женский голос из зала: А вам удалось уже взять ребенка?

Выпускница: Мы в процессе…

Другая выпускница: В процессе, да.

Выпускник: Кружим, сужаем круги, так сказать.

Выпускница: Трудный процесс.

Второй выпускник: Мы сейчас тоже столкнулись с трудностями: нас отталкивает детский дом, за деток боремся. С Ольгой Васильевной Будаевой вот сейчас связываемся, будем бороться за детей.

Т. Саввина: Ольга Васильевна у нас нарасхват, да.

Н. Тарантова, преподаватель школы приемных родителей «Семейный круг»: Ну, оптимизма побольше!

Т. Саввина: Оптимизма побольше и уверенности, что все получится! И поддержка вокруг должна быть. И мы с вами рядом, поэтому мы всех победим, ребята.

Выпускники (одновременно, вразнобой): Да, да. Вот вам спасибо большое! Да, большое спасибо!

Выпускница (обращаясь к залу): Всегда, всегда вот эти люди – рядом. (поворачиваясь к Т. Саввиной и Н. Тарантовой) Спасибо вам большое! (снова залу) Ну а вам – вот просто бесстрашия, уверенности в себе и уверенности в том, что вы делаете. Это самое главное.

«Вот эти люди» – это коллектив троицкой школы приемных родителей с символичным названием «Семейный круг». Коллектив небольшой (всего 4 человека), но зато полностью состоит из людей, совсем не понаслышке знающих то, чему обучают. Например, у руководителя Юрия Миронова и его жены, преподавателя Татьяны Саввиной есть не только приемная дочка, но и приемный внук (их взрослая кровная дочь недавно усыновила мальчика). В семье другого преподавателя – Натальи  Тарантовой – 9 детей, шестеро из которых приемные. А уже знакомая вам Ольга Будаева успела вырастить пятерых детей и сейчас воспитывает приемную дочку.

Поэтому ничего удивительного нет в том, что за совсем небольшой срок (а «Семейному кругу» как раз в апреле исполняется 2 года) достижения школы впечатляют! Судите сами: проведено 10 курсов обучения, подготовлены 167 выпускников, многие из которых уже стали родителями для более, чем 50 малышей и подростков. И с одной такой семьей мы сейчас познакомимся…

Корр. (заходя в квартиру): Здравствуйте! (малышке) Привет!

Мария: Проходите!

Корр. (мальчику): Какой у тебя красивый автомобиль! Здорово! (машинка начинает заводиться) Ух ты! Он у тебя еще и быстрый! (ребенок что-то восклицает) Осторожно! А то авария будет… Привет!

Мария (сыну): Познакомься… Скажи, как тебя зовут.

Андрюша: Андрюша!

Корр.: А сестренку твою как зовут?

Андрюша: Алена!

Корр.: Алена… М-м.

Мария и Алексей живут в Новой Москве, в Троицке. Эта красивая молодая пара прошла обучение в «Семейном круге» одной из первых.

Корр.: Сколько лет Аленке?

Мария: Год и семь. Она у нас с двухмесячного возраста.

Корр.: О!

Мария: Да, практически с рождения.

Корр.: Где нашли-то сокровище свое?

Мария: Ну, нашли-то в Москве, хотя искали везде, даже в Архангельскую области ездили. (смеется) Так получилось, что абсолютно случайно, в Москве, и, причем, на тот момент от Аленки уже три пары отказались, почему-то она им не подошла.  Я вот сейчас смотрю на этого ребенка и думаю: идеальный по всем параметрам малыш!

Корр.: Вас ждал.

Мария: Да-да-да-да-да. Ну познакомились мы с ней… Андрюшка познакомился даже раньше, чем Леша. (смеется) Нам сказали быть в течение трех часов, иначе ее переводят в дом ребенка. Я мужу звоню, он с работы никак… и мы побежали с Андрюшей в Филатовскую больницу. И нам вынесли Алену, он на нее посмотрел… она вся в диатезе с ног до головы была… Конечно, вид не совсем «товарный» на тот момент. (смеется) Но, тем не менее, смотрит. Я спрашиваю: «Ну что, Андрюш? Как? Нравится сестренка-то?» – «Да, – говорит, – Нравится!» (обращается к сыну) Помнишь, Андрюш?

Андрюша: Да.

Корр.: А сейчас нравится?

Андрюша: Да.

Мария: Да, они так хорошо играют вместе. И гоняют здесь, и под одеяло заберутся, домики какие-то строят… Я думала, что разница в возрасте достаточно большая, и что у них интересов будет не очень много, но на самом деле как-то вот подстраиваются друг под друга, она мальчишеского много перенимает, и получается, что они вместе очень даже хорошо играют. (Андрюшка скачет по комнате, изображая лошадку)

Корр.: Ну замечательно! А проблемы какие-то были, с какими столкнулись до приема ребенка в семью, после?

Мария: Ой… Самые неожиданные, на самом деле… Потому что ожидали мы одного… что все это будет сложно: и сбор документов, и… я не знаю, может быть, у мужа какое-то другое ощущение… (смеется)

Корр. (поворачиваясь к Алексею): Кстати, да. Какое ощущение?

Алексей: Да нет… На самом деле, проблем-то особых и не помню… чтобы были с документами, или какие-то еще… То есть… (дети шумят, мама их успокаивает) Тут важно было даже не то, чтобы начать документы собирать, а именно прийти к этому решению. Это было сложнее.

Корр.: Вы вообще быстро пришли к решению?

Алексей: Постепенно. Во время обучения в школе… я туда шел очень скептически относясь к этой идее, потому что был…

Мария (одновременно): Но тем не менее добровольно!

Алексей: Был и страх… Да… и некоторые сомнения, но с каждым днем…

Корр.: А чего боялись? Какой страх?

Алексей: Неизвестности. Непонятно было. То есть… у нас в семье ни у кого не было приемных детей…  естественные переживания… А во время обучения в школе… нам рассказывали, как это все устроено, все факторы страхов и различных переживаний, все разложили по полочкам. Стало понятно, и решение принималось гораздо проще.

Корр.: Ну а скажите… Вот вы ходили в школу приемных родителей «Семейный круг». Вы ее случайным образом выбрали или были какие-то причины?

Мария: Я думаю, что определяющим фактором было, конечно, то, что школа была учреждена именно на базе содружества приемных родителей «Твердь». Что эти люди сами имеют приемных детей и, конечно, они не понаслышке об этом знают. Они такое нужное дело делают и совершенно бесплатно! Мало того, что они в принципе профессионалы и знают, о чем говорят, и направляют правильно… они еще и морально могут поддержать, потому что мы не просто ученики – мы как единомышленники были. Это было, конечно, тоже очень важно.

Корр.: А вы почувствовали вот это родство сразу, с первого занятия?

Мария: Практически да. Потому что атмосфера, какую они создают в школе, она сразу к этому располагает, что очень доверительное общение получается.

Как же удается преподавателям школы создать такую теплую, семейную атмосферу? Ведь большинство людей, пришедших учиться,  изначально незнакомы друг с другом. Давайте заглянем на первое занятие нынешней, 11-й по счету группы…

Т. Саввина: Значит, сейчас вам предстоит познакомиться друг с другом. Вы сейчас разобьетесь на пары. Естественно, муж с женой не знакомится, а знакомится с другими… (смех в зале)

Ю. Миронов: Вы уже это сделали…

Т. Саввина: Вы уже знакомы, да. Найдете себе пару, любого человека. Вот сейчас Наталья напишет вам такой маленький план, по которому вам нужно будет поговорить друг с другом, а потом рассказать всем, что же вы узнали друг о друге. Надо спросить, (слышно, как Наталья Тарантова пишет список вопросов на доске) там, как его зовут, где он работает и его увлечения, что-то о его семье, и сказать, зачем сюда пришли… там, хочу усыновить девочку трех лет с голубыми глазами, блондинку… или, там, у нас уже есть ребенок, мы берем над ним опеку, это мой внук и так далее. Просто кратко, то есть не надо рассказывать историю своей жизни, на это мы вам дадим пять-семь минут – поговорить, друг другу рассказать… Задача в чем? Потом вы будете рассказывать о своем партнере: представляю я Наташу, Наташа – меня. Вот это важно. Как раз все познакомимся, узнаем, кто мы, откуда, как нас зовут. Значит, сейчас можно встать, выбрать себе пару, выйти в коридор или здесь где-то посидеть, пять-семь минут…

 Удивительно, но такое простое задание сразу меняет все! На лицах появляются улыбки, исчезают зажатость и смущение. Теперь эти люди уже не чужие друг другу – они познакомились, они начали общаться. С этого момента занятия становятся интерактивными.

Н. Тарантова: Давайте тогда пары, которые будут друг о друге рассказывать, встают, чтоб понимать, о ком мы говорим.

Т. Саввина: Угу.

Женский голос: Настя, муж Андрей, сейчас она с шестилетней дочкой сидит. Как дочка родилась – сразу же ушла с работы. Хотят усыновить девочку, которая осталась одна у знакомых. Знакомые умерли. Вот они хотят ее взять к себе, и с этой целью пришли в школу. Увлечения – спорт, путешествия.

Т. Саввина: Спасибо.

Мужской голос: Наталья, муж Владимир, имеют двоих детей – мальчик год и три, девочке пять лет. Муж работает, Наталья сидит дома и учится, получает второе высшее образование. Пришли за девочкой, пяти-шести лет.

Т. Саввина: Угу, спасибо.

Пройти обучение в этой школе приемных родителей решили самые разные люди: совсем молодые и преклонного возраста, супружеские пары и самостоятельные мамы, многодетные родители и те, у кого детей пока нет. Среди слушателей нашлась даже семья, которой, казалось бы, обучение уже и не нужно…

Женский голос: Это Галина. Первое образование – врач-педиатр, второе образование – врач-психотерапевт.

Т. Саввина (с улыбкой): Очень нужный нам специалист! (смех в зале) Записывайте координаты! (смеется вместе со всеми)

Женский голос продолжает: У нее трое детей: двое родных (сын 24 года, дочка 11 лет) и усыновленный – два с половиной годика.

Т. Саввина: То есть она из наших уже…

Тот же женский голос: Тут просто не проходили школу приемных родителей…

Т. Саввина (одновременно): А нужно… Правда, Галя?

Галина: Да, нужно.

Т. Саввина: Спасибо большое, интересно. А сейчас продолжим наше занятие и поговорим о том, откуда берутся дети в детских домах. Сейчас у нас такой будет мозговой штурм. Вот вы все идете за детьми, да? Разного возраста… Как вы думаете, откуда же берутся эти дети? Кто их родители? То есть вы нам сейчас рассказываете ваши мысли, а мы их так группируем, объясняем, кто, откуда и почему. (видит в зале поднятую руку) Да?

Мужской голос: Отобранные…

Т. Саввина: Почему отобранные?

Тот же мужской голос: По социальным… социальное сиротство. Алкоголизм, там, или… нищета, не знаю…

Т. Саввина (одновременно): Ну то есть, да, социальные…

Женский голос: Больше процент, наверное, – тех, которые при живых родителях.

Т. Саввина: Социальные сироты, правильно. Вот сразу – кто они?

Н. Тарантова (одновременно): Откуда они берутся?

Женский голос издалека: Из семей…

Т. Саввина: Какие семьи?

Голоса из зала (вразнобой): Неблагополучные. Из семей, которые признали неблагополучными. Алкоголики…

Т. Саввина: Асоциальные семьи. А почему они неблагополучные? Что они там делают, эти семьи?

Голоса вразнобой: Алкоголь… Наркотики… Мало внимания уделяют детям…

Т. Саввина (одновременно): Алкоголь, наркомания. Да?

Женский голос: Да.

Т. Саввина: Что еще у нас там? Бродяжничество там иногда.

Н. Тарантова: Еще жестокое обращение…

Женский голос: Да, жестокое обращение.

Т. Саввина: Жестокое обращение, да. То есть когда детям угрожает опасность… их не кормят, не поят, за ними не ухаживают, не воспитывают. То есть дети сами по себе, есть угроза жизни. То есть это социальные сироты, это дети – сироты при живых родителях. Следующая категория…

Голоса из зала: Отказники, отказники.

Т. Саввина: Отказники, да. Это отдельная категория…

Н. Тарантова: Откуда они?

Женский голос: Малолетние мамы…

Т. Саввина: Малолетняя мама, может быть, отказалась. Так, еще?

Другой женский голос: По здоровью какие-то дефекты врожденные…

Т. Саввина: То есть ребенок-инвалид, от него отказываются, да?

Н. Тарантова: Проблемы со здоровьем?..

Женский голос: Да.

Т. Саввина: Бывает такое, да. Еще?

Женский голос из зала: Родственники против.

Мужской голос из зала: Часто – дети мигрантов.

Т. Саввина: Дети мигрантов, да.

Н. Тарантова: Ну и в том числе – социально-неблагополучные семьи, потому что там тоже много отказов.

Т. Саввина: Да. Еще?

Мужской голос: Просто сироты. Когда вообще никого нет.

Т. Саввина (одновременно): Просто сироты, да. То есть сироты, у которых родители погибли, умерли, у которых реально нет родителей. В любом возрасте это может быть. В пять, в десять лет…

Н. Тарантова: Но родители умирают также и в неблагополучных семьях тоже. Очень часто приходите – ой, круглый сирота, родители умерли… Начинаете копать, что там с родителями было, а родители умерли от алкоголизма.

Т. Саввина: Да. То есть понимаете, что это все равно как бы…

Женский голос: Автомобильные катастрофы сейчас очень часто, кстати…

Т. Саввина: Ну, понимаете, когда катастрофы, родственники забирают таких детей. А мы говорим о тех, которые в детских домах живут. А этих детей не забирают родственники, потому что там и родственники, как бы, не в состоянии…

Н. Тарантова: Ну, кто боится, у кого тоже куча всяких мифов, страхов…

Т. Саввина: Тоже поговорим, почему столько детей с родственниками – с приличными, причем, с обеспеченными – живут в детских домах.

Н. Тарантова: Еще есть одна группа…

Т. Саввина (подхватывает): Довольно-таки многочисленная…

Н. Тарантова (продолжает): …Это дети, которые временно воспитываются в детских домах по заявлению матери…

Т. Саввина (одновременно): По заявлению родителей. То есть временно находятся в учреждении. Просто можно написать заявление: «Нет работы…», сдать ребенка…

Мужской голос: Пагубная практика.

Женский голос издалека: И это «временное» длится годами…

Т. Саввина: Это «временное» – да, может длиться годами, к сожалению. Иногда их забирают домой на выходные, а иногда не забирают, то есть это те же самые сироты…

Женский голос из зала: А они же не подлежат усыновлению?

Т. Саввина: Они не подлежат усыновлению, вот что самое печальное! То есть мама может приходить раз в год, а ребенка взять вы не можете этого. Это так. Вот с этим тоже сейчас борются, с такой практикой. То есть одно дело, когда мама заболела, что-то там временное – ребенка поместили, и нет родственников. А другое дело – когда он там годами проживает и не имеет никакой возможности жить по-другому. Теперь давайте подумаем: в процентном соотношении каких детей больше всего в учреждениях?

Н. Тарантова: Какой группы?

Голоса из зала: Первой. Социальные сироты. Первой.

Т. Саввина: Первой, правильно. Продвинутая группа у нас!

Н. Тарантова: Сколько примерно?

Т. Саввина: Примерно 60 процентов этих детей. Все остальные распределяются примерно одинаково. Как вы думаете, почему вам это вот сейчас показываем и рассказываем? А потому, что уже нужно избавляться от своих мифов – какие дети в детских домах, откуда они там… То есть детей профессора и балерины там нет. (смех в зале) Понимаете? Дети – в основном, из асоциальных семей, и это вы должны понимать. Все проблемы, которые будут  – это и проблемы прошлого, проблемы нахождения ребенка в учреждении, проблемы со здоровьем – это все будет присутствовать. То есть если вы пришли за сказкой, то вы пришли не сюда. Здесь будет такая быль…

Шепот из зала: Страшная!..

Т. Саввина (с улыбкой): …Иногда страшная, иногда жестокая, иногда веселая – обхохочешься – но, как бы вот, всегда нескучно, в общем-то, жить! Поэтому иллюзии свои забывайте, в жизни все совсем не так. Все – начиная с младенцев и кончая детьми постарше – испытали очень большие трудности в своей жизни, да. Наши дети иногда пережили то, что нам с вами за всю жизнь не пережить и не увидеть. Волосы встают дыбом, когда слушаешь эти разговоры об их прошлом. Поэтому понимайте, с чем придется столкнуться. К этому нужно быть готовыми.

Мария и Алексей, с которыми мы вас уже познакомили, убедились в справедливости этих слов, когда принесли домой крошечную Аленку.

Корр.: Сразу привыкли друг к другу или была какая-то адаптация?

Мария: Ну… Аленка-то, несмотря на то, что она, в общем-то, была новорожденная… депривация уже была достаточно сильно выражена… в два месяца она не признавала руки, не засыпала на руках, ее невозможно было укачивать… Ну они там все, в общем-то, не плачут… понятно, по каким причинам… и вот первые несколько дней дома мы ее вообще не слышали, а потом… у нее начался плач, она начала о себе заявлять. Но при этом я ее успокоить ничем не могла абсолютно, потому что она руки не признавала, поносить ее, покачать не разрешала… И вот как начинает кричать – не знаешь, чего делать. Ну и мне было тяжело, у меня адаптация была, потому что, все-таки, когда ребенок свой, ты знаешь, как его утешить, на ручки взял… когда вот прямо совсем, вот только что родился… То, конечно, это все помогает. А когда рядом с тобой находится ребенок, и ты не знаешь, как его утешить, а он кричит… Первое время, конечно, было тяжеловато, очень сильно раздражал даже вот этот крик… Но потом какой-то порог был пройден, причем, достаточно быстро, за пару недель, и все – такое принятие ребенка получилось. У Андрюшки я вообще не видела никакой адаптации, абсолютно. Он с таким вниманием подходил к ней, он перецеловывал пальчики, он играл с ней, игрушками над ней тряс, так что… И, причем, он был единственным ребенком в семье, ему четыре с половиной года на тот момент было, все внимание ему. И… думала, что, все-таки, ему будет тяжело перестроиться, когда появился еще малыш… Но на самом деле – нет. У них с Аленкой сразу все сложилось, прямо сразу. Он ее и оберегал, и играл с ней, и настолько мужественно себя вел, настолько по-взрослому, что я даже не ожидала такого взрослого, зрелого поведения от ребенка.

Корр.: Идеальный старший сын.

Мария: Да-да-да-да. Ну он проникся. Мы на самом деле его в известность практически сразу поставили. Хотя меня родственники наши убеждали, что это будет для него таким неблагоприятным фактором, что он потеряет и пострадает от этого решения, но я сейчас понимаю, что он обрел столько, сколько мы бы, наверное, не смогли ему дать, сколько дала ему сестра все-таки.

Корр.: Алексей, а вы помните свое первое впечатление, как дочку увидели?

Алексей: М-м… Сложно сказать. Да, наверное, помню. Тогда, конечно, не впечатлила абсолютно. (смеется) Ну, в принципе, я же понимал, что – да – она сейчас находится в таком  учреждении… ни ухода, ничего… Я ведь видел, в каком состоянии дети там находятся, и какие они становятся, когда попадают в семьи… Поэтому, в общем-то, с пониманием смотрел. А ощущения… не знаю… Взгляд понравился… два уголька смотрели. То есть сразила дама. Ну а потом понеслось, поехало, и уже не задумывался о своих впечатлениях на тот момент.

Корр.: А где видели-то, какими дети становятся?

Алексей: А приходили в школу. С родителями. Вместе беседовали. То есть был абсолютно живой опыт общения как с ними, так и с детьми.

Мария: Ну на самом деле, если сказать о встречах, то наша школа приемных родителей приглашала очень много людей… ну, и профессионалов в области сиротства, и общественных деятелей, и были очень известные приемные родители, и встреч было много. Приезжали люди, и приезжали со своими детьми, и кровными, и приемными, и мы видели, что ничего страшного в этом нет. Когда видишь вот такие живые примеры, что не просто даешь свою любовь ребенку, но еще и получаешь, и какая отдача от этого! Мы потом, конечно, на собственном опыте это все тоже испытали, потому что сколько нам дала Алена, это ну просто не передать словами! Для Андрюшки она сделала вообще невозможное, мы бы никогда не смогли дать ему, сколько дала она. Она из него вообще другого человека сделала, который может заботиться, который может защищать… (в сторону, расшумевшемуся Андрюше) Андрюшечка, потише, потише, пожалуйста! (снова поворачиваясь к корреспонденту) …Который может уважать какие-то желания … И для нас тоже, потому что, на мой взгляд, так она очень нас сплотила.

Корр.: Алексей, а вы помните, как изменились ваши мысли, ваши ожидания, может быть, как раз опасения, в процессе обучения?

Алексей: Ну, первые моменты – скептически. Потом появился интерес, желание, ну и, в конце концов, уже убежденность, что – да – мы идем (смеется) брать малыша. То есть, вот так они менялись.

Корр.: А почему… Почему вообще решили брать малыша? Чья была идея?

Алексей: Ну вообще… изначально хотели больше детей. Не хотелось, чтобы сын рос один в семье. Я рос, и я знаю, что это такое, мне всегда хотелось, чтобы у меня были братья, сестры… Но не получилось. Теперь у Андрюшки есть гораздо больше.

Корр. (со смехом): Исполнилась детская мечта?

Алексей: Да, да.

Мария: Да-да-да. На самом деле, мне кажется, это даже не сама первопричина, потому что Андрюшка-то у нас кровный ребенок, и я думаю, что у нас будут еще кровные дети… а причина  для меня была в том, что в возрасте, наверное, 12-13 лет я оказалась в больнице, и так сложилось, что там я была одна в палате, и ко мне подселили двух малышей. Два братика, полтора и три года. У них мама насмерть отравилась алкоголем, и они ждали распределения в дом ребенка. И я с ними провела две недели в одной палате. Ой… (сдерживая слезы) Даже тяжело об этом рассказывать… Ну, понятное дело, что там через две недели расставаться было очень сложно. Ну, в 14 лет я их, конечно, не могла себе оставить.

Корр.: Но запомнилось. Да?

Мария: Да… Двадцать лет прошло, сейчас это уже взрослые дяди. Но запомнилось. И желание, и идея такая, что, вот, когда-нибудь у нас будет приемный ребенок, она, в принципе, была всегда. И тут однажды муж, в очередной раз видя, как я смотрю передачу на эту тему, подошел и сказал: «Ну а почему бы и нет?»

Корр. (Алексею): Ну не жалеете?

Алексей: Не-ет, вы чего. Замечательно, по-моему, все.

Думаю, вы заметили, что даже сейчас, спустя много лет, Мария не может спокойно вспоминать об осиротевших малышах, с которыми ненадолго свела ее судьба. Именно это острое чувство сострадания привело в итоге Марию (а вместе с ней – и Алексея) к усыновлению. Наверное, поэтому Татьяна Саввина и Наталья Тарантова считают эмоции и переживания своих учеников важной частью занятий.

Т. Саввина: Вот мы очень трудно вытаскиваем свои чувства, да? Мы говорим о том, что делать, о чем мы мыслим, о чем думаем. А давайте поговорим о том, что мы чувствуем! Это очень важно – пропустить нам весь наш курс через сердце, через душу. Иначе не получится. Поэтому мы очень много говорим о чувствах. Какие у вас чувства возникают, когда вы видите вот эту картину? Ну, по очереди озвучьте, кто что чувствует.

Женский голос: Я чувствую… Я вижу правду, я это знала, в принципе.

Т. Саввина: Хорошо. Что-то, какое-то чувство есть? Желания какие-то? Жалость?

Татьяна показывает на только что составленный список «Кто живет в детских домах?».

Женский голос: У меня негодование по поводу последнего пункта.

Т. Саввина: То есть негодование вот на этих родителей, которые сдают детей?..

Мужской голос: Наверное, немножко удивление по поводу такого большого процента…

Т. Саввина: Удивление… Цифры удивили, да? А вы думали, что сирот больше, да?

Мужской голос: Я думал, первая группа немножко поменьше будет.

Женский голос: Чувство жалости, сердечной боли, печали…

Мужской голос: Удивление последним пунктом.

Другой женский голос: Чувство сострадания и желание сделать счастливым, и нормальную жизнь подарить хотя бы кому-то из этих детей…

Т. Саввина: Хотя бы одному, да?

Еще женский голос: Из-за этого хочется взять их как можно больше… (смех в зале) Чувство страха, что…

Т. Саввина: Спасти мир… Не будем спасать мир…

Тот же женский голос (со смехом): Но хочется!

Т. Саввина (продолжает): …Будем потихонечку, ладно? А то у нас есть уже такие случаи, когда начали спасать мир и сломались. Не надо!

Все тот же женский голос: Нет, вот этого я и боюсь.

Т. Саввина: Берем по одному, постепенно…

Н. Тарантова: И смотрим, что будет. (смеется)

Т. Саввина (одновременно продолжает): …Смотрим, что будет. Силы есть – идем за следующим. Но спасти, когда вы там, в учреждении, хочется их всех, всех забрать. Это понятное чувство. Но тут нужно себя вот тормозить, потому что вы-то – не железные. Вам нужно очень много сил на всех: еще и на своих детей, кровных, еще приемные, и себя… о себе думаем. Хорошо, дальше!

Мужской голос: Жалость, желание помочь, страх масштаба и большое удивление, что такой большой последний пункт.

Т. Саввина: Угу, спасибо.

Другой мужской голос: Больно на это смотреть, да.

Женский голос: Есть желание уменьшить это количество вообще.

Т. Саввина: Желание уменьшить… Давайте! Мы-то сюда для этого и пришли – уменьшить количество детей-сирот.

Женский голос: Да.

Пройдет совсем немного времени и планы многих сегодняшних учеников школы приемных родителей осуществятся: они найдут своих приемных детей, а еще несколько обездоленных ребятишек станут мамиными и папиными. Как это уже случилось с маленькой Аленкой, дочкой Марии и Алексея!

Мария (Аленке): Котенок, котенок!

Корр.: Андрюшка-то где?

Аленка: Там!

Корр.: Там?

Алексей (со смехом): Все знает!

Детский голос: Ку-ку!

Алексей: Ку-ку! Где Алена? Куда пропала?

Андрюша: Вон там Алена!

Алексей: Вот Алена!

Аленка: Ку-ку! (все смеются)

Андрюша (нежно обнимая сестру): Кукушка моя! Кукушка моя! (счастливый детский смех)

 

Продолжение следует…

Как приятно слышать счастливый детский смех! А чтобы он звучал как можно чаще, в эфир снова и снова выходит наша самая главная рубрика:

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

У микрофона – Оксана Тиме.

С полуторагодовалой Тоней мы познакомились в одном из московских домов ребенка. Темноглазая девочка настороженно следила за работой фотографа, крепко держа за руку воспитателя.

Воспитатель: Смотри… (в сторону) на дядю смотрит…

Тоня: Дядя!

Воспитатель 2: Угу. Дядя! Хороший дядя!

Воспитатель: Фотографирует…

Воспитатель 2: Красивая девочка у нас, да? Тоня.

Корр.: Тонечка вообще, да…

К сожалению, когда очередь фотографироваться дошла до Тонечки, малышка испугалась еще сильнее и горько расплакалась.

(Тоня плачет)

Воспитатель (Тоне): Тонечка! Садись! Садись! (Тоня продолжает всхлипывать, играя в пирамидку)

Воспитатель 2: А сейчас мультик я тебе включу! Будешь мультики смотреть у нас? (фотограф подходит ближе, Тоня снова начинает испуганно плакать)

Фотограф: Я приближаюсь, а она…

Воспитатель: Собирай пирамидку, собирай. Снимай колечки. Так она все понимает. Она интеллектуально, как бы…

Корр.: Сохранна?

Воспитатель: Сохранна. Да, да.

Тонечку увели в группу, а мы решили расспросить о ней логопеда Ирину Кузнецову:

Логопед: Девочка у нас с февраля месяца. Очень тревожная, очень плаксивая первое время была… Но девочка развита достаточно хорошо, у нее речь активная в виде простых слов, она хорошо отраженно повторяет отдельные слова, все понимает. Выполняет различные просьбы, инструкции. Знает свое имя. Хорошо играет с игрушками, любит играть с куклами: кормит, поит, качает их, катает в коляске. Девочка подвижная, хорошо занимается на физкультуре, музыкальная, танцует, танцует в паре уже. Поет разные песенки, припевает: «Ля-ля!»

Корр.: Но у нее только пока «ля-ля», да?

Логопед: Да, «ля-ля» только пока, да. Потому что облегченные слова, поэтому «ля-ля». Ну, любит рассматривать книжки, различает картинки, знает очень многие предметы и соотносит их с действительными предметами.

Корр.: Усидчивая?

Логопед: Усидчивая, да. Усидчивая, любознательная. Самостоятельно кушает, пьет из чашки. Достаточно сформированы навыки опрятности. Сон у нее бывает непродолжительный, но это связано с ее общей тревожностью. Но я думаю, что обстановка изменится, и она станет спокойной, эмоциональной и общительной.

Мы очень надеемся, что Тоня – маленький испуганный воробушек –  обретет уютный, безопасный дом, в котором сможет почувствовать себя уверенно и спокойно.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?