Наступила осень, а значит, наш «Поезд надежды» опять готовится в путь. Этот необычный поезд уже 9 лет ездит по стране и привозит обездоленным детям новых родителей. Куда он отправится на этот раз? Мы выбрали новую «точку» на карте России. Новую – в прямом смысле. Республика Крым. Сегодня весь наш выпуск посвящен этому региону.

ТОЧКА НА КАРТЕ

Как правило, еще за несколько месяцев до отправления «Поезда надежды» в какую-либо область, край или республику, мы приезжаем туда в командировку. Вот и в Крыму мы побывали заранее. За несколько дней, проведенных в Симферополе и в Севастополе, нам удалось познакомиться с работой тех министерств и ведомств, деятельность которых так или иначе связана с устройством в семьи детей, оставшихся без попечения родителей. Рассказать о ситуации, сложившейся в Крыму, мы попросили начальника республиканского Управления по защите прав детей Сергея Ивановича Трифанова.

С. Трифанов: На сегодня детей-сирот и детей, лишенных родительского попечения, у нас 4264. Из них под опекой 3064 ребенка. Кроме того, в детских домах семейного типа и приемных семьях у нас находится 611 детей. Почему я говорю «в детских домах семейного типа»? – Потому что по украинскому законодательству и российскому законодательству формат ДДСТ совершенно разный. Те ДДСТ, которые у нас есть, по российскому законодательству это те же приемные семьи. Поэтому мы ДДСТ переводим сейчас в приемные семьи. Поскольку по украинскому законодательству ДДСТ – не более десяти человек. Это точно так же, как приемные семьи в Российской Федерации. Еще есть дети в интернатных и других учебных заведениях (я имею в виду ПТУ), в доме ребенка (Министерства здравоохранения), от соцзащиты дети соответствующего состояния здоровья – в Белогорске. Всего у нас таких детей 586. В интернатных учебных заведениях Министерства образования на сегодняшний день находится 235 детей. Возрастной состав: 75 процентов детей – от 16 до 18 лет. То есть, это та категория детей, как вы понимаете, которых очень трудно устроить на семейные формы воспитания. И не потому даже, что кто-то не хочет их устроить – они уже сами не хотят. Хотя мы стараемся работать с каждым ребенком. Получается, что ежегодно у нас где-то 520 детей получают новый статус. Из них 500 детей сразу устраиваются на семейные формы воспитания. Приблизительно 15 детей – это те дети, которым в течение года только устанавливается статус. Там есть какие-то вопросы, родственники где-то. Такие дети находятся, как правило, в центрах социально-психологической реабилитации, которые у нас есть. Вот это для нас очень важно, и мы эту систему очень поддерживаем. У нас в настоящее время 87 процентов детей на семейных формах воспитания находятся. Я считаю, что это неплохой процент, если учесть возрастной состав оставшихся. Кроме того, у нас очень большая очередь на усыновление и создание приемных семей. У нас сегодня на усыновление стоит сто человек в очереди. Но они ж, как правило…

И. Зотова: Как вы думаете, почему?

С. Трифанов (продолжает говорить): …Они ж, как правило, хотят усыновить  детей с ноля до года. И поздоровей. А у нас с ноля до года, вместе с больными детьми, сегодня – 32 ребенка по всей республике. Как только появляется здоровый ребеночек – все. Сразу очередники встают. Если это Феодосия, то в Феодосии… Мы, в принципе, только контролировали этот процесс и брали отчетность. Решают все на местах органы опеки и попечительства.

И. Зотова: Сергей Иванович, извините я вас перебью… Мы слышали такое мнение, что во многом процесс возникновения этой очереди подстегнуло материальное обеспечение, которое давала Украина тем людям, которые хотели взять детей в семьи. То есть, вот такая материальная составляющая, она оказала... взрывной такой эффект, и люди пошли и стали брать детей, стали брать много детей, потому что для многих, особенно в сельских районах это реальный источник…

Корр. (вставляет): Дохода.

И. Зотова: Нет ли у вас опасений? Все-таки украинское законодательство и российское законодательство – есть…

С. Трифанов (подсказывает): Разница.

И. Зотова: Разночтения, да. В российском законодательстве довольно много отдано на откуп регионам по части детей-сирот. И очень многое зависит от губернатора, от «хозяина», да? То есть, если губернатор в области заинтересован в том, чтобы у него не было сирот, значит, он все для этого делает: он поддерживает приемные семьи, усыновителей, опекунов, он поддерживает свои детские дома, дома ребенка, в общем, картина одна. Если губернатор занят другими проблемами, то у него полный развал и шатание в этой теме в его области. Украина все-таки занималась этой темой, поддерживали усыновителей-опекунов, и вот такие были серьезные вливания, денежные, прежде всего.

С. Трифанов (одновременно): Были, да.

И. Зотова (продолжает): С переходом на российское законодательство, в частности, этот вопрос повиснет на бюджете Крыма. Не получится отката назад?

С. Трифанов (одновременно): Я знаю. Я могу даже вам сказать… Нет, не получится. Не получится.

И. Зотова (продолжает говорить): Вот те люди, которые взяли детей, пойдя за… Ну, грубо говоря, за рублем…

С. Трифанов: Да. Я понимаю, да. Мы, во-первых, сегодня принимаем законы субъекта. В которых четко прописываем многие вещи, в том числе и сохранение того, что было в украинском законодательстве, и того, чего не было в украинском, но есть в российском, мы объединяем. И в них мы все это прописываем. Мы знаем, что многое мы наработали в Украине даже на уровне нашей республики. Поэтому мы в эти законы засунули все то, извините за такое выражение, что нас устраивает больше, и взяли из российского то, что мы можем. И мы взяли это, соединили. То есть…

И. Зотова: И как сейчас это вот все?

С. Трифанов: А сейчас… во-первых, это…

И. Зотова: Сейчас  процесс устройства детей остановился?

С. Трифанов: Нет. Процесс идет… у нас за это время… (листает бумаги) У нас 52 усыновления. Я вам сейчас скажу, сколько у нас детей было помещено в приемные семьи… 26 детей. Под опеку, сейчас скажу вам… (листает) 188 детей.

И. Зотова: Это за сколько?

С. Трифанов: Это за полгода.

И. Зотова (одновременно): Нормально. Значит, процесс идет.

С. Трифанов: Процесс идет. Крутимся…

Как видим, ситуация с устройством крымских детей в семьи – не «зависла». Даже сейчас, в пресловутый «переходный период». Тем не менее, все чиновники, с которыми мы встречались, с воодушевлением восприняли перспективу прибытия «Поезда надежды» на полуостров, совсем недавно ставший российским.

Л. Опанасюк, заместитель Председателя Совета министров Республики Крым: Замечательный проект «Поезд надежды». Полезный для Крыма, полезный для России, потому что в России очень много внимания уделяется будущему детей. А особое внимание нужно уделять детям, которые лишены родительского попечения, которые находятся в совершенно других условиях, чем дети, которые в семьях. И когда ребенок обретает семью, хорошую семью… ну, это уже гарантия того, что он вырастет достойным гражданином. Я хочу сказать, что проект замечательный, проект благородный, проект очень добрый. Я сама, не столько даже как чиновник, а как мама троих детей, конечно, всеми силами и лично, и в силу своих служебных возможностей буду этот проект поддерживать. Я уверена, что он принесет пользу Крыму, потому, что он направлен на будущее наших детей, а вообще наше будущее – в наших детях.

Корр.: То есть, будем работать?

Л. Опанасюк: Будем работать. Мы ждем «Поезд надежды»!

Когда наш «Поезд надежды» приедет в Крым, мы обязательно навестим наших новых подопечных в республиканском доме ребенка «Елочка», о котором вам сейчас и расскажем.

КТО В ТЕРЕМОЧКЕ ЖИВЕТ?

А. Хрипун,  главный врач дома ребенка «Елочка»: Вы не знаете, что это за цветы?

О. Резюкова: Нет.

А. Хрипун: Это пальма юкка.

О. Резюкова: Пальма юкка?

И. Зотова (одновременно): Пальма юкка?

А. Хрипун: Да, юкка.

И. Зотова: Цветет?

А. Хрипун: Вот так цветет, да.

И. Зотова: У нас есть пальмы юкки, но они никогда не цветут.

А. Хрипун: Да, они… Я привез их с ЮБК. У нас вот они прижились.

И. Зотова: Вот это да!

О. Резюкова: А это уже ваша территория? Да?

А. Хрипун: Да, да, да. Наша территория.

О. Резюкова: Сад прямо! Ты посмотри! Ммм! Красота какая!

И. Зотова: Вы нам расскажете немножечко про…

А. Хрипун: Все расскажу!

И. Зотова: О!

О. Резюкова: Отлично!

Александр Хрипун остановил машину перед входом в дом ребенка и предложил своим гостям Инне Зотовой и Ольге Резюковой сначала пройти к нему в кабинет. Здесь Александр Яковлевич и начал обещанный рассказ:

А. Хрипун: В 1980-м году закрыли керченский, феодосийский, симферопольский дома ребенка и сделали областной, сейчас республиканский, дом ребенка на 200 детей. За последние три-четыре года я провел четыре сокращения: 200, 160 коек, 140, 110. Вот сейчас думаю дальше… В настоящее время у нас находится 80 человек. Последняя тенденция – количество брошенных детей уменьшается. Каждый год, в принципе, мы принимали по 70 детей и отдавали 70. В этом году, в 14-ом, прибыло 15, выбыло 33. Это за полгода. Сейчас мне позвонили, десять человек хотят к нам приехать. Не пойму, что и как будет дальше.

И. Зотова: Да. Почему все-таки такой разброс? Меньше выявляют? Меньше отказываются?

А. Хрипун: В связи с переходным периодом, я так думаю, потому что сейчас немножко остановились суды, отделы опеки. Надо же всю базу поменять юридическую! Горисполкомы, дома ребенка – все меняется. Я думаю, еще чуть-чуть, и все это наладится. Время надо.

Несмотря на трудный «переходный период», дом ребенка продолжает работу. Кстати, есть здесь и свои особенности.

А. Хрипун: У нас вообще нет текучести. У нас очень хорошие зарплаты, 45 процентов идет надбавка к окладу медсестры-педагога. 56 дней отпуск. 50 лет – на пенсию. Попасть сюда очень сложно.

О. Резюкова: По конкурсу?

А. Хрипун: По конкурсу.

И. Зотова: А сколько человек у вас работает?

А. Хрипун: 302 человек.

И. Зотова: 302?

А. Хрипун: Да. Сто непосредственно занимаются с детьми. И двести сотрудников. Два сотрудника на одного ребенка. Группы сейчас я сделал. В каждой группе шесть человек. Там медсестра, воспитатель и младшая медсестра или няня. На шесть – трое взрослых.

И. Зотова: Да у вас прям маленькие семьи такие.

А. Хрипун: Да. Там живут братья-сестры, я их собрал. Есть такие группы.

О. Резюкова: То есть, не по возрасту у вас группы делятся?

А. Хрипун: И по возрасту. Они разные.

Журналистам «Детского вопроса» показали все группы, расположенные в двух корпусах дома ребенка. Экскурсоводом стала медсестра Валентина Николаевна Филоненко.

О. Резюкова: Это новый корпус, да? Вишня какая! Ах! Усыпана вся.

И. Зотова: Абрикосы висят даже!

О. Резюкова: Красота!

И. Зотова: А сколько всего групп в доме ребенка?

В. Филоненко: Сейчас мы их разделили, раньше они у нас были спаренные. Было десять групп. Так… Первая, вторая, третья, четвертая, пятая, шестая, седьмая, восьмая, девятая, десятая, одиннадцатая, двенадцатая. Карантин и два изолятора. (фоном скрип двери и звук дверного колокольчика) Вика!

Вика: Ау?

В. Филоненко: Можно, наверное, сфотографировать?

И. Зотова: Спят, да?

О. Резюкова: Сколько будут спать?

И. Зотова (одновременно): А когда просыпаются?

В. Филоненко: Уснули только.

И. Зотова: Только уснули? Все спят?

В. Филоненко: Нагулялись…

И. Зотова: Понятно. Ну, мы тогда придем…

О. Резюкова (одновременно): Мы тогда придем попозже.

Надо сказать, при подготовке очередного рейса «Поезда надежды» в тот или иной регион мы обязательно фотографируем там детей, записываем рассказы о них. Крымский дом ребенка не стал исключением.

В. Филоненко: Нам надо сфотографировать.

О. Резюкова (фоном шум столовой): Ой, они кушают.

В. Филоненко: Вон звезда сидит.

(Слышен голос нянечки: «Давай, Ксюша, кушай»)

И. Зотова (с улыбкой): Звезда?

О. Резюкова: Пусть доест.

И. Зотова: А то будут слезы сейчас, крики-вопли.

Воспитательница: Не, Ксюня не будет плакать!

Медсестра: Ксюня не будет.

Воспитатели (вразнобой): Слышишь, Ксюша, иди… Ксюш! Оставь тарелку. Ксюшка большая!

Медсестра: Сфотографирует тебя тетя, иди?

Воспитательница: Пойдем! Пойдем, зайчик.

И. Зотова: Сейчас на секундочку мы тебя  заберем, сейчас вернешься…

О. Резюкова (фоном топот ножек): О!

И. Зотова: Давайте на стульчик посадим? Вот сюда, поближе. Где солнышко было… А посмотри, где у меня фотоаппарат? Я тебе сейчас картинку покажу, давай? (щелчок затвора) Давай покажу тебе картиночку? Давай? Ну-ка, ну-ка, ну-ка, Ксюша, ручки убери. (щелчок затвора) Оп! Ага! Есть!

Конечно, для размещения информации на сайте «Детского вопроса» мы фотографировали не только Ксюшу, но и еще нескольких ребятишек. Однако о них чуть позже. А пока вернемся в кабинет главного врача дома ребенка.

И. Зотова: Скажите, а вот дети, которые к вам попадают, это, по большей части, дети отказные?.. То есть мамы сами…

А. Хрипун (одновременно): Да.

И. Зотова (продолжает): …отказались? Или их изъяли из семьи, потому что это асоциальные семьи?

А. Хрипун: Нет, сами побросали.

И. Зотова (продолжает): Или это дети-инвалиды…

А. Хрипун: На первом месте – родила-бросила. Отобранных – небольшое количество детей, наверное, процентов десять. А в основном – это брошенные дети.

И. Зотова: А «родила-бросила» почему? Социальные причины или здоровье ребенка?

А. Хрипун: По разным причинам.

И. Зотова: А вот бОльшая часть?

А. Хрипун: Больше всего по социальной причине. Нам же пишут акт, я же не вижу этих мам. Бросила, ушла – и все. Паспорта нет, жилья нет, никого нет…

И. Зотова: А как потом со статусом у этих детей, если она просто бросила и ушла?

А. Хрипун: Проблем не было. Акт брошенного, два месяца – отдавай. В принципе, можно и сейчас брошенных отдавать, но под опеку. Но предупреждаю родителей, что если мама появится, то я ребенка заберу. Потому что статуса нет. Хотя это, объясняю, происходит, ой…

И. Зотова: Раз на тысячу.

А. Хрипун: Нет. На пять миллионов, наверное.

И. Зотова: Ничего себе.

А. Хрипун (продолжает): Вот честно, у меня такого не было.

Мы поинтересовались у главного врача, какие перспективы у детей, оказавшихся в этом доме ребенка.

А. Хрипун: Поступил сюда – мы находим семью. Единицы уходят – инвалиды глубокие – в Белогорск. И единицы – в Строгоновку. В Строгоновке есть детский дом. Туда дети поступают после четырех лет. Но это дети какие, значит: мама сидит в тюрьме, я ребенка не могу отдать никому. Не статусные дети.

И. Зотова: Я всегда спрашиваю главных врачей… вот на вашей практике было так, что мама, отсидев, вернулась и забрала своего ребенка? Вот приходит мама, которая отсидела в тюрьме и говорит: «Где мой дитятко? Вот пришла забрать».

А. Хрипун: Единицы. Вот одна цыганка забрала, это есть. После тюрьмы.

И. Зотова: Ну, вот из 100 процентов, какой процент?

А. Хрипун: Ай!.. Единицы! Пишут письма: «Не отдавайте!» Хотят получить амнистию, потому что ребенок здесь. Получают амнистию и все! И до свидания! И нету. В принципе, у нас дети, как я говорил, по этапу не идут. Всех отдаю. Никто не задерживается.

О. Резюкова: Отлично!

А. Хрипун: Отлично.

В доме ребенка «Елочка», в котором мы побывали, работают люди неравнодушные, добрые и отзывчивые. Подтверждением тому – история, которую мы вам расскажем.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Дорога к счастью

Пролог

Корр.: Скажите, Женя, а сколько детей должно быть для полной идиллии в семье? Вот в вашей.

Евгения: Ну я очень хочу третьего ребенка. Так я себя в детстве тренировала, что я должна быть мамой дважды.

Корр.: То есть вот мечта должна исполниться.

Евгения: Да. Поэтому, не знаю… Когда я осталась вообще одна. Бог дал детей, Бог даст и на детей. Я не считаю, что дети это проблема, наоборот. Вот их когда нет… Ну приходишь ты домой: четыре стены… стол, стул… Рома – он мне очень помогал. Он и сейчас, вот если папа наш уезжает в командировку, он четко знает – и подаст, и принесет, все уберет.

Корр.: То есть, главный мужчина остался?

Евгения: Да, он защитник. Он прекрасный, я ему говорю, ты – защитник, мой и Аришин. Ты мужчина…

На двери кабинета, в котором мы беседуем с молодой красивой женщиной, строгая табличка: «Юрист». За единственным столом – хозяйка этого небольшого помещения, Евгения Макарова. В Крымском доме ребенка «Елочка» она работает юристом.

Глава 1. Первые шаги

Корр.: Скажите, как вы вообще сюда попали?

Евгения: После третьего курса, я сюда пришла в 2005 году, и училась в МВД, университете внутренних дел.

Корр.: Так, а дом ребенка причем?

Евгения: А юридическое образование. Я же здесь являюсь юрисконсультом. Училась, до третьего курса, после третьего курса пришла работать сюда. Тут не было юристов, мне посоветовали, говорят, можешь пойти, практика все-таки. У меня здесь мама работала.

 Корр.: Ага-а! Так! Значит, тема-то дома была!

 Евгения: Да, тема была.

Корр.: А помните первое впечатление, как вы сюда пришли?

Евгения: Конечно, изначально, когда дети поступают, они проходят через меня, то есть при поступлении документов ребенка, врач и я, проверяем документы. Изначально все-таки сердце обливалось, периодически не могла ходить, в группы инвалидов одно время вообще не заходила. А потом… Каждый привыкает к своему месту. Ну, сейчас смотришь на тех детей, которые полноценные, видя их взгляд, для меня как-то… ну, тяжеловато. Конечно, когда приходят, забирают их на усыновление, то абсолютно другие дети уходят отсюда.

Корр.: То есть вам было лет двадцать? Ни мужа, ни детей, оказываетесь в доме ребенка, куда поступают дети…

Евгения: Сын мой появился здесь. Приехал в статусе сироты. Но тут такая ситуация была, что выбирала не я даже – выбирали меня. Когда он приехал, дико плакал, плакал, вцепившись: «Мам, ну ты же меня здесь не оставишь?» Для меня это… Я вот сколько здесь работала, ну… Да, у меня были любимчики, но у меня не было такой мысли, чтобы взять. Но все сказали, когда он прибыл, что он очень похож на меня, и поэтому в три секунды я собрала все документы. Меня отговаривали, три дня, три ночи я прорыдала, я проплакала. У мамы был тоже один любимчик, и она тоже думала взять, но по состоянию здоровья… она не решилась на такой шаг. Ну, когда у меня с моим сыном вот это все случилось, и когда я ей сказала, она мне, конечно, ты что? 26-27 лет, куда, зачем, смысл? Я реально понимала, может, действительно мне это не надо, думаю вроде бы все, вроде бы уже остываю… А я-то его вижу постоянно, каждый день и понимаю, что будет процесс усыновления, я приду в суд и реально… я просто себе этого не смогу простить, что он мог быть со мной, он мог быть моим, а получилось так, что… кому-то я там… Нет, он у меня замечательный ребенок, он очень любит сестру свою.

Корр.: То есть, это такая вот любовь с первого взгляда?

Евгения: Да! Да!

Вот так однажды принятое решение навсегда изменило жизнь молодой девушки. Но это были лишь первые шаги на пути к счастью.

Глава 2. Когда вечно порядок в доме – это непорядок

Евгения: Действительно, чем больше дети находятся в интернатах, тем больше агрессии в них просыпается изнутри. Не потому, что их здесь так воспитывают, а потому что у них вот это чувство самосохранения. Эти дети выкарабкиваются, они выживают, они стремятся к жизни, они хотят жить. Рома открытый, он здесь не был, он пришел и ушел. Понимаете, это если бы я протелилась бы там, ну, при сборе документов, то возможно где-то как-то… А он даже не понимает, что он был в каком-то интернате, боже сохрани, он был в палате, где работает мама. Он болел, просто мама находилась на работе. Мама каждый день была рядом. Все. Он залезал ко мне в машину и ездил со мной. Вот так вот. Гулял, увидел, что я сажусь в машину, ну естественно: «Я с тобой, я с тобой!» – «Ну ты куда?» – «Я с тобой!» – «Ну поехали, поехали». Все… Ну я уже в этот момент готовилась, все документы уже были в суде…

Корр.: Жень, а вы к тому моменту были замужем?

Евгения: Я вообще уже развелась. 

Корр.: Женщине с ребенком выйти замуж сложнее.

Евгения: А вы знаете, я никогда на этом не циклилась.

Корр.: Жень, вы сейчас замужем?

Евгения: Я – нет, у меня гражданский брак.

Корр.: То есть, папа у детей есть…

Евгения: Он меня принял с двумя. Я считала всегда так, если человек полюбит меня, он должен любить не только меня, а вот еще и то, что есть со мной, моих детей. Скрывать это я не считаю необходимым… Я знаю четко, что я ни на одну минуту не жалела, ничего и никогда. Даже оставшись с ними двумя одна. Абсолютно. Да, тяжело. Но ничего. На то они и проблемы, которые можно решать.

Корр.: Период адаптации был?

Евгения: У меня не было такого. Он со мной везде был. То есть он абсолютно не стал помехой: вот где я, там и он. Мы поездили на море, он пошел у меня благополучно с сентября в садик, я пошла на работу. Вечером там или на выходные, или какие-то там мероприятия, он хвостом, везде и все. Потому что он везде со мной, вплоть до того, что брал матрас, приходил, клал его на пол, возле дивана нашего. Я с малышкой на диване, а он на полу, долго я его не могла отучить.

Корр.: Он как мамин хвостик.

Евгения: Он – да. Большая ревность была, когда малышка появилась. Да, она, как младшая, как в любой нормальной семье, где есть приемные дети, где нет приемных детей, все равно больше младшим достается внимания. Ну потому что она младше.

Корр.: А он знает, что он приемный?

Евгения: Да. При разговоре с психологом мне сказали, что лучший возраст для такой информации 5-6 лет. Сказать и не зацикливаться, не делать акцента на этом. Это такой сложный момент получился. Уже Ариша была. Ну, я объяснила, что бывают мамы, у которых детки в животике вырастают, а бывают те, которые воспитывают потом, не потому что их родители плохие, а потому что какие-то жизненные обстоятельства такие вот есть. «Я у тебя не был в животике, как Ариша?» – «Нет, не был». Все, он знает, что он там не был. Да, воюет с младшей, да. Она бежит, ноет, крик, гам! Но я не считаю, что это проблема, наоборот – это весело, это хорошо. Когда вечно порядок в доме – это непорядок.

Глава 3. Путеводная звезда

Евгения, согласитесь, удивительный человек. Как нам показалось, она из породы тех людей, которые точно знают, на каком участке дороги к мечте нужно повернуть, а где стоит идти прямо, не сворачивая, до самого конца.

Корр.: Скажите, Женя, через вас ведь проходят не только дети, но и взрослые.

Евгения: Да. Очень люблю разговаривать с людьми, которые ко мне приходят. Очень интересно знать, почему они приходят, допустим, если у них есть уже свои дети. Ну может я настолько… любознательная.

Корр.: Зачем они берут детей?

Евгения: Ну, в основном, если у них свои взрослые детки, а сами в расцвете сил, и хотят просто ту любовь как-то реализовать еще, подарить семью тому ребенку, у которого этого нету.

Корр.: Жень, а вот бывает так… приходят к вам люди, но им не надо брать ребенка?

Евгения: Ну, понимаете, когда вот такие люди приходят, у них где-то глубоко-глубоко в голове уже что-то сложилось, свое какое-то мнение.

Корр.: Пытаетесь переубеждать?

Евгения: Нет. Просто спрашиваешь, как они к этому пришли. И для чего. Рассказываю, что надо... с юридической стороны. Ну это песчинка просто. Больше – с врачами, консультация, обследования. Отговаривать мы не имеем права. Мы не можем навязывать свои мысли, свое мнение, может, ваши родные-близкие вам скажут по-другому. Поэтому… ну, переубеждать – нет. Всегда говорю так: лучше подумайте подольше, у вас есть 10 дней принять определенное решение: да-да, нет-нет. Вот и подумайте. Приходили, плакали: мы не знаем, что делать. Вроде и хотим, а внутри не хотим. Вы, говорю, еще раз зайдите в группу, посмотрите ребенку в глаза и подумайте, вы хотите его или нет.

Корр.: Вспоминаете как сами три дня плакали?

Евгения: Да. Поэтому…

Корр.: …сомнения. А были подруги там, или друзья, родственники, которые, глядя на вас, тоже задумались?

Евгения: Очень много у нас, которые взяли деток.

Корр.: Очень много сотрудников?

Евгения: Сотрудников, да.

Корр.: Прямо усыновляют?

Евгения: Да.

Корр.: Здорово! Как коллега коллеге: успехов нам в нашем нелегком деле!

Продолжение следует…

Согласитесь, интересная история. Как оказалось, счастье не обязательно искать где-то далеко. Оно может быть совсем рядом. И главное здесь – помнить, что дорога всегда возникает под ногами идущего… Впрочем, иногда ради своего счастья не страшно преодолеть и тысячи километров. В доме ребенка, где Евгения нашла своего сына, ждут родителей много других, пока еще «ничьих», детей. Об одной из них – красавице Юле – мы вам расскажем.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Когда мы вошли в комнату, где играла маленькая Юля, реакция взрослых оказалась единодушной(Слышны восклицания: «Вот она, красотка, сидит. Юлечка» – «Красота» – «Красота!» – «Ой, красавица-то ты какая!» – «Просто модель!») Юля действительно невероятно красива: фарфоровая кожа, огромные зеленые глаза, русые косички. Рассказывать о девочке начала медсестра дома ребенка Татьяна Михайлова:

Т. Михайлова: Юлечке четыре года. Она очень любит наряжаться. Умеет сама одеваться, обуваться.

Корр.: То есть, уже полностью сама себя обслуживает?

Т. Михайлова: Да, да, да, да.

Р. Сазонова, няня: И другим помогать…

Т. Михайлова: И младшим  по возрасту деткам помогает. Участвует в утренниках, хорошо рассказывает стихи. Общительная, веселая. Ласковая. Самая-самая хорошая.

Конечно же, мы не удержались и попросили малышку рассказать нам стихотворение:

Юля (декламирует стишок):

Лето, лето к нам пришло.

Стало сухо и тепло.

По дорожкам прямиком

Ходят ножки босиком.

Кружат пчелки, птицы кружат,

А Алинка…

Е. Демченко (подсказывает): Весе…

Юля: … лится.

Р. Сазонова: Она сегодня растерялась рассказывать…

Корр.: Ну, народ… чужие люди пришли…

Р. Сазонова (продолжает говорить): Но так вообще хорошо рассказывает. Вообще, она молодец, выступает хорошо.

Т. Михайлова: Она стесняется! Стеснительная девочка.

Р. Сазонова: Хорошая девочка.

Корр. (няне): А вы хотите что-то добавить, да? Про нее. Я чувствую, что вы очень хорошо к ней относитесь. (смеется)

Р. Сазонова: Хорошо отношусь. Да. К ней девчонки, вот… очень хорошо относятся. Любим мы эту девчонку. Так что…

Корр.: А за что?

Р. Сазонова: Ну, она необычная девочка.

Корр.: А чем она необычная?

Р. Сазонова: Не могу объяснить.

Корр.: Просто любите, да?

Р. Сазонова: Просто люблю!

Корр.: Обаятельная.

Р. Сазонова: Угу. Добрая такая, помогает всем деткам… Любит детей. Вот маленькую девочку дали нам – так она любит с ней играть! Точно!

Корр.: А у нее братик есть. Она его видит вообще?

Р. Сазонова: Есть. Я его ни разу не видела, не знаю.

Корр.: Они не встречаются?

Р. Сазонова: Она знает, что у нее есть братик, и все. Больше ничего.

Брат Юли – Слава – еще совсем кроха, недавно ему исполнился год. К сожалению, ребята живут в разных группах и могут видеться лишь на прогулках.

Пока мы беседовали, у Юли началось занятие с воспитателем группы Еленой Борисовной Демченко, на котором мы, с ее разрешения, тоже присутствовали:

Е. Демченко: Расскажи, кто это?

Юля: Цыпленок.

Е. Демченко: Цыпленок гуляет по лужам, да? Какого цвета цыпленок?

Юля: Желтого.

Е. Демченко: Желтого! А лапки у него какие?

Юля: Красного!

Е. Демченко: Красного. А глазки?

Юля: Черного.

Е. Демченко: А хвостик у него какой? Маленький или большой?

Юля: Маленький!

Е. Демченко: Какое время года, скажи?

Юля: Лето.

Е. Демченко: Лето.

Корр.: Конечно! А почему ты так думаешь?

Е. Демченко: Потому что – что?

Юля: Травка!

Е. Демченко: Какая?

Юля: Зеленого!

В конце встречи, мы задали педагогам вопрос, ответ на который на самом деле и так уже знали:

Корр.: Ну, как вы думаете, если она попадет в семью, повезет родителям?

Т. Михайлова: Повезет родителям. Да. Будет помогать, любить…

Р. Сазонова: Хорошая девочка, удивительная. Тихая, спокойная.

Е. Демченко: Она очень привязчивая, она, вот, если кого-то полюбит, то все выполняет, все делает. Ну, ей хочется в семью, хочется очень.

Корр.: Да?

Е. Демченко: Конечно! Она уже прекрасно понимает, что должна быть семья, с папой, с мамой, со всеми. Нет, девочка хорошая. Если возьмут в семью, то, мне кажется, будут довольны родители. Потому что умненькая, красивенькая, с характером. При правильном подходе будет хороший человечек – добрый, светлый.

Р. Сазонова: Надо Юлю в семью, надо. Таких детей надо в семью.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?