Благотворительный центр «Соучастие в судьбе» специализируется на правовой помощи выпускникам детских домов и приемных семей. Чаще всего они занимаются именно жилищными проблемами бывших сирот. А поскольку «квартирный вопрос» волнует многих опекунов, наш корреспондент подробно обсудил его с руководителем этой организации – Алексеем Голованем.

ДЕТСКИЙ АДВОКАТ

Корр.: Алексей Иванович, в каких случаях дети-сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей, имеют право на предоставление им жилья от государства?

А. Головань: Все очень просто: дети-сироты имеют право на получение жилья в том случае, если у него нет никакого жилья либо на праве собственности, либо на условиях социального найма – вообще никакого жилья нет. В эту же категорию попадают те дети, которые, например, жили в общежитиях, жили в ведомственном каком-то жилье или жили в жилых помещениях, находящихся у кого-то в собственности. Квартира, например, где жил ребенок, находится в собственности дяди, тети, бабушки, родителей, лишенных родительских прав (неважно кого), но всё равно в отношении этого жилого помещения ребенок не является ни нанимателем, ни собственником, и он без всяких ограничений подлежит обеспечению жильем. Если ребенок жил в ведомственном фонде, если ребенок жил в каком-то жилом помещении, находящемся в собственности предприятия (там, колхоза, завода, министерства обороны – неважно), ребенок тоже считается необеспеченным жильем.

Либо если какое-то жилье есть на праве собственности либо на условиях социального найма, но имеются обстоятельства невозможности проживания в этом жилом помещении этих детей. Эти обстоятельства – они не являются оценочными (вот знаете, так – на глазок), они четко указаны в законе. Причем и в федеральном законе есть обстоятельства указанные, и есть в федеральном законе отсылка к тому, что регионами могут приниматься свои обстоятельства невозможности проживания.

Корр.: То есть дополнительные?..

А. Головань: Да! Ну, например, в федеральном законе написано, что таким обстоятельством является проживание в жилом помещении (неважно, либо которое в собственности находится, либо которое является муниципальным) родителей, лишенных родительских прав. Правда, при этом должно быть решение суда об отказе в принудительном обмене жилого помещения. В Москве вот этого условия об отказе принудительного обмена помещения нет. То есть достаточно того, что в жилом помещении проживают родители, лишенные родительских прав, – это безусловное основание для предоставления жилого помещения.

Если в жилом помещении – тоже федеральное основание, обстоятельство установленное – проживают лица, страдающие тяжелыми хроническими заболеваниями по перечню, который утвержден постановлением Правительства Российской Федерации, при которых проживание в одном жилом помещении невозможно.

Корр.: А какие это заболевания?

А. Головань: Это такие совсем тяжелые заболевания – типа свищи там всякие и так далее, когда ну вот в одном помещении нельзя жить. Ну наиболее распространенные – это туберкулез и психические заболевания.

Третье обстоятельство – это если жилое помещение непригодно для проживания. Если оно признано непригодным для проживания или не отвечает установленным санитарным и техническим нормам и требованиям. Ну вот у нас было дело в суде: в жилом помещении, в комнате в коммунальной квартире проживали два брата с матерью. Мама умерла, их взяла под опеку тетя, увезла в другой регион. Когда тетя брала под опеку, я с ней разговаривал, она была твердо убеждена, что закончив опеку, дети смогут вернуться и получить жилье в Москве. Если бы я, говорит, знала, что Москва не будет им давать жилье (то есть считается, что раз они уехали в другой регион, пусть тот регион обеспечивает), я, говорит, никогда их не взяла бы. То есть понимаете, здесь стоит либо в Москве, но в учреждении, либо под опекой в другом субъекте, но тогда пусть вот субъект с точки зрения Москвы, обеспечивает их жильем. Вот. Что мы имеем в этой квартире коммунальной: две другие комнаты занимает, по всей видимости, нездоровая психически женщина, которая довела квартиру до непригодного состояния – свои комнаты и места общего пользования. Кроме того, что она завалена как помойка, в квартире отключены электричество, газ, водоснабжение.

Корр.: И канализация.

А. Головань: Ну, соответственно, канализация, да. Причем понятно, что это речь идет о многоквартирном доме в Москве, это не где-то там, в деревне, где можно, извиняюсь, в кустики пойти или из колодца воды набрать, из реки.

Корр. (одновременно): Ужас!

А. Головань: Вот. И ребята, когда приезжали в Москву, они говорят, что мы даже когда приезжали и заходили в квартиру, мы всегда предварительно раздевались у соседей, потому что боялись, что здесь у нас сразу наползут, там, в одежду… всякая живность, которая здесь в квартире – тьма. Но с точки зрения Москвы…

Корр. (подхватывает): Все нормально!

А. Головань: Да, никаких проблем, «они должны были заботиться о содержании вот этого жилого помещения». То есть о том, что собственник жилья – Департамент городского имущества – спокойно наблюдает, что квартира находится в таком состоянии – это нормально. Но вот сироты должны были соблюдать.

Корр.: А это было на условиях найма социального?

А. Головань: Да, социальный найм.

Корр.: А, то есть это даже не собственность?

А. Головань: Нет, это не собственность. И мы сначала добились старшему брату, а Москва ему ставила в вину, что вот он, достигнув 18-ти лет сюда не вернулся, в Москву. Я на суде спрашиваю: «А как вы вообще себе это представляете? Ну давайте не теоретически, а вот так – практически, вот они приехали в квартиру, как им там жить? В квартире ничего не работает, и в квартире даже в зимнее время года полно мух. То есть ну… просто вот квартира нежилая. Вы готовы были бы сами вот в такой квартире? Вот как вы себе представляете, как это можно жить? Вот я бы, например, не смог, а вы смогли бы? У вас что, вы тоже в таких условиях живете? Для вас это нормально?» Ну вот, соответственно, одно из условий – это если жилое помещение непригодно для проживания.

И еще одно условие – это если на каждого проживающего в жилом помещении приходится менее учетной нормы площади.

Корр.: А какая это норма?

А. Головань: Для изолированных квартир – 10 метров, для коммуналок – 15 метров. Но это федеральные нормы. В Москве по-другому эта норма звучит, в Москве написано, что если на каждого проживающего приходится менее нормы предоставления, а это означает 18 метров. То есть, условно говоря, если в жилом помещении, там, в двухкомнатной квартире зарегистрировано три человека, то она должна быть не меньше 54 метров. Если там, например, живет тетя сироты с сыном или с дочерью или с мужем, и еще зарегистрирован сам сирота, то ему должны предоставить жилье.

Но это вот те нормы, которые федеральным законодательством предусмотрены. Московским законодательством предусмотрены еще дополнительные нормы. Например, если в жилом помещении проживают лица, страдающие алкоголизмом, и стоят на учете в наркологическом диспансере. Если сам ребенок страдает каким-то тяжелым хроническим заболеванием вот из того перечня, должны предоставить. Ну еще есть ряд моментов, когда появляются обстоятельства невозможности проживания. В этом случае, причем не имеет значения, что, например, у ребенка есть какая-то доля на жилое помещение. Все равно ему должны предоставить жилое помещение. То есть вот это вот такие льготы для детей установлены.

Корр.: Спасибо, Алексей Иванович!

Тема защиты прав сирот (и не только на жилье) всегда актуальна. И мы не раз еще будем к ней возвращаться. Замечательно, что есть такие люди как Алексей Головань и его коллеги из «Соучастия в судьбе», – те, кто всегда готов и проконсультировать, и принять участие в судебном процессе.

(Из выпуска 390)