День защитника Отечества. В юбилейный год Великой Победы эти слова звучат по-особенному. Мы от души поздравляем с праздником наших дорогих ветеранов и всех, кто с оружием в руках защищал и защищает нашу страну! А еще – тех, кто, может быть, не совершил ни одного военного подвига и совсем не считает себя героем, но каждый день, буднично и рутинно, защищает от любых невзгод свою семью. Мы говорим о папах. О настоящих папах, которые не боятся принимать решения и брать на себя ответственность за всех, кто слабее, на том простом основании, что они – мужчины.

Сегодня Ирина Поварова расскажет об одном таком настоящем мужчине и настоящем папе.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

МУЖСКОЕ ДЕЛО

Пролог

Летом прошлого года я побывала в Хакасии – ездила в командировку. И там познакомилась со многими замечательными людьми: с детьми, которые ждут родителей, и со взрослыми, которые помогают их найти. А еще – с семьями, которые уже стали родными для ребятишек из детских домов республики. В доме Сергея и его жены Надежды нас первыми встретили двое мальчишек и… сотрудники отдела опеки, которые тоже пришли в гости.

(При входе в дом все здороваются)

И. Таболич, начальник отдела опеки и попечительства: Мальчишки нам сейчас такую потрясающую песню спели.

Корр.: Да-а?

А. Дягилева, специалист отдела опеки и попечительства: Про папу.

И. Таболич: Мы просто в восхищении!

Надежда: Я просто рассказывала – у мужа день рождения был, и они втихушку… я не слышала, когда они готовились… И они спели! Мы вообще в шоке были.

Корр.: А может, еще раз споете?

И. Таболич: Давайте, спойте еще раз!

Егор (весело): Еще раз?

Надежда и гости наперебой: Давайте, давайте!

Витя: Давайте!

(Витя и Егор поют)

Давным-давно известно –

У каждого друзья.

Без них неинтересно,

Без них никак нельзя.

Сосед имеет друга,

А с ним и вся семья.

А мне дороже папа,

Мы с папою друзья!

Припев:

Мой папа хороший!

На папу очень-очень я похожий.

Он сильный и смелый,

Находчивый, веселый и умелый.

1. Создать семью

Витя и Егор – двое из одиннадцати приемных детей в этой абаканской семье. От Надежды и Сергея я с удивлением узнала, что инициатива стать приемными родителями принадлежала не маме, как это бывает чаще всего, а папе. Конечно, мне стало интересно, почему он принял такое решение.

Сергей: Понимаете, получилось так… Семь лет мы жили с внуками. Мама (кивает на жену)  у нас ложилась и вставала с внуками. А потом получилась такая неприятность, что невестка решила жить отдельно и запретила с ними не то что встречаться, а даже и смотреть на них. Ну и тут как-то приезжаю из командировки, а мама (опять кивает на жену) одевается. Я говорю: «Что случилось?» Она: «Ну поехали! Я узнала адрес, где они живут. Ну хоть из-за уголка… поедем посмотрим…» Ну чувствую – уже все, на пределе мама. Я говорю: «Подружка, поехали – я знаю один адресок…»

Надежда: Я говорю: «Куда?» – «Бери документы, пойдем». Ну взяла. И мы пошли в отдел опеки. Для меня это было… ну я не знаю… это был шок! Я никогда об этом даже не думала – чтобы взять чужого ребенка. (улыбается) Ну вот, написали заявление, все что надо прошли (комиссии, там, все…) и семь лет назад взяли Нику …

Сергей: Нику забрали (голос малышки одновременно: «Ника»), и сразу у нее день рождения. И мы специально клоуну позвонили… она не знала, что такое праздник, что такое день рождения. А тут с клоуном, там, все это… (вздыхает)

Корр.: А сколько ей тогда было?

Надежда: Шесть. Тяжело мне было с ней… Во-первых, эмоционально она была до того замкнутая! Ребенка несколько раз кидали: бабушка одна, дедушка, мама, папа бросил, потом еще одна бабушка… То есть ребенок вообще никому не верил, у нее истерика на истерике была. Вот уложу ее спать и думаю: «Да что же я сделала?..» А потом думаю: «Стоп! Неужели я к ребенку не могу найти подхода?» Думаю, начну по-другому. Как-то стали налаживаться отношения. Но, правда, все это у меня на нервах, все это… Я такая взбудораженная была, ну а сейчас она у меня – первая помощница и с первоклашками (с Егором, с Соней) помогает: в школу водит, из школы забирает (когда возможно, конечно) и дома очень хорошо помогает.

Корр.: Но вы планировали, что потом будете как-то расширяться?

Сергей: Нет.

Корр.: Нет?

Сергей: Не-а!

Надежда: А потом у Сергея умер брат, а перед смертью он написал письмо – найди, говорит, мою дочку. Мы начали искать, и оказалось, они в черногорском детском доме, и их уже трое, все от разных пап – Снежана, Анжелика и вот Настя старшая. (вздыхает) Мы их смогли забрать только через восемь месяцев – вроде бы там какой-то папа их хотел забрать, но оказалось, что нет. Мы поехали, забрали их троих. А перед этим я вижу сон, как будто мы заходим в детский дом… я ни разу в этом детском доме в Черногорске не была… длинный коридор и с правой стороны как бы у косяка стоит девочка… черноглазая, волосы такие темные, распущенные… и так приветливо смотрит, главное – улыбается, и вот у нее в глазах какая-то надежда. И я еще встала… девчонок-то мы не видели ни разу… встала и Сергею рассказываю, говорю: «Наверное, мы не ограничимся этими тремя…» Он говорит: «Чего такое?» – «Какая-то черненькая, – говорю, – еще девочка…» Мы приехали, познакомились с этими девчонками, они пошли собирать вещи, а я выхожу в коридор – и вот в дверном проеме стоит Жанна! Вот именно в такой позе, в какой я ее видела, черноглазая вот такая. И она около меня круги нарезает-нарезает: то одну куколку принесет, то медвежонка: «Девчонки уходят, давайте я хоть вот это дам, вот это…» Я говорю: «Да у нас игрушек много». Она ничего больше мне не сказала, а когда приехали домой, а мы забрали их 27 декабря, Настя говорит: «Тетя, можно…» (она сначала меня тетей звала, полтора года; эти-то, маленькие, сразу начали мамой звать, а Настя полтора года звала тетей, а потом как-то вот сразу…) «Можно, – говорит, – мы на мартовские каникулы возьмем Жанну?» Я говорю: «Ну только на каникулы». Взяли мы Жанну, а она к папе на коленки забралась: «Папа!» Я говорю: «Жанночка, мы договаривались, что ты у нас только на каникулы». А она: «Ну и что, можно я буду папой-мамой называть?» И все, и это вот так вот завертелось, а потом и говорит: «Ну пожалуйста! Мне так не хочется уезжать в детский дом. Можно я тоже у вас останусь, буду вашей дочкой?» (вздыхает) Сергей сидит, желваки заходили: «Да бог с ним! Где четверо, там и пятая». Осталась Жанна у нас.

Корр.: А это когда было?

Надежда: Это было… четыре года назад.

Корр.: И сколько им тогда было?

Надежда: Ну Жанне сейчас 15… тогда 11 ей было. А потом Настя летом приезжает такая вся возбужденная, я говорю: «Насть, чего случилось?» – «Мама! Ты помнишь, я тебе рассказывала – Наташа, Алена и Витя оказались в детском доме, что у них папа погиб, а мама сразу их сдала в детский дом?» Я говорю: «Ну помню». – «Я вот Наташку сейчас видела. Они здесь, в абаканском детском доме живут». Я говорю: «Вы ж дружили. Приглашай их в гости, пусть по выходным приходят. Если разрешат – с ночевкой пускай приходят. Общайтесь, я ничего против не имею». Они стали общаться. Месяца три, наверное, дружили… Наташа прилетает такая вся зареванная, вообще слова сказать не может. Я говорю: «Чего такое случилось?» Она: «Вот!» – газету дает. А там, значит, предлагают в семью всех троих. Я говорю: «И чего ты плачешь? Ну заберут – вы все трое будете…» – «Нет, забирают только Алену с Витей, а меня заставляют написать заявление, чтобы я дала согласие. Я, – говорит, – большая, меня никто не возьмет уже». А Наташе было уже почти 14. Мне так ее жалко стало! Я говорю: «Ну папа приедет – чего-нибудь, может, придумаем». Папа приехал – Наташка сразу к нему: «Ну чего делать, дядя Сережа?» Он говорит: «Где пять, там и восемь!» Я говорю: «Сережа! Ты обо мне подумал?!» Он: «Ничего, мать, как-нибудь справимся». Я была, конечно, в шоке. Ну, Аленка-то была у нас в гостях, а Витю мы ни разу не видели. И вот когда я пришла забирать их – папа был в поездке, а я пришла в детский дом за ними – и Витя увидел меня и говорит: «Это ты теперь моей мамой будешь?» (с улыбкой) А вы видели, какие у него глазищи, да? Вот эти вот глаза распахнул! Я говорю: «Да. Если ты хочешь, буду мамой». Он прижался! Вот до того прижался! И говорит: «Ты лучше всех на свете будешь!» (еле сдерживая слезы) Это вот… не знаю… (всхлипывает с улыбкой) Наверное, слишком много эмоций… ну вот так восемь человечков у нас получилось. Живем-живем… Как из отдела опеки или какая-нибудь проверка – Витя говорит: «Мне плохо дома. Плохо с девочками. Мне нужен братик, вот тогда я счастливый буду». Ну что? Ну вроде бы как восемь человек только может быть приемная семья… А нам дали разрешение, чтобы ребенку было комфортно, взять мальчика. Вот, Егора. А Егор – с Соней, сестренкой. Ну ладно, разрешили нам Егора с Соней забрать. А мама уже успела родить Нину от другого папы. Нам звонят через год – год ребятишки прожили у нас – и говорят: «Мы у вас из семьи изымаем Егора с Соней». Я говорю: «Как? Есть на то причины, что ли?» – «Да, причина, – говорит, – очень веская: у них объявилась сестренка». Я говорю: «Нет! Егора я ни за что не отдам, потому что они с Витей уже братья не разлей водой. Ну а Нину – поедем тогда, посмотрим». И мы как поехали, увидели Нину – и сразу забрали! И босиком, в одном только платье в июле-месяце… (смеется) вот так Нину привезли! Ну она три месяца у нас ни папу, ни деда вообще никак не признавала – она боялась, у нее сразу такая мимика на лице: вроде она боится… вот так ручонками закрывается… У нее папа лишен прав за жестокое обращение, бил ребенка. У нее даже ссадинки такие остались, шрамики – и на попе, и на спинке. Вот. А потом потихоньку-потихоньку завоевали доверие, а сейчас – вот видите как! (улыбаясь, смотрит на Нину, которая капризничает, потому что хочет на ручки к папе)

Корр. (посмеиваясь): Капризулька какая стала!

Сергей: Ой! Не знаю… Душа моя! (берет малышку на руки, обнимает)

Корр. (со смехом): Это видно! Но она тут, по-моему, всеобщая душа.

Сергей: Да, практически да!

Корр.: И любимица!

Сергей: И любимица всех, да.

Корр. (одновременно): Самая маленькая…

Сергей (с улыбкой): Это вообще! Ужасть ходячая! (помолчав, понижает голос) Она мне очень трудно досталась… (слышно, как Ниночка что-то говорит) Мы ее когда забирали из садика… ну, социальный садик… на ней синяки и шрамы еще были… папу лишали родительских прав за жестокое обращение к ребенку… Представляете, что это такое?

Корр.: Это же она такая малявочка была…

Сергей: Да.

Корр.: Сколько ей было?

Сергей (Надежде): Мам, сколько было Нине? Мы забрали ее…

Надежда: Мы в июле ее забрали, а в октябре ей два годика исполнилось.

Корр.: Ужас какой…

Сергей: Ну и сколько она в садике была? В социальном-то, в приемном?

Надежда: Ну она полгода там, наверно, пробыла.

Сергей: И вот она так трудно мне досталась: только в комнату захожу – она сразу пряталась от меня. Зато сейчас! (весело смотрит на дочку)

Корр.: Да, чуть что – сразу: «Мой папа!»

Нина: Папа!

Сергей (гордо): Мой папа!

2. Воспитать детей

И действительно – пока мы разговаривали, Ниночка все время крутилась возле Сергея: то забиралась к нему на колени и доверчиво обнимала ручонками, то бегала вокруг и напевала песенку про папу. Папа таял от удовольствия, а старшие дети поддразнивали малышку.

Настя: Мой папа!

Нина: Мой папа! (все смеются)

Надежда: Вроде с рук папы только хотела уйти.

Сергей (весело поддразнивая Нину): Съем! Съем!

Нина (хнычет): Па-а-па! Нет!

Сергей: Съем!

Настя: Мой папа!

Нина: Мой! (Сергей смеется) Мой! Мой!.. (все смеются, Нина обижается)

Сергей: Да твой, конечно, солнышко мое!

Впрочем, дразнятся старшие все-таки редко. А вот во всеобщей любви маленькая Нина купается постоянно.

Сергей: Наташа получила стипендию первую – маме цветы, значит, а Нинке курт

ку! Я говорю: «Почему Нинке?» – «А кому я еще должна брать?» (смеется вместе с корреспондентом) А вон у нее гардероб лежит!

Корр.: Ну я же говорю – любимица общая!

Сергей: Да!

Корр. (весело): Ой, забалуете вы ее!

Сергей: Не. Знаете, я прочитал такую вещь… Конфуций сказал: «Балуйте детей, потому что неизвестно, какая будет у них взрослая жизнь». Какая ей досталась жизнь?

Корр. (со вздохом): Ну да, начало у нее было грустное…

Сергей: И самое интересное, что у нее иногда это вылезает.

Корр.: А как это проявляется?

Сергей: Ну как? Вот ночью ревет белугой: «Мама-мама-мама-мама!»

Корр.: Снится что-то…

Сергей: Все равно вот как бы оно ни было, какой бы человек маленький ни был, это где-то, где-то, где-то там – все равно это остается. У нас Ника – ее… по-моему, три или четыре раза и мама, и бабушка оставляли в детском доме. Заберут, поживет какое-то время – приведут: «Ну ты вот здесь недельку побудь», – и она там живет. У нее вот этот страх, что ее бросят,  остался до сих пор! Понимаете? Отправили мы ее в «Артек»  отдыхать (у меня с работы дали путевки). Она через неделю звонит: «Вы меня заберете отсюда?» Ну тут я маленько так это… пошутил, говорю: «Слышь, а как я тебя заберу оттуда? Далеко!» Я слышу, у нее истерика начинается – я говорю: «Ник, ты подожди! Ты меня выслушай! Я не смогу, как в «Салют», приехать на машине. Ты туда на чем уехала?» – «На поезде-е-е!!!» – «Вот на поезде назад и приедешь». Видимо, до нее… она переварила… вот…

Корр.: Видимо, успела испугаться, что совсем не заберут…

Сергей: Да, вот именно! У нее боязнь «брошения» до сих пор есть! А она уже у нас сколько живет…

Корр.: Семь лет.

Сергей: Вот! То же самое – Наташа и Алена: отец погиб – мама их сдала в детский дом. «А зачем вы мне нужны? Я молодая, мне погулять надо». У Насти мама – бросила и сдала в детский дом, сейчас опять троих родила, опять пьет-гуляет… Понимаете? Дети вот это вот предательство чуют, как… Ну… ну вот меня предали – ну предали, да ладно, господи, ну переболею, там, неделю-две, я потом с этим человеком просто здороваться не буду, проходить мимо, как мимо стенки буду… Правильно?

Корр.: Угу.

Сергей: А у ребенка-то все равно это откладывается.

Корр.: Ну конечно…

Сергей: Поэтому… (вздыхает) Сложно это… Сложно, очень сложно с детьми. Тем более – вот с такой психикой поломанной. Очень.

Корр.: Вообще, столько ребят! И девочек в довольно сложном уже возрасте – подростки… Как они?

Надежда (не дослушав): Да, вот со старшими было слишком сложно. Настя старалась перегнуть палку – то есть все для нее. Она считала… ну мы не проверяли, что она племянница… (со вздохом) И стала ставить ультиматумы: то то, то другое, то третье. Я говорю: «Настя, если ты папе племянница, мне… Вы у меня все на одинаковых условиях живете. Всех одинаково…» – «Ну ты же меня любишь?» Я говорю: «Я каждого люблю по-разному». Вот, честно говоря, я к каждому отношусь по-разному.

Корр.: Ну так и люди все разные, и дети разные…

Надежда: Ну да… И к каждому надо подстроиться. Сейчас вот я уже с уверенностью могу сказать: я уже знаю, кто на что способен. Первое время очень было сложно. Первые два года. Вот Настя. Она заварила такую кашу, что мы еле расхлебали. И отдел опеки тут вмешался. Но ничего. В итоге я пошла, объяснила всю эту ситуацию, вот здесь мне действительно помогли. Помогли, все нормализовалось, и с Настей утряслось. Она девять классов закончила, в училище поступила сейчас на повара-кондитера. Ну, по крайней мере, она теперь говорит: «Мама, а почему вы не били?» Вот ее слова. «Почему вы, – говорит, – не били? Я, может быть, быстрее бы это поняла». Я говорю: «Нет, Настя, битьем только обозлишь тебя. Ты бы ничего не поняла. Вот я рада, что ты сейчас это сказала. Не в 25 лет, когда там у тебя уже своя семья, свои дети, а вот сейчас. Значит, что-то ты все равно чувствуешь, что-то понимаешь». (сдерживая слезы) Ну, в общем, я считаю, что дети дали мне вторую жизнь. Благодаря им, я теперь востребована с утра и до вечера! Ложишься спать с детьми, просыпаешься с детьми. Я очень счастлива!

 Для Надежды и Сергея это не просто слова. Все дети действительно стали для них родными. И остаются их детьми, даже став взрослыми. В декабре исполнилось 18 лет Насте, еще раньше – Наташе…

Надежда: Ну вот, Наташа. Исполнилось 18. Не секрет, что ребенок выпускается – ни пособий, ничего не платится. Все! Осталась на улице. Без жилья, без всего. Я захожу, она плачет. Говорит: «И кому я теперь нужна?» Я говорю: «То есть? Ты куда-то собралась идти?» Она говорит: «Ну все, я же выпустилась». Я говорю: «Ты выпустилась из-под опеки. Но ты же осталась в семье. Никуда, – говорю, – мы тебя не отдадим, (смеется) никуда не выгоним. Пока у тебя жилья, – говорю, – не будет, так и будешь жить с нами».

Зная это, совсем по-другому слушаешь такую, казалось бы, обычную шутливую перепалку родителей со старшими дочками.

Наташа: Папа, я хочу куклу.

Сергей: Извините, вы не наша.

Наташа: Я тебе дам, не ваша!

Сергей: Тебе сколько лет?

Наташа: Папа, мне 18, и я хочу куклу!

Сергей: Вот! Я сказал, свободна!

Наташа: Мама!

Сергей (одновременно): 18 лет – все, свободна!

Наташа: Мама! Мама! Я взрослая, самостоятельная девушка. Я уверена, что мне надо куклу. (все смеются)

Сергей: Во!

Надежда: Замуж выйдет – будет кукла! Рано, рано об этом говорить еще!

Наташа: Да какое? Не-е, у меня учеба.

Сергей: Да ну!

Наташа (обиженно): У меня учеба! Я вообще замуж не выйду и тут останусь жить!

Настя (возмущенно): Это мои слова!

Наташа: Нет!

Настя: Да! (общий смех)

Наташа: Ладно, вместе!

Надежда: У нас тут уже идея хорошая.

Настя (опасливо): У меня глаз задергался.

Надежда: Мы делаем за лето второй этаж. И Наташа отселяется.

Наташа: За лето сделаете?

Надежда: Сделаем.

Настя: Там реально за лето сделать.

Сергей (подбоченясь): Как платить будете! Так и буду делать! (сквозь общий дружный смех) А почасовка-то – дорогая!

И. Таболич: Причем заметьте, что мысль «реально сделать второй этаж» сказал не папа…

Сергей (одновременно): Да-а!

И. Таболич (продолжает): …Которому придется делать!

Сергей: Да, вон самая хитрая! (все смеются)

3. Построить дом

На самом деле второй этаж уже был построен, просто не отделан до конца. Надежда и Сергей провели нас по всему дому: показали многочисленные детские комнаты, новую ванную, большую кухню-столовую и просторную гостиную, где ребята устроили настоящий концерт! (начинает звучать проигрыш к песне) Мальчишки сыграли небольшую театральную сценку собственного сочинения с драконом и рыцарем, а девчонки станцевали и спели.

(две средние дочки – Снежана и Соня – поют песню)

Это лето поет, это лето нам дарит праздник,

Этим летом удачу с собой принесет ветерок-проказник.

Чтобы посмотреть представление, ненадолго вышел из своей комнаты дедушка. А чуть позже я с удивлением узнала, что он тоже не всегда был членом этой семьи…

Надежда: Это родной дедушка Наташи, Вити и Алены. Ну дедушка… где-то там копейка лишняя появится, купит чего-нибудь… детей проведывал все время в детском доме. А ему же уже 78 лет. Ему же никто не даст детей-то под опеку. Периодически… они попросят, мы их везем. В Черногорске дедушка жил. Отвезем, посидим, в машине подождем, они выйдут – все. Последний раз повезли, значит, проведывать дедушку. Наташа села, навзрыд рыдает. Я говорю: «Что такое?» – «Мама, дедушка, – говорит, – не выживет зимой». Я говорю: «Почему не выживет?» А пасынок… Дед переоформил дом, сделал дарственную на него. А он выселил его в сарай, где даже печки нет. «Но деда, – говорит – сейчас делает из кирпича печку, утепляет этот сарай, чтобы зиму-то прожить. А он у него забирает пенсию, две тысячи всего оставляет». Я говорю: «А на что он будет жить? Лекарства купить, ну хотя бы уголь, дрова, а ведь еще ведь надо жить на что-то. Ладно, не реви, что-нибудь придумаем». А он… Сколько ни разговаривали: «Поедемте, – говорю, – хоть посмотрите, где ваши внуки живут» – «Нет!» Мы с Сережей поговорили. Я говорю: «Давай обманом дедушку…» Ну и тут мы подъезжаем и говорим: «Дедушка, Витя сильно заболел, просит, чтобы вы приехали». Он: «Я… Две секунды!» Он оделся, поехали. Уже к дому подъезжаем, говорим: «Вы извините, мы обманули, мы просто сильно хотели, чтобы вы посмотрели, как живут дети, чтоб хоть душа за них не болела». Он три дня у нас прожил, это было в начале сентября, а потом пообещал 25 сентября приехать к Аленке на день рождения. У нас у Жанны и Алены год разница, но у обеих 25 сентября день рождения. Он торт им заказал, поздравил. А потом говорим: «Дедушка, мы решили пристройку делать. Ну ты, как уже старый человек, знаешь где, как, что, ты хоть подскажешь. Делать не надо ничего». Он: «Ну ладно, я с удовольствием помогу». Мы его привезли, забрали, а потом уже холод, мы тянули, тянули все. А потом говорим: «Ну что, деда, куда тебе? Там печка не доделана, оставайся у нас». Дедушка остался: «Ладно, я зиму проживу, а весной уеду». Зиму прожил, а там у него с сердцем плохо, он обширный инфаркт перенес и так и остался у нас. Говорю: «Деда, все, оставайся. Все равно там у тебя ничего нет». Вот так у нас дедушка и остался. А чтобы ему спокойней было, мы взяли его прописали, все, теперь это законный член семьи. Деда три года у нас живет. Так иной раз делят ребятишки! «Этой мой деда! – Витя частенько. – Мой деда!» Я говорю: «Нет, дедушка всех». Так и смеются: «всехний» дедушка у нас. Что Алены, что Егора, Сони… и дедушка так у нас ко всем детям относиться стал. Он может помочь, может объяснить. Четвертый класс, пятый, даже Аленке в седьмом классе он помогал по математике.

Корр.: Как у вас лихо так увеличилась семья за семь лет, да?

Надежда (со смехом): Не говорите, ага! (с улыбкой) Вот так получилось. Но никогда не думала, что я способна на такое.

Корр.: А от мужа вы ожидали такую идею?

Надежда (со смехом): Нет.

Корр.: Вот он вас удивил!

Надежда: Да, действительно, он меня удивил. Он очень удивил меня. Но зато… Знаете, я за мужем как за каменной стеной. Он вообще за всех за нас горой. И в школу отвезет, и в садик, и где там надо свозить – допустим, в больницу… куда-то… я без него как без рук.

Корр.: Я так поняла, что здесь и мебель, и вся отделка руками Сергея сделаны.

Надежда: Да. И весь дом построен.

Корр.: И весь дом даже?

Надежда: Весь дом построен.

Корр.: Ну ничего себе!

Надежда: Единственное, сруб… Вот не пристройка, а тот. Помогал строить нам его сестры муж. А уже всю-всю-всю отделку, все уже делали сами. Вот эту пристройку уже делал своими руками. Но тоже помогал один… Я его считаю сыном, тоже Сергей, он учился в институте и жил у нас почти два года.

Корр. (со смехом): А он откуда взялся?

Надежда: Родственница приехала как-то и говорит: «Надь, ну возьмите мальчишку. Он воспитывался бабушкой, бабушка умерла, а теперь мальчишка остался один. Ему доучиться осталось в институте. Хорошо учится и вообще – нормальный». Ну у нас место было, детей же не было еще тогда. Я говорю: «У нас комната свободная, ради бога, если устроит, что все благоустройства на улице, ну, пусть живет. Ну, вот он пришел, поговорил, доучился в институте здесь, диплом защитил… В общей сложности полтора года у нас жил. А сейчас мы как родственники! (смеется)

Корр.: Это у вас такая генеральная репетиция была.

Надежда (со смехом): Мы дружим семьями. У него теперь две девочки, жена, мы все в хороших отношениях. И мои дети встречают когда их детей, прям всех обцелуют. В общем, дружим так вот семьями. Так получилось. И он когда узнал, что мы пристройку будем делать, он оттуда, из-под Аскиза, 90 километров, приезжал, помогал папе сруб делать…

Эпилог

В этом доме тепло всем: и Надежде с Сергеем, и их детям, и приемному дедушке. Что совершенно не удивительно, ведь дом-то получился похожим на своего хозяина – он такой же основательный, крепкий, надежный. Единственное, чего Сергей не может сделать своими руками, – микроавтобус. Поэтому отправиться в путешествие на машине всей семьей – пока недостижимая мечта.

Сергей: Вот обидно: мы поехали в Кызыл – только четверых смогли взять. А так – нормально живем! Живем, как можем. (смеется)

Корр.: Я бы сказала, что вы здорово можете.

Сергей: Ну, как… Я еще работаю – деньги получаю. Поэтому нормально все. И нормально все было и будет.

Корр.: Дальнейшие планы у вас какие?

Надежда: Ну, самое главное – дать детям возможность выучиться. Мы все силы прилагаем к этому. Чтобы какую-то специальность получили. Я вот думаю, средние… вот Алена у меня, Жанна в восьмом классе уже, а Ника со Снежкой в пятом. Учатся отлично, что Жанна, что вот Алена, Ника… молодцы, стараются! Эти уже приложат все силы, чтобы поступить в институт. Я их постоянно настраиваю: «Если ты учиться не будешь, ты будешь никто! Только пол мыть, ну дворы мести. А что еще тебе доверить?» Девчонки, которые английский учат… у меня Жанна, она уже настроилась, что она будет только переводчиком, все.

Корр.: Угу.

Надежда (со смехом): Алена… даже не знаю, как… смешно сказать, но Алена сказала: «Я со временем, лет в 35-40, буду президентом!»

Корр.: Ммм! Серьезно!

Надежда (одновременно): Я говорю: «Какой-нибудь компании?» Она говорит: «Нет, страны».

(звучит песня в исполнении Вити и Егора)

Мой папа хороший!

На папу очень-очень я похожий.

Он сильный и смелый,

Находчивый, веселый и умелый!

Что ж, пройдет всего каких-то 20 лет, и мы узнаем, осуществились ли планы Алены, Жанны и других детей Надежды и Сергея. Но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что шансы у них очень неплохие, ведь у этих ребят есть главное – поддержка мамы и папы, дом и семья.

Продолжение следует…