(Звучит отрывок из песни  «Трудный день» в исполнении Сергея Безрукова).

Трудный день и тяжелый год

То, чего ждал, случилось наоборот

Все  мы боялись, что не хватит сил,

Наверное, каждый когда-то просил

Не так давно в жизни народного артиста России Сергея Безрукова произошло знаменательное событие. Сергей и его жена Анна стали послами благотворительного фонда «Измени одну жизнь», помогая детям-сиротам находить родителей. По просьбе сотрудников фонда популярный актер записал более 50 детских видеоанкет и выложил их в своем инстаграме, где у него более 2 миллионов подписчиков. Мы встретились с Сергеем Безруковым. Как тема детей-сирот вошла в жизнь известного артиста?

С. Безруков: У меня жена уже помогала фонду много лет, Аня. И она мне рассказала об этом, и, когда обратились, мы на семейном совете решили с Аней: «А давай станем послами?». Тем более, что у меня много подписчиков в инстаграме. Я решил подарить свой голос и огромное количество историй, которые я записал... Это, конечно, большое испытание, когда я записываю, допустим, анкеты. С одной стороны, надо держать себя в руках, потому что слезы льются от этих совершенно уникальных историй, и каждому ребенку хочется помочь. Прочесть так, чтобы это было, с одной стороны, трогательно, а с другой стороны, и не жалостливо, потому что всё равно детство – это счастье. И есть надежда, что действительно ребята обретут семью. Что тут плакать-то? И я рад, что очень много репостов, отзыв пошел такой серьезный. Очень много людей заинтересованных пытаются разобраться в этом, выкладывают большие посты, и таким образом, у нас происходит такая совместная замечательная просветительская работа. Потому что люди порой думают, что так всё просто – взять ребенка в семью. Потому что многие ведь не знают, на самом деле, ни об адаптации, они не знают вообще, как подойти к этому вопросу. Есть одно желание, а как с этим быть, так, чтобы потом не возвращать. Ведь самое страшное и ужасное, что огромное количество возвратов ребят в детский дом. Об этом надо говорить и рассказывать. И то, что действительно пошла реальная помощь, я сам-то этого не ожидал. Очень много ребят усыновили, что замечательно, и отчасти в этом есть, конечно, наша заслуга. Я много на себя не беру, но счастлив быть рядом и помогать. Вот.

Корр.: Сергей Витальевич, а вы следите за судьбой тех ребят, о которых рассказали?

С. Безруков: Безусловно, безусловно. Мы с Анечкой иногда заходим в истории «Счастливые судьбы», когда присылают, допустим, из фонда истории и говорят: «Вот месяца три назад, четыре назад зачитывал анкету и буквально через 4 месяца ребенок обрел семью». Это счастье, и у нас с Аней на глазах слезы. И мы тоже думаем с Аней: сейчас поднимем наших детей… просто они слишком маленькие и работы много. Не так просто взять ребенка в семью. Ты должен уделить этому практически часть своей жизни. Такого не бывает, что взяли в семью, и они вроде воспитываются сами по себе. Нужно отказаться от многого и заниматься ребенком. Поэтому сейчас мы занимаемся своими. Но мы с Аней решили, что в будущем, когда мы действительно будем готовы, мы обязательно возьмем ребенка в семью.

Корр.: Вот вы говорили про эмоциональную составляющую. Как вы считаете, как можно избежать этого, вот на эмоциях?

С. Безруков: Очень сложно, очень сложно. Может быть, потому что я еще как артист эмоциональный, поэтому надо сдерживаться. Пускай будут слезы счастья, но когда ты в сострадании ревешь и не можешь остановиться, даже просто элементарно читая анкету, или когда смотришь видеоанкету, которую потом монтируют, присылают. Ты смотришь материал, допустим, есть ребята с отклонениями, есть ребята – допустим, по здоровью большие проблемы, и ты понимаешь, что у них шансов вообще очень мало. Или, допустим, братья и сестры, потому что в принципе берут одного ребенка. А как это – разлучать, получается, брата и сестру? Честно говоря, просто «браво» всем… всем действительно родителям, которые отважились на это и которые действительно подарили этим детям семью. Просто это потрясающие люди, это великие люди, которые на это отважились. В этом смысл вообще понятия «человек» на этой земле: сострадание и любовь к ближнему. Об этом много говорят, порой мало делают. Поэтому рад быть рядом и чем-то помочь.

(Звучит отрывок из песни  «Трудный день» в исполнении Сергея Безрукова).

Пусть жизнь идет своим чередом,

Лишь бы меня всегда ждали дома

И дождались.

Пусть тяжело, дай справиться с этим,

Лишь бы счастливы были дети,

Тогда все не зря….

В наших выпусках мы часто рассматриваем злободневные вопросы и ищем справедливый выход из непростой ситуации. Одна из таких сложных тем – получение наследства несовершеннолетними сиротами или выпускниками детских домов.

Нередко неожиданно «свалившееся на голову» имущество становится источником не радости, а серьезных проблем не только для самих наследников, но и для их приемных родителей.

ОСТРАЯ ТЕМА

В силу своего возраста и недостаточного жизненного опыта дети-сироты не могут объективно оценивать все последствия при вступлении в наследство, доставшегося от умершего родственника. А вот для их опекунов и попечителей это порой превращается в настоящую головную боль. К сожалению, юридическая безграмотность в наследственных делах часто превращает людей в заложников ситуации, как это было, например, в Самарской области. Директор общественной организации «Домик детства» Антон Рубин, помогающей в Самаре детям-сиротам в трудных жизненных ситуациях, рассказал подробности.

Корр.: Антон, как часто происходят конфликтные истории, связанные с получением наследства детьми-сиротами?

А. Рубин: На самом деле, достаточно системная проблема, о которой раньше почему-то никто не говорил. Эта проблема похожа во всех регионах, потому что нет никакого отдельного регулирования на уровне областей и краев проблемы долгов, с которыми сталкиваются выпускники детских домов.

В подтверждение своих слов Антон рассказал о скандальной ситуации, в которую попал бывший детдомовец Олег Исатов. Суд обязал его выплатить долги бросившей его в детстве матери.

Корр.: Как вы узнали об этой истории?

А. Рубин: Олег сам ко мне обратился и попросил помочь ему. Он вдруг узнал, что его признали наследником умершей матери, с которой он не жил, и которая от него с «молодых ногтей» отказалась. Была лишена родительских прав, он всю жизнь жил в государственных учреждениях. Потом она умерла и перед смертью успела взять два кредита, плательщиком которых и признали Олега, как наследника матери.

Корр.: А что это за кредит был?

А. Рубин: Это было два кредита, первый – по задолженности по кредитной карте, а второй потребительский кредит, который мама брала еще до смерти. Суммы в общей сложности порядка 100 тысяч, каждый из

ее детей должен был выплатить порядка 25 тысяч рублей, но для них это достаточно существенная сумма. Надо учитывать, что Олег инвалид 2 группы, инвалид с детства, не работает, живет на пенсию по инвалидности.

Корр.: А кто на них подавал в суд?

А. Рубин: Сбербанк.

Корр.: Ага. И после смерти матери Сбербанк решил, что нужно возвратить деньги, да?

А. Рубин: Да, что нужно возвратить кредит. И суд решил своим решением назначить наследниками ее 4 детей. Они возражали, но суд почему-то не внял просьбам органов опеки, просьбам законных представителей детей и назначил их наследниками против их воли.

Корр.: Суд поступал законно, если они не вступали в наследство?

А. Рубин: Я считаю, что незаконно. Конечно, не было оснований для признаний наследниками. Но вы вдумайтесь во фразу, которая фигурирует в решении суда, в мотивировочной части. «Олег Исатов не обращался к нотариусу для вступления в наследство умершей матери, на основании этого суд считает, что он фактически вступил в наследство». Я вам сейчас процитировал фразу из решения суда.

Корр.: Я что-то логику здесь не вижу.

А. Рубин: Я тоже не вижу. Для суда же тут почему-то логика присутствует, и они не стесняются даже строить такие предложения.

Корр.: Антон, а какую роль в этом играли органы опеки и попечительства?

А. Рубин: Органы опеки в этом судебном заседании выступили на защиту несовершеннолетних, заявили, что они против того, чтобы их назначали наследниками, но суд не прислушался к органам опеки. Конечно, они могли помочь, посоветовать, подготовить апелляционную жалобу, но, к сожалению, дальше они решили не идти.

Благодаря усилиям Антона Рубина, эта история получила широкую огласку и вызвала общественное осуждение. Сбербанк в поисках компромисса вынужден был выйти на Олега Исатова, и, к счастью для парня, вопрос с выплатой долгов был закрыт. А вот проблема для других выпускников детских домов, не знающих свои права, никуда не делась.

Корр.: Олег, скажите, пожалуйста, если бы не было такого общественного резонанса, если бы вам не помогали, если бы за вас не заступились…

Олег: Я понял. Я думаю, что пришлось бы выплачивать.

Корр.: Вы получаете пенсию по инвалидности?

Олег: Да.

Корр.: А если не секрет, какая сумма?

Олег: 12 тысяч.

Корр.: И вы живете на эту сумму?

Олег: Да.

Корр.: Олег, вы говорите, надо было бы выплачивать. А как бы вы выплачивали этот долг, если у вас на пропитание в месяц 12 тысяч выходит, а на вас повесили 104 тысячи?

Олег: Не имею представления.

Корр.: А вот ваши несовершеннолетние сестры и брат, какова была их реакция? Вы с ними разговаривали на эту тему?

Олег: Сестра Дарья, осознавала, что да, придется платить. Не то что ругалась, а возмущение было.

Корр.: Возмущались все?

Олег: Даша – да. А Динара и Миша, они вроде не поняли. Платили бы, скорее всего, со средств, которые получают дети, которые у них копятся.

Корр.: Великолепно! Замечательно!

Вот так и получается, что многие вчерашние детдомовцы вынуждены безропотно выплачивать чужие долги за счет своих детских социальных выплат. Да, Олегу Исатову помогли. Но что делать, если защитников рядом не окажется? История усыновителей Елены и Александра из Самары дает нам богатую пищу для грустных размышлений.

А. Рубин: Елена и Александр удочерили двух девочек, родных сестер, и уже спустя полтора месяца после того, как они стали их детьми по документам, они узнали, что, оказывается, за девочками еще числится долг порядка 2 миллионов рублей, что для них, конечно, стало шоком. Елена была в крайне подавленном состоянии, в очень тяжелом психологическом состоянии, не переставая плакала, рассказывая обо всем этом.

Корр.: Подождите, подождите, я не понял. Органы опеки, они что, об этом не знали?

А. Рубин: Это тоже вопрос, на который мы пока не знаем ответа. Рискуем уже не узнать. Приемные родители были проинформированы о том, что девочкам по наследству досталась квартира от матери и на ней есть долги за коммунальные услуги порядка 50 тысяч рублей. Елена и Александр согласились оплатить эти долги за свой счет и оформили удочерение. А потом оказалось, что у матери девочек оказалась 2 квартира, купленная в ипотеку, о которой их не предупреждали. И вот собственно на этой ипотеке и висел долг порядка 2 миллионов.

Корр.: Серьезная сумма.

А. Рубин: Очень серьезная, неподъемная для этой семьи. Это небогатая семья, поэтому они просто были шокированы этой новостью и пришли к нам за помощью растерянные.

Корр.: И как же вы среагировали на эту ситуацию?

А. Рубин: Видите, у нас во всех случаях только один способ решения проблем: публичность. Это главное оружие общественника.

К счастью, широкий общественный резонанс и в этом случае сыграл свою положительную роль. Благодаря поддержке одного из депутатов Госдумы банк принял решение снять претензии по долгам к приемным родителям. Но те подавленные чувства, которые испытали Елена и Александр, они вряд ли уже смогут забыть.

Елена: Мы ахнули, для всех это был шок. Куда я только не бегала, я реально просила помощи: «Что же мне делать? Помогите!» У меня было полное разочарование, в душе опустошенность была, я вообще никогда ничего ни у кого не просила в жизни.

Корр.: А к кому вы обращались?

Елена: И по опекам я бегала, и в администрацию я бегала, и в банк я бегала…

Корр.: Какова их реакция была?

Елена: Все просто плечами пожимали.

Корр.: Меня удивляет позиция органов опеки, судебных приставов.

Елена: Все испугались.

Корр.: А что значит – все испугались?

Елена: Все понимают, кто за что был в ответе.

Корр.: Боялись ответственности? Боялись потерять свои должности?

Корр.: Я думаю, да.

Корр.: И по большому счету вас и детей оставили на произвол судьбы?

Елена: Да, да, так и было. Меня просто бросили, Мне никто не стал помогать. Абсолютно… То что мы пережили, наша семья, это был ад кромешный. Не дай бог такое никому прожить. Честное слово…

Корр.: Елена, скажите, пожалуйста, если бы за вас не заступились, если бы вас обязали 2 миллиона заплатить, вас, ваших дочерей, что бы вы сделали?

Елена: Я бы платила, наверное. А что делать?

Корр.: А у вас возникали вопросы сдать их обратно в детский дом?

Елена: Нет, нет. Понимаете, у меня нет ощущения, что это не мои дети. Дети здесь при чём? Они разве виноваты?

Действительно, разве дети в этом виноваты? Согласитесь, риторический вопрос. Но, к сожалению, ответ на него часто бывает парадоксальным и неутешительным.

Корр.: Антон, на мой взгляд, эти две истории чем-то очень похожи. Вы считаете истории закономерными?

А. Рубин: К сожалению, у нас в России это да, достаточно рутинная история.

Корр.: А почему?

А. Рубин: А потому что мы часто сталкиваемся с тем, что ребята, выходя из детских домов, вынуждены бороться с долгами, которые разными путями были получены. Вот мы описали 2 пути: это ипотека и кредит. Но чаще всего ребята сталкиваются с долгами по коммунальным платежам, которые на них начисляют, пока они живут в государственных учреждениях. Потому что прописанными они остаются чаще всего в квартирах, откуда их изъяли. И там всё время начисляется квартплата: тепло, вода и т.д. И делится пропорционально всем прописанным. Многие знакомые приемные родители сталкивались с долгами их приемных детей.

Так что же делать приемным родителям, чтобы не попасть в неприятные ситуации, связанные с получением наследства? Первое, что приходит на ум: не торопитесь получать его. Постарайтесь с помощью квалифицированного юриста трезво оценить все «плюсы» и «минусы» наследуемого имущества и только уж потом принимать решение.

Согласитесь, увидеть все подводные камни в сложной юридической проблеме может только опытный эксперт. Поэтому за комментарием по вопросам наследственных прав детей-сирот мы обратились к специалисту по семейному и детскому праву, адвокату Антону Жарову.

ДЕТСКИЙ АДВОКАТ

Корр.: Антон, принимать наследство является обязательным или добровольным?

Антон Жаров. Фото с сайта zharov.info

А. Жаров: Здесь есть маленькая тонкость. Наследство можно принять, можно не принять, и от наследства можно отказаться. Это три разных процедуры. Отказаться от наследства опекун ребенка, оставшегося без попечения родителей, и организации не могут. Для такого заявления ему требуется согласие органов опеки и попечительства. Второй момент. Принять наследство. Для этого тоже нужно прийти к нотариусу и написать заявление. А вот для того чтобы не отказываться и не принимать наследство, делать ничего не надо. Согласие на это со стороны опеки не требуется. Обязанности это делать у опекуна нет. У него есть общая обязанность действовать в интересах ребенка. Что это значит? Вот на вас свалилось какое-то наследство. Но реально это наследство может быть не только благом, но и обременением. Каждое наследство, которое вы получаете, оно обременено обязательствами наследодателя. Что это означает? Бабушка когда-то взяла кредит на покупку холодильника, не выплатила его, осталась должна какое-то количество денег, и теперь она умерла. Что делает банк, выдавший кредит? Он идет к наследникам и задает вопрос: «Где деньги, Зин?» И наследник в пределах полученного наследства отвечает по долгам наследодателя. Теперь представим реально складывающуюся обычно ситуацию среди детей, оставшихся без попечения родителей. Мама, папа – все в долгах, как в шелках. Наследство составляет 1/15 долю какой-то разваливавшейся халупы. Вы, конечно, можете принять наследство. Но для того, чтобы его принять, вам нужно заплатить государственную пошлину, предпринять еще какие-то действия, которые все стоят денег, и дальше вы получаете некоторую долю, которую невозможно реализовать. То есть прием наследства является для вас процедурой, которая заставляет вас много двигаться, много тратить денег, а экономически абсолютно бессмысленно: приводит, наоборот, к уменьшению прав несовершеннолетнего подопечного.

Корр.: В этом случае лучше отказываться от наследства?

А. Жаров: Нет. Ну или да, или его просто не принимать. Если орган опеки у вас оказался вменяемым, тогда лучше подсобрать документы и официально отказаться от наследства именно по этой причине. Но, если у вас органы опеки невменяемые, вы можете просто не принимать наследство. Такие действия не будут незаконными, потому что вы не имеете право уменьшать имущество подопечного.

Корр.: Я, исходя из вашего комментария, понимаю, что получение наследства является делом добровольным.

А. Жаров: Ну, не совсем так. Смотрите. Оно-то добровольно, если мы с вами взрослые люди. Если перед нами подопечный, и ему свалилось полквартиры, никаких долгов нет. Прием имущества будет стоить явно меньше, чем стоимость этой доли, то опекун не может действовать не в интересах своего подопечного. Он должен принять эту долю.

Корр.: Понятно, спасибо. Антон, у меня к вам вот такой вопрос. Если ребенок-сирота вступает в наследственные права, он лишается права на жилье от государства?

А. Жаров: Я бы не говорил так буквально, но иногда да. Классический пример, который в моей практике, – это райцентр в Ростовской области, где ребенка заставили… московский ребенок, находится в Москве под опекой… заставили принять наследство в размере 1/115 доли. Конечно же, органы опеки неправы, они пытаются обмануть. Кто-то напишет жалобу, кто-то пойдет в суд, а кто-то не будет делать. И таких, которые не будут это делать, их очень много. Вот опекун сегодня, заставили его, обманом в основном, принять эту 1/115 долю, там и долги, и всё на свете. Теперь встает вопрос. Что с ней делать? Опека категорически запрещает с ней что-то делать. Потому что это единственное жилье подопечного. И, конечно же, когда ребенку наступит 18 лет, первое, что скажут органы опеки, что у него есть жилье. Поэтому задумывайтесь, что вы принимаете, зачем вы принимаете, как вы принимаете наследство. Я не буду нов в этом вопросе. Нужно собрать голову в кулак, волю в кулак, прийти к адвокату и проконсультироваться. Вы будете, по крайне мере, понимать, что вам делать.

Что ж, надеемся, что комментарий опытного специалиста поможет семьям понять сложность юридических процедур, связанных со вступлением в наследство их приемных детей. А мы, конечно, вместе с нашими экспертами продолжим консультировать всех нуждающихся в полезном совете и дружеской поддержке.

Новые сюжеты для наших рубрик нам подсказывают не только радиослушатели, посетители сайта и пассажиры «Поезда надежды», но и сотрудники детских домов. Например, рассказать о замечательном мальчишке из Республики Хакасии нас попросила Евгения Зинкевич, директор учреждения, где этот паренек живет с декабря прошлого года.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

У крепыша Андрея темно-русые волосы и серые глаза. Мальчику 11 лет, а живет он в одном из детских домов Хакасии. Познакомила нас директор этого учреждения – Евгения Валерьевна Зинкевич. И рассказала, что он попал в учреждение всего несколько месяцев назад. Когда стало понятно, что вернуться в кровную семью нельзя, Андрюша начал потихоньку вливаться в общую жизнь.

Е. Зинкевич: Андрей хорошо поет, любит танцевать. Целеустремленный, но если говорить об учебе, нужен стимул. Но при наличии должной мотивации он это делает. Но больше всего ему нравятся занятия спортом. У него прямо большая тяга к силовым видам спорта: бокс, кикбоксинг.

У Андрея есть и другие увлечения: в свободное время мальчику нравится выжигать по дереву и мастерить поделки из него. Конечно, отсутствие мотивации к учебе временно отодвинуло школу на второй план. Но всё же Андрей нашел предметы по душе и с охотой бежит на уроки математики и физкультуры.

Корр.: Андрюш, такой вопрос: чем ты обычно занимаешься после школы?

Андрей: Уроки делаю.

Корр.: Может быть, ты в секцию какую-нибудь ходишь или в кружок?

Андрей: На борьбу.

Корр.: Скажи, пожалуйста, Андрюш, у тебя много друзей?

Андрей: Да.

Корр.: А есть лучший друг?

Андрей: Саша.

Корр.: Почему он для тебя лучший друг?

Андрей: Потому что мы с ним не ссоримся.

Корр.: Как ты думаешь, какой у тебя характер?

Андрей: Добрый.

Корр.: Ты послушный или иногда любишь побаловаться?

Андрей: Послушный.

Корр.: Твое любимое время года – какое?

Андрей: Лето. Потому что можно покататься на трюковом велике.

Корр.: Ага! А ты умеешь какие-нибудь трюки делать?

Андрей: Да.

Корр.: А чем еще можно летом заняться?

Андрей: Покупаться.

Корр.: А какой твой любимый праздник?

Андрей: 9 мая.

Корр.: А почему?

Андрей: Потому что празднуем, у нас тут концерт.

Корр.: Тебе нравятся, может быть, песни какие-нибудь военные?

Андрей: Да.

Как видите, наш новый подопечный оказался по-мужски лаконичен и немногословен. Поэтому за комментарием мы обратились к Евгении Валерьевне.

Е. Зинкевич: Для них это необычно – по телефону говорить… Андрюшка у нас активный мальчик. А как трубку взял, так вот весь зажался. Андрей такой ярко выраженный лидер. Единственное что – вот очень эмоциональный парень… может иногда правду сказать прямо.

Корр.: Прямолинейный. А вспыльчивый?

Е. Зинкевич: Есть немножко. Потому что ему хочется, чтобы его слушали. Корр.: То есть может поставить на место?

Е. Зинкевич: Может.

Корр.: А как дети к нему в коллективе относятся?

Е. Зинкевич: К нему дети хорошо относятся. Он никого не обижает, и все его слушают. Он даже, бывает, защитит девочку. Он никогда не перечит воспитателям, старается всё  выполнять правильно. И требует это от других.

Корр.: Какая семья нужна Андрюше?

Е. Зинкевич: Очень такие спортивные, чтобы семья могла условия создать соответствующие. Многодетность – наверное, нет. Можно допустить, когда, например, приемные младшие, но не кровные младшие. Если, конечно, кровные – младшие, то тогда не стоит. Всё-таки чтобы внимание было.

Андрею нужна семья, которая даст ему не только мотивацию, но и научит дисциплине. Потому что без нее никакие порывы не принесут хороших результатов. А еще мальчик очень ждет маму и папу, которые будут искренне радоваться его большим и маленьким победам.