Путь к своему ребенку у каждого свой. Кто-то с восторгом рассказывает, как все легко, будто само собой, удавалось. А кто-то наоборот – долго и упорно спорит с судьбой, сквозь все преграды пробиваясь к счастью. Именно таким – тернистым и трудным – оказался путь к сыну у героев истории, которую мы сегодня расскажем.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Через тернии – к сыну

Пролог

Корр.: Настя, я так понимаю, вся история  началась с вас, да?

Настя: Ну да, можно и так сказать. Могу ее рассказать (смеется).

Корр.: Давайте.

Настя: Я учусь в медицинском университете. Где-то в октябре у меня был цикл по педиатрии в больнице святого Владимира. Цикл был недолгий, буквально четыре дня. И вот в предпоследний день наш преподаватель сказал, что есть возможность посмотреть, как он выразился, «деток-брошенок». То есть детей, которых бросили родители. И мы пошли в эту палату. Среди четырех детей я и увидела Даню. Наша группа решила в последний день нашей учебы сделать какой-то подарок  – купить игрушек этим детям. Ну мы пришли, купили им игрушек, подарили, они все счастливы были. Даня тогда не разговаривал, ему было где-то год и два, год и три. Мне даже дали покормить его. Он увидел тарелку –  и все, сразу сел. Он уже знал, что ему нужно надеть тряпочку, чтобы на него ничего не попало, никакая еда. У него аппетит хороший, его все там любили, в этой больнице. И я стала спрашивать у доктора, как можно узнать, куда его переведут, потому что, в принципе, я уже давно знала: мои родители хотят усыновить именно мальчика. И я была уверена, что он им понравится. Маме он сразу понравился. В принципе, даже папа был не против, потому что сказал о Дане: «Да, неплохой ребенок, да, действительно симпатичный». Я узнала, что его переведут в детдом, узнала, где он находится, и дальше уже мои родители стали заниматься сбором документов.

Корр.: Ну, расскажите! Вот когда Настя принесла фотографии, какая ваша реакция была?

Вячеслав: Конечно, первая реакция была, что не похож. То есть, рыжий. Спросил, какие глаза, потому что на фотографии толком не видно… Сказали, голубые или, там, серые… Думаю: «Ну вот». Несмотря на то, что не похож, все-таки что-то в нем есть...такая искорка, которая к себе притягивает. Такое было первое впечатление. Дальше супруга чуть не каждый вечер: «Давай фотографии еще раз посмотрим!» Она каждый вечер эти фотографии смотрела. Я как-то не любитель смотреть одно и то же по много-много раз, но не надоедало ни разу еще раз его увидеть. Потихоньку уже влюбились.

Корр.: А до вот этих фотографий, какие-то разговоры об усыновлении были, идея была?

Вячеслав: Разговоры… Разговоры были, потому что со своим ребенком ничего не получается… Ну и желание иметь сына у меня  было достаточно большое. Поэтому морально к этому уже шли. Но, как выяснилось, одно дело – рассуждать, а другое дело – увидеть  живого человечка . Потому что разговаривать можно сколько угодно об этом. И, как я понял, люди, которые идут правильным путем – сначала документы собирают, ШПР проходят, а только потом начинают искать ребенка… А у нас получилось все с точностью до наоборот. (смеется) Нам  с неба упало, можно сказать… И  – «Боритесь!».

1. Кто хочет – тот добьется…

(звучит песня)

Кто привык за победу бороться,

С нами вместе пускай запоет:

Кто весел – тот смеется,

Кто хочет – тот добьется,

Кто ищет – тот всегда найдет!

Весной 2013 года наша редакция напоминала военный штаб перед наступлением – полным ходом шла подготовка московского рейса «Поезда надежды». Заявки на участие поступали одна за другой. Среди других звонков (особенно много их было в апреле) наш автоответчик записал вот этот:

– Добрый день! Я слышала по радио передачу, что с 21 по 26 у вас проходит «Поезд надежды» в Москве. Мы являемся кандидатами, документы собраны. И мы бы хотели, чтобы вы нам позвонили и взяли нас с собой.

Женщина не представилась, но свой номер телефона продиктовать не забыла. Конечно, мы  ей перезвонили. Наталья (так ее зовут) рассказала нам, что уже полгода они с мужем Вячеславом пытаются усыновить малыша, с которым познакомилась в больнице старшая дочь нашей собеседницы – Настя.

Наталья: В ноябре месяце, когда моя старшая дочь проходила практику в больнице…

Корр.: Да-да.

Наталья: Она увидела в отделе педиатрии брошенных малышей. И очень сильно привязалась к одному мальчику. Она пришла домой и сказала: «Что вы тут ерундой занимаетесь… есть дети, которые брошенные… Возьмите!» Она нам принесла кучу его фотографий, и моему мужу он очень понравился. И он сказал: «Я согласен, чтобы он жил с нами». И мы начали… Первое, что – мы позвонили в детдом, в который его перевели. Нам сказали, что нужно делать то-то, то-то. И мы все это начали делать. Когда мы закончили в январе школу приемных родителей, я позвонила в детдом с радостью, что все, у нас на руках, документы. А она говорит: «А вы знаете, у нас мальчик бесстатусный». Я говорю: «В смысле, бесстатусный?» А она говорит: «У него нет статуса, у него есть мать». Я говорю: «Как это?» Ну, потом мы через юристов принялись это выяснять… Да, действительно, это так. То бишь, у него есть мать. Она еще была не лишена в январе родительских прав. И они сказали: «Вам нужно ждать». Идет процесс…

Корр. (подсказывает): Лишения, да?

Наталья (одновременно): Да, идет процесс лишения. И когда мы обратились уже в местные органы опеки, нас не совсем там правильно поняли… Ну, как бы там: «Вы что, одни? У нас таких как вы – много». Я говорю: «Подождите, он бесстатусный, о нем никто не знает, мы за него боремся, конкретно за него…» Когда я получила заключение от опеки, что являюсь кандидатом, позвонила в детдом. У меня ночью было … (вздыхает) состояние не совсем, такое, спокойное… Я заволновалась и утром позвонила в детдом.  Я представилась и спросила… Мои чувства меня не обманули, потому что ребенок – в изоляторе… А мне говорят: «Вы хотите его навестить?» Я говорю: «Да-да, конечно! Я хочу навестить!» И когда я пришла на следующий день, пропуска с моей фамилией не было. Я говорюу охраннику, что мне надо пройти... ну, в общем, я попала туда… Когда я дошла до чиновников, они: «Да-да, готовы документы…» Но, когда она увидела меня,  поняла, что ошиблась … И я поняла… Что они ждали не меня.

Корр.: М-м. То есть, они обознались, да?

Наталья: Да. Ну, вот такая ситуация. И мы, конечно, с мужем… Это просто горе для нас. Мы столько боролись за него…

Корр.: А почему вы решили, что на этом все?

Наталья: Нет, мы не решили. И, конечно, думала, может быть обратиться в прессу. Потому что мы действительно живем этими фотографиями… (всхлипывает)

Корр.: Наталья, все! Не стоит расстраиваться…

Наталья (одновременно): Да, все.

Корр. (продолжает): Во всяком случае, надо постараться сделать все, что возможно, и дай бог, чтобы у нас все получилось с вами.

Наталья: Спасибо! Да. Да. Да.

Корр.: Плакать не надо.

Наталья: Нет, не плачу, держусь, да. Мы его очень хотим, и если вы нам поможете (грустно усмехается) мы готовы прыгнуть к вам в «поезд»…

Корр.: Ну, по крайней мере мы попробуем…

Конечно, мы попробовали! Наталья и Вячеслав стали пассажирами нашего «поезда». И 21 апреля 2013 года, в день открытия московского рейса, вместе с супругами мы обратились в Департамент социальной защиты населения города Москвы с просьбой разобраться в ситуации. Начальник отдела Управления опеки и попечительства Варвара Сергеевна Цехоня лично занялась этим вопросом. Оказалось, что малыш был помещен в дом ребенка временно – по заявлению матери. Но с тех пор прошло более полутора лет, и, поскольку она даже не навещала сына, в конце марта суд лишил женщину родительских прав. До вступления в силу решения суда оставалось всего два-три дня…

Вячеслав: Ну, во всяком случае, появилась хоть какая-то надежда хотя бы его посетить в ближайшие дни.

И. Зотова: Понятно. То есть пока вы в ожидании.

Вячеслав: Да.

Надо ли говорить, что за весь рейс «Поезда надежды-Москва» Наталья и Вячеслав так и не познакомились ни с одним ребенком. Тем не менее, на заключительном родительском собрании выяснилось, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки…

Вячеслав: Мы с утра приехали в органы опеки… Приехали за полчаса до начала приема, но канцелярия уже работала. Абсолютно спокойно у нас приняли заявление. Сказали, что завтра уже назначат специалиста, который будет по нему работать.

И. Зотова: Понятно. Завтра вы что собираетесь делать?

Вячеслав: Завтра мы позвоним в органы опеки. Узнаем, кто там назначен. Скорее всего, тот же главный специалист, который с нами до этого работал… Ну и дальше уже будем с ним связываться – узнавать как и что продвигается…

И. Зотова: Понятно. Дело ваше на контроле и в Департаменте соцзащиты, и у нас. Поэтому и мы будем в курсе, и Департамент будет в курсе. И вы о себе обязательно напоминайте, рассказывайте. Хорошо?

Вячеслав: Обязательно!

Как и было обещано, мы продолжали следить за судьбой наших героев. Длинные майские праздники несколько задержали процесс получения ими направления на знакомство с Данилкой. Но наконец это долгожданное событие произошло!

Вячеслав: Алло!

Корр.: Алло, Вячеслав?

Вячаслав: Да!

Корр.: Здравствуйте!

Вячеслав: Хотел поделиться, что были сегодня у нашего мальчика… (корреспондент одобрительно хмыкает) Вот. Там, в доме ребенка, все очень приветливы были с нами. Так хорошо поговорили, погуляли с ним полчасика, поиграли на лужайке. Посмотрели его документы. И появились несколько неожиданные подробности…

Корр.: Да? Какие?

Вячеслав: Во-первых, выписка из роддома – «левая», без единой печати. Ни штампов, ни печатей, ни откуда, ничего нет…

Корр. (удивленно): Как это?!

Вячеслав (продолжает): …Бумажка и все.

Корр.: Откуда ж она взялась, такая бумажка?

Вячеслав: Но есть другие документы, что ребенок в этот дом ребенка поступил из шестого дома ребенка… Ну, это приемник-распределитель. И поступил он в него через десять дней после рождения. Видимо, как из больницы выписали. А в шестой его привезла милиция. Привезли его как без… не помню формулировку точно… в общем, без ухода родителей… что-то в этом роде. Дальше он какое-то время находился в этом шестом, там проходил обследование на предмет состояния здоровья. И потом уже, через два месяца, по-моему… его из шестого перевели вот в этот двадцать третий, в котором он по сей день находится.

Корр.: А что вообще с ним случилось? Его изъяли?

Вячеслав: Акта об изъятии нет. Там коротенькая бумажка из милиции, что он доставлен таким-то нарядом тогда-то-тогда-то в  дом ребенка. Причем, бумага эта именно из шестого дома ребенка, с печатями. А дальше появляется заявление матери с просьбой о временном помещении в дом ребенка. Тут сразу становится немножко понятно, почему инспектор какого-то прокурора вызывала на сегодня. Потому что – да – она сказала, что там все с нарушениями. А полтора года этого не замечали?

Корр.: Ну вот видите, только ваше появление сдвинуло всю эту лавину.

Вячеслав: Когда начинаем спрашивать про маму, все в один голос говорят, что мама хорошая,  только вот год не ходила. При этом в лицо ее никто не видел, эту маму.

Корр. (саркастично): Но хорошая!

Вячеслав: Да, но хорошая. Вот. Но все говорят в один голос, что она была на суде, говорила, что есть папа-дагестанец, который сейчас узнал про этого ребенка, и что она будет за него, якобы, бороться. Но при этом бумага, которую мне показывали в органах опеки… Там было написано, что она, вроде как, в конце марта - в апреле была. Ну, три раза она была всего…

Корр. (одновременно): В доме ребенка.

Вячеслав (продолжает говорить): …За последний год, да. А при этом заведующая домом ребенка говорит, что она была 12 числа. Ну, в праздники в эти. А в той бумаге этого не сказано, хотя бумага свежая абсолютно была. То есть, все они говорят, что «мама будет ходить, мы не имеем права ей запретить ходить к ребенку».

Корр. (одновременно): Почему, имеют. Она лишена родительских прав!

Вячеслав (продолжает говорить): Да, она лишена. Я им говорю, что по закону вы имеете полное право ее не пускать. Тем более, у нас направление, мы согласие даже сегодня написали, что согласны его забрать.

Корр.: М-м. Понравился, да?

Вячеслав: Ну, это тот ребенок, которого мы давно ждали!

Корр.: Ну, одно дело – ждать… Вы же его даже не видели. Другое дело – вживую.

Вячеслав: Ну, во-первых, он один в один как на фотографии, которые нам приносили. Такой же улыбающийся, веселый, солнечный. То есть, мы боялись, как бы другого нам не подсунули вместо него. (корреспондент смеется) Вот. А тут оказалось именно то, чего мы ожидали.

Корр.: Вы что в ближайшее время собираетесь делать?

Вячеслав: Ну, сейчас будем ходить к нему пока…

Корр.: Вы собираетесь опеку оформлять, да? Или ждать будете?

Вячеслав (одновременно): Нет, мы будем оформлять опеку, согласие мы написали в доме ребенка. В четверг отвезем согласие в органы опеки…

Корр.: И сразу заявление подаете, да?

Вячеслав: Ну да.

Корр.: И в течение двух недель вам должны тогда все оформить.

Вячеслав: Да. (смеется)

Корр.: Хорошо, успехов вам, будем еще связываться с вами …

Вячеслав (одновременно): Спасибо!

Корр.: Передавайте привет Наталье. Думаю, она там рада, да?

Вячеслав: Обязательно! Ну, она просто вся на небесах от счастья. (смеется)

Вскоре мы убедились в этом сами.

Наталья (весело): Мы сегодня видели ребенка еще раз. Он нам на прощание сказал: «Пока!» (смеется)

Корр. (одновременно): Здорово!

Наталья: Ой-ой. Такие положительные эмоции… Ну прямо не верится, неужели это когда-то закончится?

Корр. (ободряюще): Закончится-закончится. И начнется новая жизнь!

Наталья: Да. И сегодня нам нянечка по секрету сказала, что его никто не навещает. Никакая мама. Она была всего один раз на ее памяти, и все.

Корр.: А вам говорили, что ходит, да?

Наталья: Ну, вот три раза уже в этом месяце. И числа нам показывают, да. (смеется)

Корр.: Понятно. То есть по журналу посещений она как бы есть, а нянечки ее в глаза не видели…

Наталья (одновременно): Они даже специально, когда мы пришли вчера, в первый день… Спрашивают: «Ваша фамилия!» Нас в списках на посещение нет. А зато есть мама на посещение. Я говорю: «Это специально нужно было озвучить, чтобы мы это слышали?»  

Корр.: А вы в следующий раз скажите, что мама вообще-то лишена родительских прав, и непонятно, почему она есть в списке на посещение?

Наталья: А она  сказала, социолог, или кто она там… что у мамы – преимущество. И даже, если мама придет…

Корр. (одновременно): Нет у нее никакого преимущества, она лишена родительских прав, то есть она лишена всех прав на этого ребенка. Всех.

Наталья: Да. И она говорит, что: «Даже если вы придете, и придет мама, я возьму у вас ребенка и отдам маме!»

Корр.: А вы скажете: «Замечательно! Я немедленно пойду в прокуратуру! И поинтересуюсь, почему у вас посторонние люди попадают на территорию дома ребенка».

Наталья: О-кей. (вздыхает) Хорошо.

Корр. (продолжает говорить): Она не имеет права этого делать.

Наталья: Ну вот, она так бравировала этим…

Корр.: Ну пусть бравирует. В следующий раз скажите, что посоветовались с товарищами и думаете, не сходить ли вам в прокуратуру, уточнить, правы ли вы?

Наталья: Да-да-да. Я поняла все. Спасибо большое!

Корр.: Всего доброго!

Наученные прежним опытом общения с домом ребенка и тем отделом опеки, к которому он относится, Наталья и Вячеслав (а вместе с ними и мы) не рассчитывали, что приятные новости прозвучат раньше, чем через две недели. Особых проблем, правда, тоже не ожидалось, ведь документы у наших героев в порядке, и необходимые юридические процедуры соблюдены. Все приготовились к очередной бюрократической волоките. Но прошла всего неделя и вот:

Наталья: Я хотела бы поделиться с вами радостью, потому что (со смехом) уже три дня… даже четыре… у нас дома ребенок! (смеется) Тот, которого мы хотели, да!

Корр. (одновременно, радостно): Да?!

Наталья (продолжает): Да! И я вам очень благодарна! Большое вам спасибо. И спасибо, что вы нас взяли к себе, вот! (смеется)

Корр.: Ну здорово!

Наталья: Да! Восемь месяцев, да? Вот такой вот непонятной рутины какой-то… Сначала, в январе, мне еще было все понятно, казалось, что мы все сделаем… Потом, когда мы стали сталкиваться с проблемами, я поняла, что что-то не то. Мы теряем, мы теряем его! (корреспондент смеется) Вот. И муж мой так счастлив… Он говорит: «Ты представляешь? Я теперь отец, я – папа!» (смеется)

Корр.: Ну здорово!

Наталья: Масса впечатлений и радости. Да.

Корр.: Ой, как приятно! Вы даже не представляете! Ну, расскажите мне про своего ребеночка.

Наталья: Ну, живем по режиму. Замечательно. Вот такой, какой он на фотографиях  солнечный – он действительно такой.

Корр.: Так.

Наталья: В детском доме его называли хомяком. Он любит похомячить. (смеется вместе с корреспондентом) Вот. Ну такой забавный, сладкий, солнечный. Конечно, любит похулиганить…

Корр. (перебивает): Так ему сколько сейчас?

Наталья: Ему в июле будет два.

Корр.: Хороший возраст.

Наталья: Да. Адаптация в семье, я бы сказала, замечательно прошла. Потому что там у них белые кроватки, и у нас тоже. И мне кажется, он даже вообще не понял разницы никакой. Вот. (смеется)

Корр.: Не, ну, Наташ… Вы не забывайте, все-таки, еще «медовый месяц» обычно бывает.

Наталья: Да, да, да, да.

Корр.: Ну, то есть вы на всякий случай сильно-то не расслабляйтесь (смеются вдвоем с Натальей)

Наталья (сквозь смех): Нет, нет, нет. Мы пытаемся держать все под контролем. Потому что себе же проблемы создадим потом.

Корр.: Конечно, конечно.

Наталья: Дачу мы в связи с этим вообще забросили. (смеется) Соседи там думают, что у нас что-то случилось…

Корр.: Ну, у вас действительно случилось. Просто у вас хорошее случилось.

Наталья: Ну да. Ну мы же не говорим никому ничего. У нас это была закрытая тема. Даже муж своей маме  рассказал только, по-моему, в среду, когда мы уже знали, что в четверг нам дадут документы на руки. Вот. Он говорит: «А у нас будет ребенок!» И она подумала, что у нас будет наш ребенок! (смеется) И она сказала, что нужно меня беречь, там, тыры-пыры… (смеется) Ну, а через какое-то время он ей сказал, что, типа, не наш, а мы берем своего. И она была тоже очень рада, что удивительно… Я с ней советовалась год назад… Она была против. Она сказала, что Слава должен испытать это все, пройти со своим. Чужие – это чужие. Ну вот…

Корр.: Ну этот-то ваш!

Наталья: Да! А это – наш! Он нам очень тяжело дался, да. (смеются с корреспондентом) Почти… почти девять месяцев мороки…

Корр.: Да. Наташ, вы счастливы?

Наталья: Очень. И я вам… ну вообще не знаю, как передать это… В общем, у нас свершилось чудо! Ну вот. Теперь вот оно – оно! – у нас есть!

Корр.: Ну ладно. Значит, самое главное – «поезд» был не зря?

Наталья: Нет! Нет, нет. У меня вот соседка, которая тогда дала телефон… я ей тоже позвонила… Она безумно рада, да. И я помню, как она мне: «Ну позвони им!» Я говорю: «Я два раза звонила! Не получается! Говорят, я не туда попала!» (смеется) Она: «Дай я позвоню!» Она прямо с первого раза попала. И вот – да – благодаря ей и вам, что вы нас взяли… (смеется)

Корр.: Здорово!

Наталья: Мы же ходим все время с вашей сумкой, вот сегодня я в опеку ездила вместе с ней…

Корр. (одновременно): Да?

Наталья: И этот значок, бейджик, который висел у нас на шее… Я его сегодня прямо повесила на книжный шкаф, чтобы он напоминал мне… (смеется) Спасибо большое! Ну, прямо я не знаю… Нет слов выразить благодарность!

2. Кто ищет – тот всегда найдет!

(звучит песня)

Спой нам, ветер, про дикие горы,

Про глубокие тайны морей,

Про птичьи разговоры,

Про синие просторы,

Про смелых и больших людей!

Спустя месяц, когда маленький Данилка и его новая семья успели привыкнуть друг к другу, мы навестили наших героев.

Корр.: О, привет, Данька! Пришел?

Вячеслав: Пришел…

Наталья (гордо): Это наш сын, да. Это наша сумка (смеется) и мы будем ее носить!

Корр. (смеется): Даньк, скажи что-нибудь!

Даня (громко): О!

Наталья: О! Что там? Дверь открыта, бардак! (смеется, слышен стук закрываемой двери)

Настя: Все правильно.

Корр.: Все в сборе.

Настя: Закрыл.

Наталья: Закрываем.

Корр.: Чтобы никто не ушел.

Наталья: Хозяин дома. (Даня вспоминает о сумке и снова берет ее) Все, сумка.

Корр.: Деловой! Быстро освоился, да?

Наталья: Да.

Вячеслав: Порядок очень любит. Чтоб все двери, шкафы были закрыты. У него обход территории по десять раз. Все закрыть, проверить, как открывается, как закрывается. Пока из шкафов ничего не выкидывает, слава богу. То есть, возьмет, покрутит, повертит и положит назад.

Корр.: Ну как, изменилась ваша жизнь?

Наталья: Конечно, да! Забот, хлопот прибавилось. Весело стало жить. Уже домой бежишь, знаешь, что тебя кто-то ждет. Папа у нас изменился, он очень рад, когда к нему ручонки тянутся… И он так интересно бежит! Самое интересное было в доме ребенка, когда мы приходили его навещать, буквально, то ли третье, то ли четвертое посещение. Я пришла немного раньше, а муж пришел попозже. Я ему объясняю: «Сейчас придет Слава, он немножко задерживается». И мы идем на спортивную площадку. А муж как раз с другой стороны уже подходит. Даня его увидел: вырвал  свою ручонку и вот так вот побежал с распростертыми ручонками (смеется) к мужу. У меня, конечно, там сердце колбасилось. Он его обнял, и вот все: мой муж поплыл, да. И я думаю: «Ну как же так? Как может быть на четвертый день… вот такая привязанность?» Ну мы его очень долго ждали, да, мы его очень хотели… 

Корр.: Вот вы его когда впервые увидели, наконец, вживую, какие ощущения были?

Вячеслав: Ну, ощущения были, что, во-первых, это он. Тот, который на фотографиях. Потому что очень сильно переживали, что может оказаться «другой ребенок». Ну, во-первых, восемь месяцев, во-вторых, такая стена была непробиваемая, что ни увидеть, ни пообщаться никаким образом нельзя было. Поэтому, переживали, а вдруг, окажется другой ребенок. Но оказалось, что тот же самый, с той же улыбкой, тот же русый и тот же контактный ребенок. Поэтому,  как камень с души… «Ну, все-таки он, значит, все хорошо!» Это вот первые впечатления о встрече. Первые эмоции, первые пять минут.

Корр.: А Даня как среагировал?

Вячеслав: Даня, ну… Вы видели, что он очень положительно на все реагирует. С улыбкой, с проказами со своими. Его вывела соцработник. Он всех осмотрел, застеснялся немножко. И, когда сели на диванчик, дали ему игрушку, он потихоньку уже начал игрушкой заниматься… и на ручки его бери – он уже на все согласен. Вот. И давай там… тетю посмотрел, дядю посмотрел, «А что тут у дяди?» То есть, достаточно быстро, в течение 10-15 минут он уже освоился. Первый контакт прошел, на мой взгляд, нормально, но из-за того, что он такой контактный ребенок, он особо ничего не боится, в себе не замыкается, он такой – активный. То есть, нормальный, живой, подвижный ребенок. Дальше уже было гораздо легче. Ну, то есть, шли к конкретному мальчику, который наш, за которого долго боролись. И уже где-то с третьего посещения воспитатель говорила, что он начинает уже к двери подходить, ждать нас, потому что приходили примерно в одно и то же время, почти каждый день. То есть, он уже начинал заранее бегать смотреть – пришли – не пришли за ним. Правда, когда приходили воспитатели говорили: «Вот, к тебе пришли!» – он сразу начинал убегать, искоса поглядывать, улыбаться, привередничать…

Корр. (перебивает): Стеснялся.

Вячеслав: Да. Ну он не то что стесняется, он, скорее, так привередничает. Ему покривляться надо, посмотреть на реакцию, как за ним бегать будут, умолять подойти. (смеются вместе с корреспондентом)

Корр.: Вы его впервые в мае увидели, да?

Наталья: Не-а. В июне.

Корр.: В июне только?

Наталья: Да, в июне.

Корр.: То есть вы все это время его вообще не видели?

Наталья: Вообще не видели. То бишь у нас были только фотографии. Нам очень хотелось его увидеть, очень.

Корр.: То есть получается, одна Настя видела…

Наталья (перебивает): Да-да-да!

Корр. (продолжает): …вживую?

Настя: Ну да, получается так. И то благодаря…(смеется) занятиям, так скажем.

Корр.: То есть фактически получается, Насть, что это вы ребеночка-то пристроили!

Наталья (смеется вместе с Настей): Да-да-да!

Корр.: Вы у него фея-крестная!

Настя (смеется): Да…

Наталья: Поэтому да, он ее называет «Няня», как-то так, «Няня».

Настя: Хороший мальчик! (смеется) Любит меня, видно. Потому что он такой бегает, «Настя, Настя!», ну он, конечно, не «Настя» говорит, а «Няня» говорит. Вот, такой. Ну он бывает хулиганит. Ну ничего…

Корр.: А вообще, Насть, как ощущение старшей сестры? Какие чувства от появления брата?

Настя: Нет такого ощущения, что он чужой ребенок в этой семье, то есть такое впечатление, как будто это действительно мой брат, как будто его даже родила моя мама. Нет такого вообще, что его из детдома привезли, что это что-то не твое. Как-то он сразу прижился. Как-то вот так.

Корр.: Скажите, а как окружение – родственники, коллеги, знакомые – отреагировали?

Вячеслав: Ну… Так как мне приходилось в последнее время часто отпрашиваться с работы и брать внезапный отпуск для участия в вашей передаче… (смеется вместе с корреспондентом) Вот. Мой руководитель был в курсе нашей затеи. Ну, скажем так, поддержал ее, никогда никаких упреков с его стороны не было. «Раз надо, так надо».  Терпеливо вынес мое отсутствие. Знакомые…по-разному… Ну, скажем так, по глазам некоторых было видно, что люди несколько шокированы такой ситуацией. Женщины, в основном, поддерживали, говорили «Здорово!». Мужчины, в основном, несколько шокированы были: как так вы на это решились? Ну, как-то быстро начались расспросы – чего, как… Рассказывал и про длинный путь, и про самого мальчика, и как ведет себя. Ну, дальше начались поздравления, слова поддержки, что чуть ли не геройский поступок, «мы тобой гордимся»… и все такое, вот. Реакции разные у людей.

Корр.: И какой больше?

Вячеслав: Ну, в основном, положительная. Люди расценивают это как некий серьезный поступок, чуть ли не геройский. Взять чужого ребенка – а как он? А как вы с ним? Одна знакомая звонила, задала Наталье вопрос: «А ты что, его любишь?» Ну, она отвечает: «А как его можно не любить? Он классный! То есть, он просто классный ребенок!» Ну, на кого-то он, может, не такое впечатление производит, на нас он производит именно такое впечатление. Классного ребенка. Поэтому, тут и любовь, и привязанность… И нежность, и забота… Тут все сразу.  

Корр.: А это прямо сразу появилось, как увидели? Или все-таки какое-то время прошло, пока вы поняли, что вот он – свой…

Вячеслав: Ну, так как у нас путь был длинный к нему… Наверное, мы себя уже на него настроили. Что вот он, этот ребенок.

Корр.: Настя, а друзья, однокурсники как-то отреагировали? Или они не знают?

Настя: Нет, знает моя группа, все ребята. Когда узнали, что Даня наконец-то дома, они прям чуть ли не плакали все. Все рады были. До сих пор списываемся (я уже учиться закончила) и они спрашивают, как там Даня. Даже кто-то стал рассказывать свои истории, что его тетя двоюродная ребенка взяла и счастлива.

Корр.: То есть молодежь положительно относится, да?

Настя: Да, мне кажется да, вообще спокойно. Даже кто-то рассуждает: «Ой, я бы тоже взял ребенка из детдома независимо от того, есть у меня свои дети или нет».

Корр.: Ну это хорошо.

Настя: Ну да. (смеется) То есть все поддержали. Когда я говорила, что  точно заберем его, я же еще не знала, что это на самом деле такое, что надо еще школу проходить, то, се…

Наталья: Да, у нас были сложности, надеюсь, все закончится хорошо.

Корр.: У вас просто такие длительные роды получились.

Наталья: Ну да-да-да. Как говорила Инна, затяжные! (смеется)

Корр.: Не жалеете? Что столько сил, столько времени?

Вячеслав (одновременно): Ну, как… жалеем о том, что не смогли раньше его забрать. А о пройденном пути… ну, что делать? Так получилось! (со смехом) С точки зрения познаний, путь очень полезный оказался. То есть, новые знакомства, новые какие-то знания… Разносторонние взгляды людей познали… С точки зрения потери времени, которое можно было использовать на этого же мальчика… Ну да, хотелось бы, чтобы путь был намного короче,  проще. Но… как случилось – так случилось. Жалеть особо об этом не будем.

Наталья: Ну мы действительно рады, мы очень счастливы, мы горды – у нас сын! Мы рады, да, мы очень рады. Я надеюсь, все сложится, все будет хорошо!

Через несколько месяцев, в ноябре прошлого года, мы снова позвонили Наталье и Вячеславу.

Корр.: Добрый день! Это программа «Детский вопрос» «Радио России»…

Вячеслав: Помню-помню! (смеется вдвоем с корреспондентом)

Корр.: Как у вас дела-то?

Вячеслав: Ну… Как дела? Нормально. Бегает. Разговаривает пока еще не очень много… Он пытается говорить, но понятных человеческих слов в лексиконе не очень много.

Корр.: Ну он еще маленький!

Вячеслав: Ну да. То есть, там… «встань!», «дай!», «стул», «хвост», «лапа» – это нормально. Над собакой то издевается, то пытается приласкать. Родителей уже гоняет: «делай то, делай се!». Чтоб с ним занимались. Начал уже интерес к книжкам проявлять. Ну, в смысле, слушать. То ему было совсем неинтересно, а сейчас он уже книжки берет постоянно, просит, чтобы ему почитали. Долго он не может слушать, но перед сном… Если раньше это его вообще не интересовало, то сейчас вот где-то последние месяца два уже проявляет интерес…

Корр.: Ну, хорошо!

Вячеслав: Читаем перед сном. И так он в течение дня бегает, книжки приносит. На горшок без книжки не садится. (смеется) У него там музыкальные книжки рядышком находятся. Вот он на горшок садится, сразу их – хвать! Сидит там, листает, слушает, что они ему поют. Вот. Когда сели батарейки, так он тащил за собой папу и маму, чтобы они сидели рядом и читали эти книжки. (корреспондент смеется) Ну а так, в остальном, как нормальный ребенок  резвится. Батут ему тут подарили… Все. У него последние полгода основное занятие – прыгать. Он чуть ли не по квартире прыжками передвигается. (смеется) Так, к созидательному труду пока тяги мало. То есть, конструктор собирать  –  его хватает минут на пять, после чего нужно его весь раскидать.

Корр. (со смехом): Ясно.

Вячеслав: Тоже как нормальный ребенок, в общем. Пацан как пацан. В детском саду уже с мальчиками подрался за игрушки. Так что, все нормально!

(звучит песня)

Спой нам песню, чтоб в ней прозвучали

Все весенние песни земли,

Чтоб трубы заиграли,

Чтоб губы подпевали,

Чтоб ноги веселей пошли!

Эпилог

Первого июня мы отмечали 10-летний юбилей проекта «Детский вопрос» и пригласили всех, с кем за эти годы нас свела судьба – наших маленьких «солнечных человечков» и их новые семьи. Праздник удался на славу: множество гостей, веселые развлечения, призы, подарки, именинный торт!.. (фоном слышны звуки праздника, веселый детский гомон) Среди тех, кто пришел нас поздравить, были и герои этой истории – Данилка с мамой и папой.

Корр.: Ну у вас год уже прошел, да?

Наталья: Седьмого числа будет год.

Корр.: М-м… Здорово! И как?

Наталья: Замечательно! Все хорошо. Мы рады. У нас есть (Даня что-то говорит) «солнечный человечек». Ходит в сад. Группа тоже называется «Солнышко». (смеется) Короче, наш солнечный мальчик в солнечном (смеется) домике. Все хорошо. Мы рады. Мы очень вам благодарны, да, прямо…  Мы говорили с мужем, что вряд ли бы мы могли сами все это сделать. Все, что мы могли, мы сделали.

Корр.: Да вы на самом деле все сами и сделали.

Наталья: Не, ну все равно. У нас был один тупик. И мы в него уперлись. Все хорошо, да. Жизнь продолжается, совсем все по-другому, все по-новому.

Вячеслав: Не по-новому, а гораздо насыщеннее.

Корр. (со смехом): Здорово!

Наталья: Ага. Мы как уже дре… древние греки. (смеется) Программа другая, да. А сейчас все по-другому, вот.

Корр.: Даня стесняется! (смеется)

Вячеслав: Теперь уже прийти домой, полежать на диванчике не получается. Потому что тут сразу тебя встречают, надо чем-то заниматься, играть, гулять и прочее. Только прилег – сразу на тебе как на батуте начинают прыгать-лазить… (смеется) Так что спокойной жизни нет, но зато море положительных эмоций от этого всего!

Корр.: Ну вы сами этого хотели!

Вячеслав: Да. Никто и не отказывается! (смеется)

Корр.: Не жалеете?

Вячеслав: Нисколько!

Наталья (одновременно, со смехом): Нет! Нет!

Вячеслав: Вот сейчас действительно понимаешь, ради чего стоит жить. Вот этот человечек – это как раз и есть основной стимул всей жизни. Ну, если бы не он, я даже не знаю, ради чего еще. На днях печенье пек вместе с мамой, причем активно очень принимал участие, там, и тесто раскатывал,  и формочки делал, и на противень все укладывал. Отнес на работу, сказали, пусть еще печет. Всем понравилось. (общий смех)

 Продолжение следует…

Вот такая история. Наталье и Вячеславу было нелегко, но их пример – другим наука: какие бы трудности ни встречались на пути, надо бороться самим и искать тех, кто может помочь. Нельзя сдаваться! Ведь сделать детей счастливыми можем только мы, взрослые.