Только-только мы с вами встретили новый, 2020 год. А совсем скоро наступит Рождество. В преддверии этого доброго, светлого праздника принято рассказывать разные чудесные истории. Вот и для нас это уже стало традицией, менять которую мы не хотим. Итак…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

МАМИНА СЧИТАЛОЧКА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Пролог

Странички «Детского вопроса» в соцсетях открыты для общения, и на них всегда много комментариев от посетителей. Кто-то спрашивает о подопечных нашего проекта; кто-то сам рассказывает о детдомовцах, которых знает; кто-то радуется за ребят, уехавших в новые семьи… Есть и те, кто не ограничивается одним-двумя сообщениями, а пишет постоянно, на протяжении нескольких месяцев, комментируя фотографии и события, и тем самым как бы признаваясь, что тема детей-сирот очень близка. И однажды мы решили поинтересоваться у одного из таких авторов, Натальи из Москвы, чем именно.

Из выпуска 390:

Наталья: Я объясняю это человеческой потребностью быть нужной, помогать кому-то… я не знаю, как это объяснить. Ну, наверное, каждый человек чувствует немножко боль другого, да? Вот я чувствую боль этих ребят.

Корр.: Вы задумывались о том, чтобы стать приемной мамой?

Наталья: Да, конечно, задумывалась. Наверное, еще в детстве.

1. Я железный человек, я считаю целый век…

(Звучит фрагмент песни Евгении Теджетовой «Миллион»).

А я иду, иду по улицам,

И каблучки стучат мне в такт,

И солнце жмурится.

А мне вчера случайно подарили миллион!

Миллион улыбок, миллион цветов,

Миллион чудесных, самых нежных слов,

Миллион до неба – как сияет он!

Миллион, миллион, миллион, миллион!

Давным-давно у мамы Натальи была мечта построить дом, в котором могли бы жить и одинокие старики, и дети-сироты; где старики чувствовали бы себя нужными, а дети росли бы в большой дружной семье.

Она делилась с дочкой своими мыслями, и девочка поддерживала маму. К сожалению, финансовый вопрос не позволил Галине Алексеевне осуществить желание, хотя маленький приемный сын из детского дома в их семье все же появился.

Корр.: Галина Алексеевна, я знаю, что у вас есть приемный сын, Дима. Вы можете рассказать, как это всё началось у вас?

Галина Алексеевна: Как началось? Даже не знаю. (Корреспондент смеется). Ну, вообще, то, что у меня будет такой ребенок, – я знала об этом с детства. И мой отец был усыновлен моей бабушкой… Бабушкин брат – у него тоже был приемный ребенок! У бабушкиной лучшей подруги была тоже приемная дочка. И поэтому, как-то я в этом во всём росла, я знала, что у меня будет такой ребенок. Вот! А с ним как получилось? У меня мама умерла…

Корр. (сочувственно): О-о…

Галина Алексеевна: Я очень сильно переживала, потому что мне до этого казалось, что я состояла из двух половинок – из мамы, и из Наташки, из дочки. Когда мама ушла, у меня такое ощущение было, что… нечем дышать вообще. Ну и молилась я ходила, так что он мне Богом дан.

Корр.: Ну, а всё-таки, как вот вы его увидели? Где?

Галина Алексеевна: Ну-у, как раз во время молитвы! (Смеется). Странно это, конечно, но это так, потому что… мы были с Наташкой на даче в это время, и я приехала в Москву по работе и заехала домой. Мне нужно было что-то взять, и у меня до выхода минут десять оставалось. Телевизор я вообще не включала уже полгода, наверное, как раз полгода после смерти матери прошло. И я… молилась, я просила Бога о том, чтоб он мне дал силы на то, чтоб я смогла пережить это всё… и, проходя мимо телевизора, включила телевизор, увидела его.

Корр.: Надо же!

Наталья: Да. Искали ему маму. И мама просто увидела его по телевизору. И передача закончилась. Она стала искать, что сейчас шло, что за программа, что за передача. Нашла телефон редакции, туда дозвонилась, всё нашла – координаты, где ребенок, и договорилась на встречу.

Галина Алексеевна: Так появился Димка.

Корр.: Понятно! А какой это был год, когда это было?

Галина Алексеевна: Это был 93-й год.

Корр.: У-у-у! Тяжелое было время!

Галина Алексеевна: Ну да.

Корр.: Как вы решились, рискнули взять ребенка в такое сложное время?

Галина Алексеевна: А я об этом сложном времени не думала, честно говоря. Я просто увидела и ребенка, которому нужна была помощь, и всё. Я позвонила Наташе, сказала: «Наташа, ты хочешь братика?» Она говорит: «Хочу!» (Корреспондент смеется). Я говорю: «Только он такой, раскосенький!» Она говорит: «Всё равно!» Я говорю: «Мне тоже всё равно!» (Корреспондент смеется). И когда я приехала на дачу, уже было всё решено.

Наталья: И практически… в пятницу мама его увидела по телевизору, а в понедельник уже поехали знакомиться. Ну и всё. Я очень хотела брата или сестру, хотя я тогда была большая, мне уже было 17 лет, когда Димон появился. Я только закончила школу, готовилась к поступлению в институт. И вот у нас появилось счастье. И вот мы вместе с мамой и со счастьем росли.

На момент появления в семье Галины Алексеевны и Наташи счастью шел пятый год от роду. Малыша приняли как родного, и 10 лет он даже не подозревал о своей приемности. Тем более что в то время можно было договориться в школе, чтобы ребенка записали в журнал не под тем именем и фамилией, которые указаны в документах, а как его зовут дома.

Дмитрий: А в 14 лет наступил момент перед получением документов. И тогда я узнал, вот.

Корр.: То есть, получить паспорт нужно было?

Дмитрий: Да! Да, да, да. И получил почему-то на другую фамилию, на имя – по документам я был Тимур. (Смеется).

Корр.: Понятно. То есть, вы об этом точно не знали до 14 лет?

Дмитрий: Да, я до этого не догадывался. Да. Я же с пяти лет как там… короткая память была, че-то потерялось. И в 14 лет я уже узнал, что было до пяти лет.

Корр.: Ну а вот когда вам сказали, вы осознали, что «да, вот я под опекой, я приемный ребенок»… Это что-то изменило в мировоззрении, в самоосознании?

Дмитрий: Было, конечно, волнение. Эмоциональный всплеск… Потому что определенный период жизни ты был одним человеком, а здесь – бах! – и ты вроде как стал другим. Как бы им же, но с какой-то другой предысторией. Вот. А так… мы поговорили с мамой. И, в принципе, я быстро всё понял. То есть она мне объяснила, что было к чему, да, и, конечно, это стало полегче уже.

Галина Алексеевна: Он оказался мудрее меня! Он так посмотрел на меня, сказал: «Знаешь, что, мам? А вот то, что было раньше, я этого не помню, мне это не нужно! Вот это вот… Вот это сейчас – и мое.

Корр.: Что-то поменялось?

Дмитрий (смеясь): Не, ну сначала, во-первых, конечно, поменялся паспорт, фамилия-имя-отчество. То есть я вернул фамилию и имя опекуна, там, где я вырос.

Корр.: Понятно. То есть, вы взяли фамилию мамы, вписали в документы имя Дмитрий…

Дмитрий: Ну опять вернулся, да. То есть получается такое ощущение, будто в 14 лет выдали не на того человека. Ошибочка вышла, да.

Корр.: Ну а вообще вот как-то изменилось ваше отношение к маме, к сестре?

Дмитрий: Да нет, никак оно не менялось – отношение-то. В принципе, как оно было, так оно и осталось. Чего меняться? Наверно, поменялось отношение к самому способу… то, что есть опека, там кто-то кого-то воспитывает. Потому что когда ты растешь в обычной семье, ты видишь, как у всех: папа-мама, ребенок. А здесь вот ты понимаешь, что бывает и не с той семьи… в жизни ситуации разные у всех.

Корр.: Ну то есть, что дети приходят в семьи по-разному?

Дмитрий: Да, да, да! Что не только «аист приносит», да. (Смеется). Бывает, и в капусте находят.

Корр.: Ну то есть, вы никогда не ощущали никакого своего отличия от других детей?

Дмитрий: Да.

Корр.: Ну а вот тот факт, что внешность отличается, не наводило ни на какие мысли?

Дмитрий (смеясь): Нет! Мысли такие были, да, и шутки школьные там присутствовали соответственные на эту тему. (Смеется). Но я вообще был полностью уверен, на самом деле. В своей, в той семье, в которой я жил, да.

Галина Алексеевна: Ну, знаете… (смеется) смешно, конечно, это звучит, но мы с ним чем-то похожи! (Корреспондент смеется). Я хоть и светлая, но тоже раскосая! И поэтому… когда вот нас видели, все знали, что это мой сын.

Корр. (со смехом): То есть никто не сомневался?

Галина Алексеевна: Нет, нет, нет! Никто. Даже были такие смешные случаи, когда мне говорили: «Тетя Галя, у вас Дима вот родной, а остальные у вас – приемные?» (Смеется вместе с корреспондентом). Я говорила: «Нет. Единственная родная – это Наташа!»

Остальные? Так Дима – не единственный приемный ребенок у Галины Алексеевны?

2. Я считаю до пяти, не могу до десяти…

(Звучит фрагмент песни Евгении Теджетовой «Миллион»).

А город чист, умыт и даже светится.

Как хорошо с тобою встретиться

И подарить тебе на счастье миллион.

А люди все когда-нибудь встречаются,

Но не у всех всё получается.

Наверно, всем когда-то где-то нужен миллион!

Миллион улыбок, миллион стихов,

Миллион волшебных, самых ярких снов,

Миллион до неба – как сияет он!

Миллион, миллион, миллион, миллион!

Наталья: У него, можно сказать, три сестры. Четыре почти.

Корр.: А, то есть у вас сестры есть?

Наталья: Ну они названые сестры. Одна сестра – это моя одноклассница. Мы с ней познакомились в десятом классе. Она из многодетной семьи. В этот момент, когда мы учились, мама уходила там из семьи. Занимался ими в основном папа. И как-то вот мы так сдружились, и стала приходить в гости и как-то вот прилипла к нашей семье. Потом она какое-то время даже жила у нас. Ну, мама живет отдельно. Мы познакомились и с ее папой. То есть нормально с дядей Витей общались. И он как-то спокойно отнесся к тому, что вот она много времени в нашей семье… И она так мою маму как-то очень быстро как-то «мам Галь», «мам Галь». Ну мама моя не стала отказываться. Ну, она не бросит же, не скажет, что: «Нет, не надо!» Вот как-то так вот «мам Галь», «мам Галь». «Сеструх», «сеструх»… Так вот чё-то и пошло. Так вот она и стала названой сестрой. И Димон когда объявился, он видит: Вика – сестра моя. «Значит, моя тоже сестра?» Она говорит: «Конечно!» – «Ну, хорошо». Так вот он и вырос с Викой-сестрой. У нее еще есть уже трое детей, мы с ней старших детей родили в один день. Ее дети – они как бы меня считают тетей, маму мою бабушкой. Они тоже знают, что мы не кровные. Всё нормально.

Корр.: А кто еще сестры?

Наталья: А еще сестра – это дочка нашей соседки. Тоже неблагополучная ситуация была. Там были очень у нее сложные отношения с отчимом, с маминым мужем.

Корр.: Понятно.

Наталья: И 18 лет ей исполнилось, она закончила школу… и она ушла из дома. Мать на нее за это обиделась, сказала, что «вот ты ушла, значит, ты мной пренебрегла, дочери у меня нет!» И она мыкалась. Ей некуда было идти, прописана она у отчима вот в этой квартире. Она была одна. И она стала ходить к моей маме. Ей не к кому было, не с кем было посоветоваться, поговорить, ни просить помощи, она просто не могла там находиться.

Корр.: То есть просто к соседке приходила.

Наталья: Просто к соседке приходила, да. И мама с ней разговаривала. Она ее не выгоняла. Она с ней очень много говорила. Очень много. Я в этот момент… ну, мы жили отдельно с сыном, поэтому я не так много общалась с ней. Она всегда тепло ко мне относилась, эта девочка. Я понимала, что ей это нужно. Что у нее есть какая-то потребность, что она сама жмется, к нашей семье и не только к маме, но и вот ко мне, и сыну моему… поздравляла со всеми праздниками… Я ее не отталкивала. Я понимала, что человеку нужна база какая-то, на основе чего он сможет справиться со своими неприятностями. Я понимала, что если оттолкну ее я, оттолкнет ее моя мама, то ничего у нее не получится. Поэтому я не отталкивала. И она в какой-то момент меня назвала сестрой. У меня что-то екнуло. Что-то екнуло и включилось тепло внутри. Ну я не знаю, как это работает… Оно работает! Оно включилось, и я к ней повернулась. То есть до этого я ее не отталкивала, но помогала не ей, а маме. А потом я развернулась и стала помогать ей. Я стала с ней общаться. Стала приезжать в гости. Стала тоже там с ней переписываться и так далее. И вот как-то так сложилось потихонечку, что сейчас это один из самых близких для меня людей. У нее замечательный муж. У них уже двое детей. Я – крестная мама ее дочки.

Адель (так зовут эту сестру Натальи и Дмитрия) очень тепло говорит о своей названой маме.

Адель: Я ей очень благодарна, что она меня не оттолкнула в свое время. Просто у меня с моей матерью всегда были очень сложные, напряженные отношения… и… ну не сложилось у нас с ней. А когда мы стали общаться с Галиной Алексеевной более плотно… больше, чем по-соседски… наверное, как мама с дочкой (мне было на тот момент 22-23 года), я ее – «мама Галя»! (Смеется вместе с корреспондентом). То есть она мне, по сути, заменила мою мать. И… как-то так пошло-поехало, что я вошла в их семью, и чувствовала себя достаточно комфортно, и не было такого, что я просто какая-то соседская уже девчонка! Я могла довериться маме Гале, то есть разговаривать с ней совершенно на любые темы! И я понимала, что найду отклик, она мне что-то посоветует, что-то подскажет! И когда я ее спросила: «Можно, я тебя буду называть «мама Галя»?» Она говорит: «Вообще, без вопросов! Я тебя тогда «дочка» буду… (смеется) называть!» Я помню Диму, ему было на тот момент лет десять-двенадцать, у него были длинные волосы, он их носил в хвосте, и он часто гулял с собакой.

Корр.: А когда вы узнали, что Дима – приемный сын?

Адель: Ну-у-у… спустя полгода, наверное. Когда мы более плотно стали общаться. Ну, я как-то не задавалась этим вопросом… Когда мне сказали, я была, если честно, очень удивлена, что Дима – приемный… Потому что не чувствовалось вот этого разделения, что приемный там, свой! Даже с учетом того, что внешне он немножко, отличается от мамы Гали, да?

Корр. (смеясь): Ага!

Адель: Ну и тем не менее, у меня даже мысли в голову такой не пришло, что Димка – приемный… Никто не верил, потому что настолько вот отношения теплые, искренние! И вот этой разницы, границы нет абсолютно!

Но ведь Наталья сказала, что у ее брата четыре сестры. Кто же четвертая?

Наталья: Четвертая – тоже названая. Это наследство моей бабули. У меня у бабушки была близкая подруга, близкая по духу. Из другого города. С черноморского побережья. Бабушки моей уже больше 20 лет нет. Бабушкина подруга – она осталась. И она очень любит меня, очень любит моего сына, маму мою. То есть она осталась бабушкой. Как будто вот бабушка передала моя родная ей эстафету, и она ее приняла. И ее дочка, тетя Лена… как бы так вот она осталась мне тетей, маме сестрой. Они тоже как мы, как сестры общаются, вот. У тети двое детей – сын и дочка. И вот эта дочка – это четвертая сестра. Она приезжала к нам учиться в институт, жила у меня. И вот почти четыре года она жила со мной и с сыном.

Вот так. Готовность помогать другим можно смело считать традицией в этой семье. Наверное, поэтому Наталья, выросшая в атмосфере добра и всеобщей поддержки, стала педиатром и много лет проработала в больничном отделении отказничков. А параллельно еще была волонтером, помогая выпускникам коррекционных детских домов адаптироваться к взрослой жизни.

И, конечно, никто из родных и близких Натальи не удивился, когда она решила стать мамой ребенку из детского дома. Все безоговорочно поддержали ее.

Галина Алексеевна: Я как-то давным-давно еще, когда… ну, дети были уже взрослые… Был разговор у нас, и я сказала им, что, если у вас будет у каждого возможность забрать ребеночка, сделайте это! Если будет такая возможность, будет расположение сердца – возьмите! Так что они об этом знали с детства.

Дмитрий: Лично я со своей стороны сказал ей, что какое бы решение она ни приняла, это решение моей сестры, и поэтому в любом случае оно будет хорошим. И тем более, почему бы и нет? Дети – это хорошо.

Адель: Когда она мне сказала: «Я вот закончила школу приемных родителей, хочу взять в семью ребенка, чтобы ему помочь», – я была очень рада за нее, и… горда, можно так сказать… (смеется вместе с корреспондентом) что она решилась на этот шаг! Меня, наверное, больше интересовал еще вопрос, как она с Гошей – обсудила она это, как Гоша на это смотрит?

Гоша – это сын Натальи, на тот момент ему было уже почти 19 лет.

Корр.: Ты помнишь момент, когда мама предложила: «Давай возьмем ребенка»?

Гоша: Да! Она меня спрашивала об этом. Типа – не против я? Ну я, в принципе, всегда был не против, потому что брата или сестру я хотел.

3. Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать…

И всё-таки Наталья сомневалась в своих силах, ведь мужа у нее нет, квартира небольшая, а доход вряд ли позволит в будущем обеспечить детей отдельным жильем. Но, заручившись поддержкой команды «Детского вопроса», решила действовать. Наш первый разговор состоялся летом 2018 года. Осенью Наталья собрала все необходимые документы, а перед самым прошлым Новым годом получила заключение органов опеки о праве быть приемной мамой одного или двух детей.

Однако это оказалось не самым сложным. Очень быстро выяснилось, что искать СВОИХ детей – гораздо труднее. Наталье хотелось найти дочку 5-7 лет, возможно – с братом или сестрой. Но, разглядывая в интернете детские анкеты на разных сайтах, она не могла разобраться в своих чувствах: нравились самые разные дети…

(Звучит фрагмент песни Евгении Теджетовой «Хорошо»).

Мне хорошо! Бродить зеленою весной хорошо.

Бродить по лужам под зонтом хорошо.

Так хорошо, но лишь с тобой…

Из выпуска 398:

Наталья: Были дети, которые цепляли чем-то. Сначала меня цепанули трое детей. Там была девочка, которая похожа на мою маму, ей 11 лет, и у нее два братика: три и четыре года. Я, когда их увидела, такая думаю: «У них шансов так мало попасть в семью, их трое, так тяжело, одиннадцатилетнюю бы, может быть, взяли бы, но два пацана держат».

Корр.: Да!

Наталья: Или двух пацанов бы взяли, отдельно три-четыре года, как раз прям, погодки – но девчонка как бы не вписывается. Думаю, вот они так зависнут – эти бедные дети. И прям покоя мне не давали. И мысля уже заработала. Думаю, так… да не, не. Точно нет. Я одна. Сын у меня взрослый, двухкомнатная квартира, куда трое детей? Не-не-не-не. А мысля работала! (Смеется). Потом через пару месяцев еще раз на них наткнулась. Потом еще раз на них наткнулась. Ну и сыну рассказываю: «Гош, ты знаешь (смеется), есть трое детей, которые уже цепляют постоянно, постоянно на них натыкаюсь, уже прям переживаю за них». Он такой мне: «Мам! Скажу тебе честно, я не готов (смеется) на троих детей! Ты знаешь, я совсем не готов!» И ушел к себе в комнату. (Смеется). Проходит минут пять, он приходит ко мне и говорит: «Ну, расскажи мне про них». (Корреспондент смеется). Короче рассказала, показала видео про ребят, фотографии, рассказала, что я про них знаю. Он такой опять походил-походил, и уже, такой: «Так, если у тебя в комнате вот здесь поставить двухъярусную кровать, так, шкафчики туда поставить, – померил рулеточкой. – Влезает! Так, значит, если сюда двухъярусную кровать поставить, а сюда поставить кровать-чердак, вниз на первый этаж твой диванчик ставить, – опять рулеточку взял, померил. – Встает!» (Смеется). Это было очень смешно, потому что я еще об этом не думала, а он уже начинал всё продумывать.

Корр.: Конкретно, практически!

Наталья: Конкретно, да, практически… по-мужски. Говорит: «Так, а как в школу, а как в садик, а как мы справимся? А кто там будет отводить-приводить? Ты приходишь, там, задерживаешься, а из садика надо будет забрать». Но первая мысль такая несколько раз возвращалась: «Так, слушай, не, ну три – это круто. Вот одного – мы точно с ним справимся!» (Смеется). Если, когда еще вообще только думали про то, что… хочу взять ребенка и подарить семью еще кому-то, нашу семью. И речь шла об одном. И всё равно я как бы делилась своими сомнениями по этому поводу: а справлюсь ли я, как к этому он отнесется, справится ли он. И вот эти сомнения были у меня, были у него… а тут уже всё, сомнений никаких не было! С одним мы точно справимся! (Смеется вместе с корреспондентом). Но уже продумали все варианты на этих троих детей, но потом, конечно, узнали поподробнее, поняли, что просто эта ситуация немножечко неподъемная для нашей семьи, потому что там трое детишек, с которыми надо прям постоянно-постоянно заниматься. Надо, естественно, маме не работать, сидеть дома.

Корр.: Ну, по крайней мере, вы вот продумали такую ситуацию, поняли, что не справитесь, и действительно не стоит.

Наталья: Ну, просто нужно брать ответственность…

Корр. (одновременно): Надо по силам, по силам брать…

Наталья: Да! По силам брать, да, а не так, чтобы мы не справились. Толку мне помогать им, если я не смогу с этим справиться.

С этой вполне разумной мыслью Наталья продолжила поиски. Вскоре на сайте Федерального банка данных о детях-сиротах она приметила 13-летнюю девочку.

Из выпуска 399:

Наталья: Я сейчас в детском доме нахожусь. Насчет той девчонки, которую я в базе увидела. Но я про нее узнала поподробнее, немножко пообщалась. У нее есть тетя, которая активно участвует, имеет большое влияние на нее. Вот…

Корр. (одновременно): А что же не забирает?

Наталья: Ну, вот уже пять лет ребенок здесь, тетя говорит, что «не готова нести ответственность за ребенка», но обещает ей, что в 18 лет она ее заберет, и они будут жить вместе.

Корр.: Потрясающе.

Наталья: Да, да… а так она приходит на праздники на все, она с ней общается, она постоянно с ней на телефоне. И тетя контролирует всё…

Корр. (одновременно): Какая прелесть!

Наталья: …включая всех потенциальных родителей, которые приходят. И она как бы ей дает или не дает разрешение пойти с ними погулять, пообщаться и так далее. Девочка общается со всеми с удовольствием, но на десятый день говорит: «Я к вам не поеду». Как бы она так с тетей… странная ситуация, странная тетя. С ней работала и опека, и детский дом – работники детского дома, психологи. Она не готова нести ответственность вот так каждодневно за ребенка.

Корр.: Но при этом она готова нести ответственность за то, что ребенок не растет в семье. То есть она мешает семейному устройству ребенка.

Наталья: Да, да!

Корр. (одновременно): Но себе не берет. Какая чудесная тетя!

Наталья: Ну, как бы она же официально ничего не говорит. Она же не может запретить.

Корр.: Ну да…

Наталья: Ребенок уже сам отказывается. Так что ситуация… Короче, такой сложный вопрос. Ну, насколько я понимаю, тут у девочки есть значимый взрослый, с которым она типа не чувствует себя одинокой… не знаю. Что она не одна. Потому что она всё-всё отзванивается ей, всё рассказывает, то есть как бы значимая тетя для нее. Поэтому, наверное, я здесь не очень нужна. Хочется помочь тому, кому больше нужно. Скорее всего, буду искать других ребятишек или другого ребятенка. Так что вот так.

Весной минувшего года наши давние партнеры из благотворительного фонда «Арифметика добра» решили провести свой аналог «Поезда надежды» – «Счастливый рейс». Мы поддержали коллег и посоветовали Наталье принять участие в этом мероприятии.

Из выпуска 411:

Корр.: За каким ребенком едем?

Наталья: Едем за десятилетней девочкой.

Корр.: Нашли по базе?

Наталья: Да, обратила внимание на нее по базе, изначально на сайте ФБД. А потом уже из фонда позвонили, тоже про нее рассказали.

Корр.: То есть надеетесь увидеться с ней скоро?

Наталья: Ну, надеюсь увидеться, да, познакомиться, пообщаться.

Этот разговор состоялся у нас с Натальей возле здания департамента образования Владимирской области.

Корр.: Какие-то есть ожидания, опасения?

Наталья: Ну, есть и ожидания, и опасения есть. Ожидания, конечно… очень хочется, наладить контакт, почувствовать друг к другу какой-то интерес. Изначально хотя бы. Узнать всё поподробнее про ребенка. Опасения? Ну, опасения тоже есть. Я просто не знаю ничего сейчас про ее семью, есть ли общение с родителями, есть ли общение вообще там с родными с кем-то, поэтому… Ну, много так вопросов.

Корр.: Понятно. Ну, будем узнавать, да?

Наталья: Угу.

Конечно, Наталья волновалась, как пройдет знакомство с потенциальной дочкой, понравятся ли они друг другу, захочет ли девочка пойти в семью… Однако сложности поджидали ее еще до посещения детского дома. Когда наша героиня брала направление на знакомство с ребенком, выяснилось, что у девочки есть девятилетний брат, который живет в том же детском доме. Разделять детей чиновники отказались, и Наталья отправилась знакомиться с обоими. Позже она рассказала, что из двух детей ей больше понравился именно мальчик, но…

Наталья: Мальчику ставят умственную отсталость… он, конечно, на уровне трехлетнего ребенка по развитию. Но он обучаемый. Его учили заправлять постель, его учили там… навыкам каким-то. Он этого ничего не умел. Девочка умеет больше. У нее всё абсолютно нормально с развитием, она вообще здоровая. Вот. (Тяжело вздыхает). Просить разделять я их не буду. Взять их двоих – это нужно сидеть дома. Я не могу этого сделать. Несмотря на то, что вот правда мальчик меня тронул. И я знаю, что у меня бы хватило бы… ну, любви, ресурса, чтобы справиться, если бы у меня была возможность именно вот заняться им. Так прям жалеешь… что ты не в браке. Или не имеешь какого-то дохода. Такого… Прям очень пожалела, очень!..

Корр.: То есть поиски продолжаются?

Наталья: Да, поиски продолжаются…

Так хорошо! Тебе, я тоже знаю, так хорошо.

Бродить зеленою весной хорошо.

Но хорошо и без меня…

Весна… Она же всех полюбит.

Весна… Всегда с тобою будет.

Весна… Она такая прелесть.

Надейся… Всегда…

Конечно, в этих поисках Наталье очень помогала поддержка ее большой дружной семьи.

Адель: Я ее поддерживала, я говорила, что ни в коем случае, как бы сейчас вот не было трудно, что-то не складывается – не надо отступать. Отрицательный результат – он тоже результат. И лучше жалеть о том, что ты сделал, нежели о том, чего ты не сделал. Ну да, не сложилось, но это не повод опускать руки, да? Надо идти дальше, до победного!

Галина Алексеевна: Был момент, когда я даже сказала: «Наташ, подожди, может, тебе стоит немножко остановиться, и на Бога понадеяться? Потому что ничего не получалось с одним, вторым, третьим… Ну, она ответила, что… «Я чувствую поддержку, и поэтому я буду это делать сейчас. Всё равно продолжать».

И Наталья действительно продолжила поиски. В начале лета у нас состоялся такой разговор.

Из выпуска 421:

Наталья: Сейчас у меня один вопрос решается.

Корр.: Какой, если не секрет?

Наталья: Просто присмотрелся ребятенок. Не один. Их там двое, брат с сестрой. И старший брат – ему 13. И мне присмотрелся, и сыну моему присмотрелся. А вторая – девочка, Они оба сентябрьские. Одному будет в сентябре 13, а другой будет в сентябре пять. Паша и Рита. И созванивалась я уже с опекой. Они мне дают отмашку, и я тогда к понедельнику туда еду.

Корр.: Это куда – туда?

Наталья: Это Белгород. Они два года в системе. Помещены были по заявлению мамы. Ну, мама писала заявление в связи со сложными ситуациями, но ни разу не приходила эти два года, вот… И буквально две недели как раз, опека сказала, что вот мы сейчас как раз ее ограничиваем уже по состоянию здоровья. Не думала я вообще, что буду рассматривать ситуацию 13-летнего мальчика… вообще…

Корр.: Ой! Это называется: «УЗИ ошиблось!»

Наталья (со смехом): И со сроком и с полом! Я бы сказала совсем.

И вскоре наша героиня делилась впечатлениями о знакомстве с Пашей.

Наталья: Он большой. Взрослый. Очень серьезный взгляд. Прям аж до мурашек пробирает. Такой взгляд ребенка, которому пришлось очень рано повзрослеть. Реально очень хороший мальчик. Прям… сыночек. Но он еще такой ежик, наверное, в силу своей жизни, потому что он понимает, что к маме домой вернуться шансов нет. Он слушал, что я говорю, что я рассказываю о себе, о своей семье. Прям очень-очень внимательно это все слушал. У меня в сердце… прям откликнулось настолько… я просто увидела вот этого ребенка, эти глаза… которые и боятся, и хотят, и прям вот это вот всё – буря вот этого всего у него там сейчас внутри происходит. Я увидела, что человечку этому реально нужна помощь и поддержка. И он в ней нуждается.

А вот познакомиться с маленькой Ритой сразу не удалось – девочка была в санатории, и в первый день Наталья туда не успела. В Белгород наша героиня приехала с твердым желанием забрать детей к себе. Но удалось ли ей это?

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

4. Обознатушки-перепрятушки?

(Звучит фрагмент песни Евгении Теджетовой «Юпитер»).

Крутятся огромные планеты,

Далеко раскиданы в пространстве.

Чтобы уловить немного света,

Крутятся планеты словно в танце.

Видят только издали друг друга

И мерцают, подавая знаки.

Ночь – одна им верная подруга,

День – их господин один во мраке.

Земля, Земля, я Юпитер!

Вы не спите, еще не спите?

Смотрите, смотрите –

Исчезает млечный путь…

Земля!..

Незадолго до приезда Натальи в Белгород Пашину сестру Риту (ей почти пять лет) отправили в санаторий, поэтому познакомиться с ней в первый день наша героиня не успела. Телефонную связь мы поддерживали с Натальей постоянно и следующим вечером созвонились….

Из выпуска 422:

Наталья: Сегодня мы ездили в санаторий к Рите вместе с Пашей и медсестрой из детского дома. Познакомились с девочкой. Она, конечно, замечательная: веселая, живая! Такая конкретная девочка, потому что она практически сразу стала задавать серьезные вопросы: кто я, зачем я приехала… Приехала я забрать Пашу? А заберу ли я ее? А что, я теперь буду их мамой? А чья я мама? Это нечто, представляете? Четырехлетний ребенок! Потом мы походили погуляли, на площадке поиграли. Очень весело нам было. Посреди игры она спросила: «А поехали домой?»

Корр.: Вот так, да? (Смеется).

Наталья: Да, да! Я говорю: «Рит, ну сегодня никак. Если только через несколько дней…» И на прощание она устроила мне такой рентген-контроль: она меня просканировала своим взглядом, очень долго меня изучала. Смотрела мне в глаза очень долго. И я прям вот видела, как она так вот всё изучает во мне. Изучала-изучала, потом такая заулыбалась во весь рот! (Смеется). Обняла и сказала: «Пока». (Посмеивается). То есть, видать, рентген-контроль я прошла достойно! (Смеется).

Сразу поехать домой, увы, не получилось. Хотя дети понравились Наталье, она им тоже, да и все сотрудники детского дома единодушно решили, что контакт налажен, и брату с сестрой в этой семье будет хорошо. 13-летний Паша вдруг наотрез отказался ехать в Москву даже в гости: его очень пугали такие неожиданные перемены в жизни.

Наталья: Он тянется, вот он реально тянется, то есть мы там с ним поговорили – он вроде сказал, что «нет, я не могу так кардинально менять свою жизнь», но, тем не менее, он не уходил, всё равно сидел со мной. Хотя я его отправляла: «Ну, тогда, – говорю, – иди в домик…» Он всё равно не уходил…

Корр.: Ага.

Наталья (продолжает): …всё равно около. Ходит со мной, сидит со мной. Понимаете? Я уже не первый кандидат, который к нему приходит, были до меня еще… там, одна женщина была, как я, и пара – и забирали его в гости и одна пара, и вторая. Но к первой он не хотел сам (ну, с его слов). В гости к ней ходил, но соглашаться не соглашался, то есть решиться он тогда не мог. И со второй парой то же самое.

Корр.: Это местные были?

Наталья: Да, это были местные, белгородские.

Корр.: Ага, понятно…

Наталья: То есть как раз вот тот аргумент, что он не хочет ехать в Москву, здесь вот он был лишен этого.

Корр.: А вы фотографии своей квартиры показывали ему?

Наталья: Мы показывали вчера – мы созванивались по вотсапу с моим сыном.

Корр.: Ага.

Наталья: То есть я была с Пашей, Гошка был дома (сын мой), квартиру он показал. Но он сказал, что ему сам город не нравится, что шумно, много людей – и он, наверное, его испугал тогда, когда они были (они были два раза в Москве). Я сегодня с ним обсуждала очень много вопросов. Как со взрослым, конечно, не как с ребенком. Что если он уедет в Москву, это не значит, что здесь жизнь заканчивается вся. Что мы сможем сюда приезжать, периодически видеться с кем-то из друзей, или к маме приехать, посмотреть. Что мама сможет… если вдруг она найдет в себе силы исправить жизненную ситуацию, восстановиться…

Корр. (перебивает): А где сейчас конкретно мама?

Наталья: Мама сейчас дома, в Белгороде. Пьет.

Корр.: Она совсем не приходит к нему, да?

Наталья: Она совсем не приходит. Вот он уезжал в лагерь, и там нужно что-то… с собой гостинцы какие-то передать, ещё что-то… он её вызванивал, просто выплакивая, чтобы она пришла… Она пришла, но ничего не принесла ему.

Корр.: Ну понятно…

Наталья: И пришла в таком виде, что он потом плакал от того, что ему было стыдно перед всеми, потому что это было… ну, не детское зрелище. Поэтому всем понятно, что… (вздыхает) ну, что нету возможности там в семье. И вряд ли будет. А он не может и вот эта вот…

Корр. (одновременно): Да, да.

Наталья (продолжает): …детская верность – что с этим делать? Как ему помочь? Я реально понимаю, как ему тяжело, потому что его, раздирает. Если бы ему было бы всё равно, если б он твердо для себя решил: «Нет, я буду здесь», – то, мне кажется, не продолжалось бы общение.

Корр. (одновременно): Ну да, да, да.

Наталья: А он ждет! Я понимаю, что, если эту брешь не смогли пробить родители из Белгорода, эта брешь остается со мной. Если я не попытаюсь ее пробить, то он так и останется в детском доме. И Ритка будет расти без семьи.

Корр.: Вы на чём остановились, разговаривая с ним? Вот чем всё закончилось на сегодня?

Наталья: На сегодня закончилось тем, что я приду завтра, и мы поедем на речку кормить уток. Я планирую в эти оставшиеся дни всё-таки попробовать помочь ему преодолеть этот страх какой-то, докопаться до причины этого.

Однако запланированная на утро прогулка не состоялась…

Наталья: С утра с ним разговаривала психолог, проводила работу. И когда я пришла за ним, мне удалось встретиться с ней и поговорить. Она сказала мне, что он категорически не хочет ехать в Москву. Понятно, что есть еще и страхи, есть еще и надежда всё-таки на маму изо всех сил, потому что она ему обещала. Он уже понимает, что ничего не будет. Но всё равно же надежда у ребенка… То есть психолог – она четко сказала, что… «Даже если вы останетесь еще до конца вашего направления, он протянет все эти дни, а в итоге всё равно ничего не скажет». Он просто не может, да и не хочет в каких-то моментах этого делать». Так что вот так.

Корр.: Что вы решили?

Наталья: Что я решила? Ехать домой. Оставлю ему свои координаты, постараюсь, может быть, с ним пообщаться в соцсетях. Даже если ничего из нашего общения не выйдет, и я возьму кого-то другого… Ну, хотя бы старшим товарищем побыть. Иногда его поддерживать. Надеюсь, что это ему поможет хотя бы с будущими кандидатами. Конечно, грустно, потому что… ну, я-то как взрослый понимаю, что он ошибается, а он не понимает. И, наверное… ну, не стоит ожидать адекватного решения от травмированного подростка.

Корр.: Это да.

Наталья: Мое желание помочь и взять ребенка в семью никуда не пропало, поэтому… я понимаю, что он заблуждается. Ну а че делать? Грустно, грустно. И тут очень сложно что-то сделать. Через это тоже надо пройти, да. У всех свой путь…

Домой Наталья вернулась одна…

Из выпуска 423:

Наталья: Пока не знаю, что я буду делать дальше. Наверное, я всё-таки возьму небольшой тайм-аут. Хотя бы неделю – прийти в себя. Не знаю, выйду ли я сразу на работу, либо всё-таки неделю эту побуду с Гошкой. Наверное, выйду на работу. (Вздыхает). А дальше посмотрим. Сейчас ничего не могу загадывать. Ну я просто не могу сейчас прям сразу взять и поехать знакомиться с кем-то еще. Пока мне нужно немножко прийти в себя, чтобы восстановиться, а потом уже что-то решать.

5. Прячься лучше ближе – всё равно увижу!..

(Звучит фрагмент песни Евгении Теджетовой «Юпитер»).

Так и мы с тобою как планеты,

Далеко проносимся в пространстве

Чтобы уловить немного света,

Наблюдая путь межзвездных станций.

Земля, Земля, я Юпитер!

Подождите, не уходите –

Летите, любите,

А я – как-нибудь…

Казалось, что и белгородский этап поисков закончился для нашей героини безрезультатно. Однако прошло всего несколько дней… и Пашка согласился попробовать…

Наталья: Честно говоря, вот эти вот несколько дней, пока там сидела, я уже думала, может быть, с опекой разговаривать, чтобы взять под опеку Риту, а его на гостевой, там, на каникулы, например. Ну… попробовать зайти через Ритку.

Корр.: Угу.

Наталья: Чтобы потихонечку, потихонечку – может, он и влился бы. Я чувствовала, что эта ситуация у нас не закончилась. Потому что что-то вот между нами произошло за эти пять дней. Ну, я просто так думала, что она будет тянуться всё равно еще долго. Я очень боялась, что я решусь на что-то другое, я уже там всё устрою, а он к этому моменту станет готов. Ну вот видите, ситуация немножечко по-другому разрулилась.

Корр.: А сейчас, получается, приедет только Паша, без Ритки?

Наталья: Сейчас приедет только Паша. Ритка еще в санатории.

 Вместе с Натальей и Гошей мы отправились встречать мальчика на Курский вокзал Москвы.

Корр.: Привет, Наташа!

Наталья: Привет!

Корр.: Привет, Гошка! Паш, здравствуй!

Каких-то полчаса дороги, и вот мы уже идем от станции к дому Натальи. Пашка дурачится, Гоша с мамой подыгрывают ему, а заодно рассказывают, какие вокруг есть парки, пруды и другие интересные места. За разговором и не заметили, как добрались до дома.

Наталья: Это комната. Только придется всё переставить, поменять. Убрать стол.

Паша (одновременно): Классно!

Наталья: Предполагается, что кровать будет стоять там, двухъярусная, ну то есть мы можем разместиться все. А заниматься, например, уроки делать – Гошак тебе здесь освободит часть полки, чтобы ты мог здесь закрываться и спокойно, ну, чтоб Ритка не мешала тебе, уроки делать.

Паша: Тут еще закрываться можно?

Наталья: Ну, тесновато, конечно, зато весело.

Паша (весело): Игрушки!

Наталья: Игрушки.

Паша: Классно… (Наталья и корреспондент смеются).

Ребята в Гошиной комнате засели за компьютер, а мы с Натальей решили посекретничать на кухне: не терпелось узнать, почему Паша всё-таки согласился съездить в Москву.

Наталья: Ну, я в пятницу уехала. Вот… в пятницу же он постучался ко мне в друзья, и мы с ним списались. Директор в понедельник вышла из отпуска, Юлия Александровна. И она с ним поговорила и в понедельник, и во вторник. Такой, видать, серьезный разговор был именно больше во вторник, какие-то еще доводы нашла, наверное. Во вторник он мне написал вечером поздно: «Можно ли приехать?»

Мы порадовались, что директор нашла нужные слова и смогла уговорить Пашу сделать первый шаг. Теперь наладить контакт в новой для мальчика – домашней – обстановке предстояло нашей героине и ее сыну. А уже через пару дней мы в редакции рассматривали фотографии, на которых Пашка вместе с Гошей и братом Натальи – Дмитрием – собирал двухъярусную кровать для себя и сестренки.

Корр.: Значит, главное было – его всё-таки заманить просто сюда?

Наталья: Получается, да.

Итак, Паша принял решение уйти вместе с младшей сестрой из детского дома в семью Натальи. Но чтобы оформить постановление об опеке и забрать Риту, надо было снова отправиться в Белгород. Поехали втроем: Наталья, Гоша и Паша. Как и в первую поездку, мы были постоянно на связи по телефону.

Корр.: Как дела? Чем заняты?

Наталья: Хорошо. Ну, ждем, сейчас Пашка там отвальные устраивает, кормит всех тортами. Глаза горят! Со вчерашнего дня я называюсь в одно имя «тетя Наташа-мама-опекун». (Смеется вместе с корреспондентом). Вчера была «мать-тетя Наташа-опекун», сегодня «тетя Наташа-мама-опекун». (Корреспондент смеется). Вот.

Корр.: В гостинице жил, да? С вами с Гошей?

Наталья (одновременно): Да, да. Он совсем не хотел возвращаться, ночевать тут.

Корр.: А как Ритка вас встретила?

Наталья: Ритка от Гошки в полном восторге. Она его сначала за папу приняла. «А ты, – говорит, – папа?» Он говорит: «Нет! Я твой брат Гоша, старший». Он еще ей там подбитбоксил немножко. И она такая в восторге в таком на него смотрела: «Вау! А я свистеть умею!» (Смеется). Короче свистели втроем.

Корр.: Здорово!

Наталья: Всё нам показала, всем нас показала, всем рассказала, что у нее есть мама, что у нее есть брат Гоша. Что скоро мы поедем к нам жить и т.д., и т.п.

Корр.: Здорово!

Наталья: Сейчас вот Пашка там чайку попьет…

Корр. (одновременно): И поедете уже на вокзал?

Наталья (одновременно): Да, и всё. И будем потихоньку, да, собираться. Но у нас еще времени-то много, у нас в девять часов поезд.

6. Кто не спрятался, я не виновата…

(Звучит фрагмент песни Евгении Теджетовой «Робот»).

У меня хороший есть знакомый,

И его все роботом зовут.

Он надёжный и толковый,

Может рассмешить за пять минут.

Пьем мы с ним на завтрак масло

И перебираем проводки.

Мне немного с ним огнеопасно

Но горят исправно огоньки!

Робот, я люблю тебя, робот!

Робот – это тоже человек.

У него оранжевый провод,

Это мой любимый цвет.

Робот, я ведь тоже робот!

Тоже, в общем, где-то человек.

Для любви не нужен повод,

У любви источник – свет!

Источник – свет!

Вечерний поезд от Белгорода до Москвы идет всю ночь. И рано утром четверо наших героев были уже дома. А через пару недель Наталья снова пригласила нас в гости.

Гоша: Здрасьте!

Корр.: Здрасьте. Привет, Пашка! Привет, Гоша!

Рита: А кто это?

Наталья: Подруга моя.

Корр.: Боже мой! Это что за принцесса у нас такая?

Рита: У меня есть корона-резиночка.

Корр.: Да, здорово!

Мы пили чай, играли в настольную игру, болтали обо всём на свете, смеялись, дурачились. Как это бывает, наверное, в любой семье, когда устраивают посиделки с друзьями. Но нам, конечно, хотелось с каждым поговорить и на серьезные темы. Пашка, впрочем, продолжал дурачиться…

Корр.: Ну что, Пашка, как жизнь-то?

Паша: Хорошо.

Корр.: Ну, не жалеешь вообще, что приехал-то? Что согласился?

Паша: Да нет.

Корр.: Нет? (Шепотом). А что не соглашался-то?

Паша: Так было надо. Часть плана.

Корр.: М-м-м… И в чём состоял план?

Паша: Сначала не согласиться, а потом согласиться!

Корр.: Классно. А зачем?

Паша: Это засекреченная информация!

Корр.: Ты бы хотел еще что-нибудь изменить в жизни в своей?

Паша: Да нет. Пока всё устраивает.

А как воспринял свой новый статус Гоша?

Корр.: Каково это – быть старшим братом?

Гоша: Пока не понял, наверное.

Корр.: А вообще – какие ощущения? «Всё классно!» или «Ой, зачем мы это сделали?»?

Гоша (со смехом): Ну как бы и то, и то. (Смеется).

Корр.: Какие-то негативные моменты в твоей жизни появились?

Гоша: Ну то, что… покоя нет. Раньше я мог прийти просто в свою комнату – там была тишина. Сейчас у нас почти везде крики. Это, конечно, так себе, но… терпимо.

Корр. (весело): А хорошего что появилось?

Гоша: Хорошего – нас больше! (Смеется). Семья больше. Постоянно можно с кем-то пообщаться! (Смеется).

Корр.: Скажи, а мама как-то изменилась с появлением младших?

Гоша: М-м-м… Наверное, более активная еще стала. Тоже как дети, приблизительно.

Корр.: А в ваших отношениях что-то изменилось – вот в твоих с мамой отношениях?

Гоша: Может, я с ней меньше общаюсь чуть-чуть. Ну, в принципе, всегда найдем время пообщаться, я думаю. Мы обычно ночью собираемся, там, тоже обговариваем, что да как… (Посмеивается).

Конечно, интересно было узнать и мнение Натальи.

Корр.: Ну что, как впечатления от первых дней большой семьи?

Наталья (со смехом): Если коротко говорить, то не скучно. Потому что работа и мозгам, и терпению, и… вот всему! Вырабатываем, ну… совместное такое проживание, правила – что и как.

Корр.: Ну и как вообще – нет сожалений «ой, зачем я это сделала?»

Наталья: Нет, сожалений нет.

Корр.: Ну вот всё так, как мечталось?

Наталья: Ну не знаю… в чём-то лучше намного… (Слышен щелчок двери).

Рита (входя на кухню): А пойдемте, со мной поиграете!

Корр.: Скажи, какая у тебя мама? Ну-ка, расскажи мне про маму!

Рита: Мама Наташа!

Корр.: Да-а? А какая она?

Рита: Мама Наташа – доктор!

Корр.: Доктор? Ух ты! А ты кем будешь, когда вырастешь?

Рита: Дочка! Вот кто я буду!

Корр. (удивленно): Дочка будешь? Так ты уже дочка!

Рита: Всё равно я дочка буду!

Корр.: А-а, ну это правильно, конечно!

Рита: Большой дочкой!

Конечно, не обошлось без трудностей адаптации, ведь характеры у обоих ребятишек – непростые. Рита любит покричать по поводу и без, а Паша – колючий ежик, с которым не так-то легко сразу найти общий язык. Вот как вспоминает свое первое знакомство с мальчиком названая сестра Натальи – Адель.

Адель: Мы же как раз летом этим, когда они поехали в Белгород, она занималась их оформлением… Мы были рядышком в гостях у родителей моего мужа. И мы даже к ним приехали туда, познакомились с Пашей. Мы провели вместе день, в парке, пообщались. Но на мое приглашение: «О, здорово, приезжайте потом к нам в гости!» – Он: «Нет, не приедем!»

Похожие впечатления были и у Галины Алексеевны, Наташиной мамы.

Галина Алексеевна: Когда забрала она всех, и они приехали. И с Риткой… она прям сразу ко мне на шейку бросилась! Пашка, правда, немножко так, сопротивлялся! Он говорил, что… «Ну, наверное, последний раз встречаемся!» И я говорю: «Нет, дружок! Ты попал!»

А в начале сентября Паше позвонила кровная мама. Оказалось, она была даже не в курсе, что дети уже под опекой в другом городе.

Наталья: Пашка, конечно, взбудоражился, когда она позвонила! Она сразу начала орать: «Ты врешь, ты не можешь быть в Москве! Че ты придумываешь?» Потом она еще звонила раз пять, наверное. Ну, я Пашке сразу сказала, что если он не хочет, то он пусть мне просто передает сразу телефон, и всё! То есть я ему сказала: «Тебе необязательно это терпеть. Если она там что-нибудь начинает спрашивать, просто отдавай это все мне! Или отсылай в опеку!» Он долго с ней пытался поговорить, очень долго пытался ей объяснить и про ограничение в родительских правах, про акт об оставлении. И напомнил ей о том, что трехстороннее соглашение заканчивалось давно, и что он ей раз десять напоминал про то, что нужно прийти его продлить. Она, естественно, этого не помнит, она ему начала говорить, что я приходила, продлевала! А он говорит: «Ну тогда должен был быть экземпляр и в детском доме, и в опеке, и у тебя! Она ему написала, что «наверное, я свой экземпляр где-нибудь на вечеринке на какой-нибудь потеряла!» Он просто был в шоке от этого. «Мам, ты, – говорит, представляешь, она мне это пишет!» Ну а сначала такой взбудораженный был! А потом, когда уже ее отправил ко мне, она мне написала, мы с ней немножко тогда переписывались, всё спокойно. И он прям успокоился сам! Весь остаток вечера он был просто настолько счастливый, довольный! Он на мне вис, и обнимался, и целовался, и че он только не говорил! И всё: «Мам, мам, мам! Мам, мам, мам! Мам, мам, мам!»

Передав ответственность за этот сложный и щекотливый вопрос приемной маме, Паша почувствовал свою защищенность. И это правильно! Подобные взрослые проблемы должны и решать взрослые, а дети – оставаться детьми.

Эпилог. Туки-туки, Паша! Туки-туки, Рита!

(Звучит фрагмент песни Евгении Теджетовой «Утриш»).

Деньки стоят погожие,

Закаты невозможные.

Когда дожди, то тоже мы

Купаемся в любви.

Долой вопросы сложные,

Пускай уходят в прошлое!

Мы в рай сюда заброшены,

И счастье впереди!

Ребята живут в семье уже полгода. Ритка начала ходить в детский сад, Паша успешно поступил в физ-мат. класс и прошел на муниципальный тур олимпиады по истории. А еще записался в секцию бадминтона и кружок робототехники. А что изменилось в их характерах? Этот вопрос мы задали новым родственникам Паши и Риты – приемному брату, маме и названой сестре Натальи.

Дмитрий: Потише стали. (Смеется). Да, да. Знаете, как это многие говорят про молодых людей, про нас? Что «остепенился». Вот можно провести какую-то параллель, наверно. Потому что, конечно, первые дни – это были какие-то, ну, дикие всё-таки более такие повадки, конечно, которые там в каких-то коллективах, там, в детдоме, то есть в таких обособленных социальных группах, где выживает сильнейший… То здесь, конечно, всё-таки дом, уют, и здесь не нужно прям бежать на кухню, чтобы получить свою тарелку. (Смеется). Вот. Поэтому, я думаю, остепенились и уже вот поспокойнее, что ли, стали, наверное.

Галина Алексеевна: Пашка потеплел! Как-то признал, что ли? Потому что когда первый раз они приезжали, я спрашивала: «Как ты ее называешь?» Ну, он начал дурачиться: и так, и так, и так, и так, по-разному! Но везде было слово «опекун»!

Корр. (весело): Да, «мама-опекун»! (Смеется).

Галина Алексеевна: Да, да, да, да, да, да!

Корр.: А сейчас уже нет?

Галина Алексеевна: Нет. Сейчас не хочет. Только «мама».

Адель: Когда мы приехали в Белгород, вот первая наша встреча, он от Наташи не отходил… То есть он прям рядышком, рядышком, за ручку, под ручку… То есть ему, видно было, что страшно. А сейчас этот страх ушел. То есть он расслабился, скажем так! (Смеется ). Понял, что боятся нечего, и… если честно, я даже ему позавидовала в том плане, что… просто, когда я была маленькая, когда у меня были тяжелые отношения с родителями, мне тоже хотелось, чтоб меня кто-то усыновил! (Смеетcя). Поэтому я говорю: попал прям в золотые руки.

Галина Алексеевна: Ребята хорошие. Я очень рада, что их оттуда удалось вытащить. Очень рада. Дети не должны быть ничьими, они должны быть чьи-то!

«Продолжение следует…»

Вот такая у нас получилась рождественская сказка. Обыкновенное чудо, совершенное обыкновенными людьми. Или все-таки необыкновенными?