Так сложилось, что в нашем обществе, особенно среди женщин, сформировалось устойчивое мнение о нежелании большинства мужчин брать детей из детских домов. Достаточно почитать специальные форумы, чтобы понять женское возмущение по поводу неготовности сильного пола заботиться о ребенке-сироте. Но согласны ли с такими претензиями мужчины? Попробуем разобраться в этом вопросе.

ПРОШУ СЛОВА!

Конечно, можно только посочувствовать тем семьям, в которых вопрос о приемном ребенке вызывает серьезные конфликты между мужем и женой. Вот только некоторые высказывания на форумах усыновителей и опекунов:

«У нас нет детей по медицинским показаниям. А брать из детского дома муж категорически отказывается. Что делать? Жить всю жизнь без детей?». «Мой муж уверен, что у детей из детдома плохая наследственность. Нормальные родители, по его мнению, детей не оставляют». «Муж не хочет брать приемного, считая, что финансово мы не осилим еще одного ребенка, и что это будет в ущерб своим».

За каждой подобной историей скрываются боль и страдания близких людей от взаимного непонимания. Мы спросили о причинах таких семейных драм одну из активных участниц форумов, Юлию из Москвы.

Корр: Скажите, пожалуйста, мужчина способен взять ребенка из детского дома?

Юлия: Я думаю, что среднестатистический мужчина вряд ли захочет это сделать. Для женщины это смысл жизни, хочется реализовать свой материнский инстинкт, больше свойственны жалость, сочувствие, сострадание, поэтому женщины чаще берут детей из детского дома. Для мужчины это всё-таки не так существенно и, наверное, мужчина хочет детей только вот в семье, от своей любимой женщины, чтобы почувствовать себя продолжателем рода, реализовать себя таким способом. А чужой ребенок для них… м-м-м… наверное, не так важен. Они и своих родных-то не всегда готовы воспитывать, зачем им чужие дети?

Мы решили опросить представителей сильного пола, чтобы понять, на самом ли деле они являются противниками приемного родительства. Надо признать, что многие, к кому мы обращались, узнав о теме беседы, отказывались отвечать на вопросы. Объяснение простое: врать не хочется, но и говорить правду не готовы. И всё же несколько мужчин согласились при условии анонимности откровенно ответить на неудобные вопросы. И в начале разговора мы поинтересовались их мнением о людях, забирающих детей из детских домов.

Даниил: Поступки эти заслуживают уважения. Я думаю, это нужно делать, это правильно. Я такие решения поддерживаю.

Андрей: Вообще, как мужчина, я полностью поддерживаю такие семьи. Они делают очень хорошее дело. Потому что, ну… не каждый согласится брать не своего ребенка в семью. И я считаю, что это очень благородно и правильно.

Артем: Я как мужчина одобряю то, что люди делают шаг навстречу того человека, который не имеет родителей, крова.

Всеволод: Я могу честно сказать, что усыновление, удочерение – это очень нужная вещь. Каждому ребенку нужен родитель, и наличие детских домов и их переполненность в России – это ужасная проблема.

Иван: В принципе, я поддерживаю те семьи, которые берут детей из детских домов, потому что маленький человек должен расти в семье.

Илья: Ну я считаю, что это абсолютно нормально. Более того, в некоторых случаях я бы даже сказал, что это необходимо. Ну если ты имеешь просто какое-то желание помогать людям, то почему нет?

Константин: Безусловно, я одобряю подобные поступки. И… семьи, которые решаются на такой шаг в своей жизни – они большие молодцы и, я считаю, герои.

Согласитесь, такое единодушие в оценке приемных семей отрадно. И получается, что женщины, уверенные в равнодушии мужчин к воспитанникам детских домов, неправы. Тем более, если привести примеры, доказывающие, что мужчины могут заботиться о приемных детях уж точно не хуже женщин. А такие истории в выпусках радиожурнала «Детский вопрос» звучали не раз. Но давайте послушаем ответы наших респондентов еще на один вопрос. Смогли бы они сами взять ребенка из детского дома?

Даниил: При определенных обстоятельствах взял бы, если бы вот так жизнь подвела к тому, что… по-другому никак. Ну у меня у самого двое детей. И есть мысли о третьем, так что пока это вопрос такой… открытый, скажем так.

Андрей: Вообще сложный вопрос! Да, знаете, я бы, наверное, хотел усыновить ребенка… ну, как бы банально это ни звучало, но один из способов, скажем так, сделать этот мир лучше и добрее – это правильно воспитывать наших детей.

Артем: Да, мне кажется, взял бы, потому что даже чужой ребенок может стать своим. В то время как много семей заводят своих собственных детей, очень много детей брошенных и находящихся без семьи по другим причинам, таких возможностей не имеют.

Константин: На данном этапе – нет, сейчас это было бы абсолютно не взвешенное решение. Ну, хотя бы потому, что мой текущий образ жизни просто не позволил бы полностью отдаваться и уделять максимум времени ребенку, а это нужно делать, без этого просто никуда.

Всеволод: Это правда очень сложный вопрос, и, поскольку он передо мной сейчас не стоит, я не знаю, что бы я ответил, как бы я поступил, если бы этот вопрос реально стоял.

Иван: На текущий момент я не смог бы взять ребенка из детского дома, ввиду того что у меня нет собственной жилплощади.

Илья: Если я не могу в достаточной мере обеспечить себя и свою семью, то, я считаю, брать еще ребенка из детдома будет абсолютно неправильным.

Чувствуете, как сместился акцент в ответах на второй вопрос? Уже нет былого единомыслия в оценке проблемы, и теперь больше половины опрошенных мужчин честно признались в том, что по разным причинам они не готовы, выражаясь словами одного из них, совершить такой подвиг. А ведь можно вспомнить еще и о тех, кто отказался отвечать на наши неудобные вопросы. Например, на такой: как бы вы поступили, если бы взять ребенка из детского дома предложила ваша жена?

Даниил: В данную минуту не готов, но я готов рассматривать такой поворот в жизни. Я думаю, что, если жена ко мне обратится с таким предложением, наверное, это будет совершенно конкретный ребенок, и, наверное, там уже будет проведен какой-то анализ. Опять-таки, нужно будет смотреть.

Константин: В подобной ситуации играла бы очень важную роль, мне кажется, причина, по которой такая просьба возникла. Еще одним критерием было бы наше текущее финансовое положение. В предполагаемой ситуации мне очень сложно ответить.

Андрей: Если бы меня об этом попросила моя жена, я был бы очень рад. Даже, скорее всего, я бы сам предложил это сделать. Но, наверное, всё-таки после того, как завел бы своих собственных детей.

Артем: Во всяком случае, я думаю, я бы поддержал. Если бы жена высказала подобную идею, мы бы с ней это обсудили и пришли бы к тому, что нам бы обоим это, возможно, хотелось бы.

Всеволод: Ну я бы подумал, прежде всего. Наверное, всё зависит от ситуации, потому что мне бы, конечно, хотелось, чтобы… ну, условно говоря, первый ребенок был моим биологическим. Но… я немного, скажем так, опасаюсь брать ребенка, потому что это большая ответственность.

Иван: Если бы жена обратилась ко мне с таким предложением, и у нас была бы достаточная жилплощадь, и не было бы перебоев с зарплатой на работе, то да, я бы согласился.

Илья: Мне кажется, для подобного рода решений ты должен состояться определенным образом. Причем речь идет не столько о каком-то финансовом благополучии, финансовой стабильности, сколько о каких-то моральных вещах. То есть должно произойти какое-то становление как личности.

Очень хочется, чтобы эти ответы мужчин, молодых и зрелых, разных по характеру и по профессии, с разным жизненным опытом и мировоззрением, внимательно послушали наши женщины. Особенно те из них, кто уверен в неспособности мужчин по-настоящему понять заветную мечту многих воспитанников детского дома, обделенных родительской лаской.

Не спешите обвинять сильный пол в черствости и равнодушии и писать об этом на разных форумах в интернете! Может быть, за нежеланием мужа резво бежать в детский дом за ребенком скрываются совсем другие причины – серьезные и весомые? А в таком глобальном вопросе как усыновление или опекунство требуется, прежде всего, совместное взвешенное решение, основанное на взаимном уважении и понимании друг друга. В противном случае неумение или нежелание услышать своего партнера может обернуться для всех, в том числе и для ребенка, печальными последствиями.

Опыт подсказывает, что принятие такого важного и судьбоносного (не только для будущих родителей!) решения требует гармонии внутри семьи. Об этом мы и говорим в сегодняшнем выпуске. А для тех, кто уже перешел на следующую ступеньку – от размышлений к действию, а именно – к поиску ребенка, традиционная рубрика радиожурнала…

КОПИЛКА ОПЫТА

Как известно, в 2012 году подготовка кандидатов в опекуны и усыновители на специальных курсах стала обязательна по закону. И, хотя какой-то единой программы в стране не существует, сказать, что обучение проводят «кто во что горазд», конечно, нельзя. Есть список обязательных тем, включающий в себя блоки по психологии, педагогике, медицине, правоведению и социологии.

Кроме лекций в ходе обучения проводятся и тренинги, но, конечно, это тоже скорее теория. А на практике, как признаются специалисты «Школ приемных родителей», многие их ученики никогда в своей жизни не сталкивались с воспитанниками детских домов.

Как заполнить этот пробел? Во Владимирской области нашли интересный выход: на базе детского центра действует «Школа приемных родителей», где будущие опекуны, помимо теоретических занятий, обязаны проходить волонтерскую практику в детдомах. Об этом наша коллега из Владимира Ольга Слободнюк узнала от руководителя «школы», педагога-психолога Ирины Илларионовой.

И. Илларионова: Волонтерская практика всегда вызывала такой вот яркий, жесткий иногда спор специалистов. Кто-то утверждал, что не нужно этого делать, чтобы не травмировать детей, кто-то говорил о том, что обязательно: ну, как еще приемный родитель, будущий приемный родитель… как он сможет понять, оценить свои возможности, если не общаться с такими детьми? И наша программа включает такую волонтерскую практику. Мы разработали специальные тетради, рабочую тетрадь кандидата в приемные родители – то, что мы используем на наших занятиях. И у нас есть еще одна разработанная нами тетрадь с заданиями и для семьи, и для того человека, кто у нас проходит курс…

Корр. (перебивает): Кто будет опекуном?

И. Илларионова: Да, да. Они выполняются чаще всего родителем, а какие-то задания вместе с ребенком.

Корр.: То есть, вот опекуны выполняют задания дома, а все остальные, кто будет брать приемных детей, отправляются вместе с вами в детские дома?

И. Илларионова: Да. Но многие опекуны даже просят: «Можно мы пройдем эту волонтерскую практику?» Безусловно, они имеют право это сделать. И кому-то это нужно для того, чтобы больше узнать про детишек с их особенностями. Кому-то нужно для того, чтобы они, общаясь с детьми, со специалистами, лучше оценили свои возможности и даже, может быть, какие-то риски.

Корр.: То есть, люди, которые хотят стать приемными родителями, они часто этих детей в глаза не видели, да?

И. Илларионова: Чаще всего, действительно, очень неконкретное представление, далекое от того, что есть на самом деле, о таких детишках. И поэтому есть возможность пообщаться: и со специалистами, которые работают с этими детьми и видят их каждый день, и, главное, пообщаться с детьми. И после прохождения волонтерской практики они обязательно потом пишут такой самоанализ, свои впечатления, оценивают себя, оценивают свои возможности, над чем дальше работать. Это их как-то приближает к принятию решения: наш этот случай или нет, будем брать или нет.

Корр.: Ирина Вячеславовна, секундочку, детям ни в коем случае не говорят, что это возможные мамы, папы, это секрет, наверное, да?

И. Илларионова: Нельзя травмировать детей. А мы знаем, как детские травмы потом во взрослом возрасте отзываются. Вот чтобы этого не было – представляют их как гостей. Что делают на волонтерской практике кандидаты? Это может быть какая-то интересная игра, какой-то мини-концерт, кукольный спектакль. Они решают индивидуально с помощью тех педагогов, которые находятся в учреждении, подсказывают и помогают. Это 12 часов по программе. У нас достаточно свободный график, ближе к концу обучения мы даем им направление, даем инструкцию определенную по поводу прохождения волонтерской практики. И каждый тогда по своему графику уже договариваются с руководителями волонтерской практики в учреждениях и находят дни, чтобы пройти практику.

Корр.: А человек, который туда приходит, он всё-таки присматривается?

И. Илларионова: У нас было несколько случаев, когда наши кандидаты были на практике в детском доме и потом из этого детского дома брали детишек. Бывает такое, что увидели-полюбили, и, несмотря на то, что их может быть не один, а два (брат с сестрой), готовы взять. Понимаете, сложно понять, это твой ребенок или нет. Сердцем почувствовать – да. На волонтерской практике иногда такие случаи бывают, когда увидели, полюбили – и этот ребенок пришел именно в их семью.

Корр.: Давайте теперь почитаем отзывы. Это написали родители, которые 12 часов посещали детский дом или дом ребенка.

И. Илларионова (читает): «Прошла практику в детском доме имени Карла Либкнехта. Была там 4 раза. Куратор провела меня по всем группам. С младшей группой сразу возник контакт. Именно к этим детям я ходила, читала стихи, пела песни, показывала кукольный театр. С самой первой встречи они подарили мне столько искреннего внимания, столько улыбок, прикосновений, объятий, тепла. Открыв рот, слушали мои сказки, впитывали каждое мое слово, отвечали улыбками на улыбку. Я приходила домой, переполненная этой неповторимой детской энергетикой, и во мне до сих пор живет что-то мягкое, теплое, ласковое, пушистое. Признаюсь сама себе в том, что в таком общении я нуждалась чуть ли не больше, чем сами дети. Думаю, что это не последний мой визит к этим детям. Детки подарили мне крылья и ощущение радости и полноценности жизни. Спасибо им».

Корр.: Прекрасный отзыв! Ирина Вячеславовна, но вы же сами говорили, что за краткие визиты в детские дома ребенка-то близко не узнаешь.

И. Илларионова: Дело в том, что с этими детьми постоянно находятся воспитатели, педагоги, и они знают своих детей, очень хорошо они знают истории их жизни, они знают их характер, они знают причины поведения, поэтому они – бесценные источники информации про каждого ребенка. Могут быть сложные характеры, может быть ситуации, связанные с каким-нибудь неадекватным поведением. Миллион раз мы говорим: «Узнавайте как можно больше информации». Поэтому я считаю, что волонтерская практика нужна. Это часть программы, поэтому свои 12 часов на волонтерскую практику всегда получает каждый кандидат. Свои возможности они реализуют.

Как гласит житейская мудрость, теория без практики мертва, практика без теории слепа. Так, может, стоит прислушаться к мнению специалистов из Владимира? Волонтерская практика будущим приемным родителям вряд ли помешает. Глядишь, будущему опекуну или усыновителю такое живое общение с воспитанниками детских домов действительно поможет лучше узнать детей, понять собственные возможности и окончательно определиться со своим решением. Ну а самим ребятам – поскорее дождаться тех, кто примет их в свою семью и никогда не бросит.

Продолжение следует…

Нас часто спрашивают: что делать, если ребенок, особенно подросток, при знакомстве не идет на контакт? Такой вопрос прозвучал и во время «Прямой линии» с Татьяной Павловой, семейным психологом и бессменным руководителем службы сопровождения «Поезда надежды».

ШКОЛА ПРИЕМНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

И. Зотова: Нам принесли сейчас вопрос. Мальчик, 11 лет, в детском доме около трех лет. Приезжают кандидаты – мальчик к ним не выходит, плачет в дверях кабинета директора и не идет. Ребенок – сирота, родственники не заберут, от нас полторы тысячи километров. Как построить общение с мальчиком?

Т. Павлова: Если мы изначально знаем, что у нас ребенок потенциально долго идет на контакт, тогда мы рассчитываем, что нам нужно больше времени для установления контакта с этим ребенком. То есть мы не рассчитываем, что мы придем, скажем: «Здравствуй, дорогой!» – мальчик кинется, и мы радостные все поедем домой. Как минимум, неделю, а то и больше, нам нужно будет быть там. Это первый момент.

Второй момент: вы когда приезжаете и начинаете приходить… ну вот, допустим, ребенок к вам не вышел. Плачет в кабинете директора. Попросите не вести его в кабинет директора. Потому что сидит директор, к нему вызывают ребенка – ничего хорошего вообще его ждать там не может. Вряд ли его по головке там погладят, конфетку ему дадут. Попросите, чтобы контакт был организован в нейтральной какой-то обстановке, например, в игровой – она есть в любом детском доме, не с директором, а с кем-то менее таким страшным в плане должности. Пусть это будет воспитательница или психолог, которые приведут и скажут: «Вот у нас приехали гости, покажи, как у нас вообще устроено». Очень хорошо строится контакт, когда ребенок показывает, как вообще живет учреждение. Параллельно к вам будут подбегать другие дети, которые тоже будут говорить. Ребенку будет не страшно. Все увидят, что вы никого там не собираетесь съесть, прямо сейчас никуда ехать не надо, гуляете себе…

Как только вы увидели, что ребенок перестал хвататься руками и ногами и хотя бы спрашивает или здоровается с вами спокойно, начинайте гулять чуть дальше. Гуляйте по территории. Спросите: «А можно мы придем еще раз?» И дальше уже смотрите по ситуации.

Очень помогает, когда есть какая-то деятельность. Вы не просто друг на друга смотрите и тревожитесь, а книжку смотрите, играете, гуляете. Какую-нибудь машинку взяли, которая сломалась, и вот срочно ее надо починить. Спросите, чем ребенок интересуется. Будете уходить, спрашивайте: «Можно мы завтра придем?» – «Можно». – «А чего принести?» – ну он скажет, что принести.

И вот в конце того времени, когда вы там будете, если вы видите, что ребенок выходит на контакт, приглашайте его в гости. Не говорите: «Мы – мама, папа», говорите: «Поедешь в гости?» И начинайте тогда показывать, куда конкретно в гости. Фотографии дома. Что у вас есть, что вы там будете делать. Когда вы примерно предполагаете поехать, если он захочет. Как только он говорит: «Да! Я хочу в гости», – значит, сразу берете ребенка за ручку, сразу идете к администрации, пишете согласие ребенка «на гости», сразу же оформляем гостевой и максимально быстро начинаем собирать вещи в дорогу и ехать в гости. А дальше уже смотрите, что происходит дома, насколько вы вписываетесь, насколько получается.

Кстати, дети, которые изначально на контакт не выходят, у них с привязанностью всё хорошо. Это такой хороший знак для вас, что ребенок не идет ко всем подряд. Обычно такой ребенок видя, что все хорошо, он цепляется в родителя мертвой хваткой, и никуда ехать не хочет (в смысле – из дома). Будет другая скорее проблема: как отцепиться, чтобы пойти в туалет сходить, или на работу, или еще куда-нибудь. Потому что… ну он тревожный, ему нужно будет много времени, много предсказуемости и так далее. То есть не надо с этим ребенком планировать, что вы приедете и сразу выйдете на работу. С ним надо быть – быть физически.

«Физически быть» рядом надо с любым ребенком – ходит ли он в детский садик или выбирает наряд на выпускной бал. Даже если кажется, что он большой, что может позаботиться (и уже заботился!) не только о себе, но и о других. Пожалуй, именно подростку нужно особое внимание… Потому что эта самостоятельность вынужденная, ведь ему – по сути, пока ребенку – еще многому предстоит научиться! А для этого важно, чтобы рядом были близкие, неравнодушные к его судьбе люди. Мама и папа.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

В одном из детских домов Магадана мы познакомились с пятнадцатилетним Егором. У него голубые глаза и лихо взъерошенные пшеничные волосы. А еще – внимательный взгляд и очень приятная, теплая улыбка. Мальчик перешел в девятый класс, но круг его интересов намного шире того, что изучается в школе.

Корр.: Нравится тебе учиться?

Егор: Да. Есть любимый даже предмет.

Корр. (одновременно): Какой?

Егор: Который многие не любят – это алгебра и геометрия.

Корр.: Да, действительно, многие не любят. А тебе нравится?

Егор: Да. Из класса у меня лучше всех идет по этому предмету учеба.

Корр.: А какой предмет тебе не дается?

Егор: Не люблю я больше всего английский, физику и русский.

Корр.: По ним какие оценки?

Егор: «Четверки», «тройки».

Корр.: Не любишь, но все равно неплохо получается, да? А по алгебре, наверное, «пятерки» сплошные?

Егор (одновременно)Ну да. «Пятерки» выходят и «четверки» по четвертям.

Корр.: Молодец! Чем ты увлекаешься после школы?

Егор: На тренировки хожу, спортом занимаюсь, футболом. Пою, танцую, на художку хожу.

Корр.: В художественную школу?

Егор: Да.

Корр.: И рисуешь хорошо?

Егор: Ну, как сказать… для кого как.

Корр.: Но тебе нравится рисовать?

Егор (одновременно)Мне – да.

Корр.: Здорово. Скажи, пожалуйста, ты сказал, что занимаешься разными видами спорта, а какие еще, кроме футбола?

Егор: Баскетбол, теннис, волейбол, стритбол (это, можно сказать, «баскетбол»), дартс. В «веселых стартах» участвую. Потом, у нас есть казачий клуб «Сполох» – слышали?

Корр.: Нет, пока не слышала. Расскажи, пожалуйста.

Егор: Летом проводятся каждый год турниры, приезжают всегда лучшие команды. У нас проходят: стрельба, бег, бег с палкой и кросс. Потом у нас метание ножей, маршировка, отжимания, пресс – вот это всё.

Корр.: Ты сказал «бег с палкой» – а это что за бег такой?

Егор: Это встают четыре человека на разных точках, и один пробегает, добегает до игрока, отдает палку, он отдает другому.

Корр. (одновременно)А, эстафета!

Егор: Да.

Корр.: А стреляете из чего?

Егор: С винтовок.

Корр.: То есть, ты еще и стрельбой занимаешься?

Егор: Да.

Несмотря на юный возраст, у Егора уже есть свое мнение по некоторым вопросам. Например, как следует вести себя со старшими и сверстниками, как выглядеть. Фирменный «ежик» из светлых волос Егор сделал неотъемлемой чертой своего стиля сам. Парнишка старается быть опрятным и хорошо выглядеть. Он относится к окружающим с чуткостью и вниманием, готов прислушиваться к мнению взрослых. Подробнее о Егоре рассказала его воспитатель Ирина Анатольевна Троцкая.

И. Троцкая: Егор очень быстро влился в коллектив. Он очень любит пошутить: в шутку так надменно разговаривает, пытается всех рассмешить. Добрый, не всегда спокойный, но чтобы вывести его из равновесия, нужно постараться. Надо его постоянно ходить щипать, поддевать. Но он не вспыльчивый совершенно, разговаривает спокойно. Адекватно воспринимает критику, если вдруг она есть. Он занимается футболом. Он – вратарь, голкипер. Мечтает, конечно, стать профессиональным футболистом, поступить куда-то в спортивную академию. Хороший мальчик.

Регулярные и упорные занятия в секции дали подростку многое. Футбол воспитал в Егоре стойкость к жизненным обстоятельствам и волевой характер. Наш юный герой часто отправляется на всероссийские соревнования вместе с командой, посещает разные города.

Корр.: Куда летали?

Егор: Летали в Уссурийск, два раза – Владивосток. Потом летал в Хабаровск – заняли четвертое место с Дальнего востока всего. Два раза в Сочи летали. В Сочи мы первый раз пятое место заняли, не получилось у нас. Команды серьезные были. За год мы потренировались и вышли на второе место. Сыграли вничью, по пенальти проиграли. В две штанги попали.

Корр.: Обидно!

Егор: Если бы мы выиграли, полетели в Лондон. Самое обидное было – это не пенальти, самое обидное – то, что нам не засчитали гол, когда счет вообще 2:1 должен быть.

Корр.: Ну, всё равно молодцы. Здорово играли. Скажи, пожалуйста, Егор, ты думал уже, кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Егор: Да, я думаю или физруком, или тренером по футболу. Или фитнес.

Корр.: То есть, вести в каком-то спортивном клубе?

Егор (одновременно)Да.

Корр.: Это понятно, потому что ты спортом все время занимаешься. Скажи, а вы куда-нибудь ездите здесь? Экскурсии какие-то?

Егор (одновременно)Ездим, на экскурсии ездим. По всяким музеям… нам рассказывают много чего, там по станциям всяким. Потом ездим в Магадан выступать, в футбол играем каждую субботу и воскресенье.

Корр.: Расскажи, пожалуйста, о себе, Егор. Какой у тебя характер, как ты думаешь?

Егор: Боевой. Если я ставлю, например, цель какую-нибудь, сделать это наперед, то я это делаю заранее, потом отдыхаю.

Корр.: Не откладываешь «на потом»?

Егор: Угу. Я люблю еще пошутить.

Корр.: А ты над собой шутишь или над другими?

Егор: Когда над собой, когда над другими. Не прям жестко.

Корр.: А когда над тобой шутят, обижаешься?

Егор: Когда надо мной… ды нет. Я привык к этому. Я общительный человек. Друзей много. Со всеми хорошо общаюсь.

Корр.: У тебя есть недостатки?

Егор: Да, много.

Корр.: Какие, например?

Егор: В учебе есть недостатки. Когда не получается, начинаю психовать. Ну, это редко, конечно, но бывает.

Корр.: То есть, можешь вспылить?

Егор: Да. Бывает, оставляю дело и не заканчиваю до конца его.

Корр.: Егор, у тебя есть мечта?

Егор: Есть.

Корр.: Какая?

Егор: Полететь в Санкт-Петербург, отучиться там на тренера.

Корр.: Ты хочешь именно в Санкт-Петербурге учиться? 

Егор: Это город, о котором я мечтаю. Хочу я туда сильно.

Корр.: А почему именно туда?

Егор: Говорят, город красивый. Еще любимый футбольный клуб там.

Часто можно услышать: «Зачем подростку семья, он сам уже вот-вот станет самостоятельным и взрослым?!» Действительно, для чего ребенку значимый взрослый, который возьмет на себя ответственность и поможет найти свое место в мире? А еще окружит заботой и пониманием, которых у детей из детских домов никогда не было? Каждый решает эту непростую загадку сам, а мы всё-таки будем надеяться, что в жизни Егора появятся мудрые мама и папа.