Ребенок, придя в семью, понимает, что там свои законы, что там все не так  как он себе рисовал в каких-то розовых мечтах. И в период адаптации ребенок начинает истерить и заявлять, что он хочет назад в детский дом. Надо ли уговаривать ребенка остаться?

Т. Павлова: Вы знаете, если бы мы не делали привязку к возрасту. Вот вы взяли трехлетнего или пятилетнего ребенка домой. Вы его мама и папа, и он вам говорит: « Мама, ты такая плохая. Ты мне вообще не нравишься. Вон тетя идет красивая, я хочу, чтобы она была моя мама». Или: «Мне садик этот вообще не нужен. Я туда не пойду. Я вообще читать не хочу. Я играть не хочу. Я хочу сидеть и ковырять в носу». Мы ему говорим: «Слушай, но мы твои мама и папа. Извини, но пока мы определяем, что для тебя важней». И пока ребенок маленький, мы это вообще не обсуждаем.

А когда к нам приходит подросток, здесь сложность, потому что у него много способов сказать нам «нет». И это такое детское сопротивление, а где-то деформация характера, где-то недопонимание на самом деле того что происходит. Нам с этим трудно совладать, потому что подростки могут быть очень агрессивными. Они могут привлекать посторонних людей, звонить, там, кому-то, рассказывать какие-то гадости про родителей в своей вот этой детской обиде. То, что мы бы спустили на тормозах, там, с пятилетним или восьмилетним ребенком, который бежит и кричит, что мои родители негодяи. Ну, все видят, что истерит ребенок. А если у нас побежит пятнадцатилетний, мы понимаем, что может далеко убежать. Это определенный риск. Да. К сожалению, этот риск есть.

В этой ситуации всегда очень помогает понимание того, зачем  вы вообще в это ввязывались. Как правило, родители говорят, что я хочу дать ему возможность, я хочу дать ему шанс на другую жизнь. И тогда приходится некоторые вещи делать не принудительно. Например, я  пробую то, что в моих силах, моих ресурсах», а ребёнок либо принимает это, либо нет. И дальше мы не знаем как сложится. Где-то складывается хорошо сразу. Где-то нужна профессиональная помощь, потому что подростку тяжело, он не понимает вообще, что происходит с ним. И взрослому тяжело. А где то мы, к сожалению, не успеваем, потому что подросток приходит на таком этапе, когда он рассматривает семью просто как источник материальных благ. «Я приду, с них получу и уйду». Такие дети тоже бывают. И тогда вы должны понять свои ресурсы: «Чем я готов вложиться. Сколько времени, сколько здоровья. А что я хочу получить в конце». Возможно, у вас будут какие-то конфликты, сложности. Ребёнок будет что-то такое говорить, пытаться уйти куда-то, прийти.  Вообще это нормальный этап адаптации, когда дети начинают бегать. Маленькие бегают на площадке прячутся в кусты, смотрят: будет мама искать или нет. Больше бегает чуть подальше: «А я уйду в детский дом, а я ещё куда». И тоже смотрят, что вы будете делать. Здесь важны не переговоры.

И. Зотова: То есть это провокация?

Т. Павлова: Да, это провокация. Здесь важны не переговоры, а здесь важно очень чёткое послание родителей: «Я хочу, чтобы ты остался. Я буду прилагать для этого усилия. Ты можешь сделать нашу жизнь очень трудной и неприятной, но ты не можешь заставить меня не любить. Это вообще не в твоей власти. Это я решила. Я взрослый человек. Я решил, что ты будешь моим сыном или воспитанником. Да, твоего согласия спросили, но всё равно я взрослым от этого быть не перестал. Я могу не справиться, ведь я  не господь бог, но я буду стараться». А дальше уже…  ну обычно, понимаете, если мы начинаем с ребёнком обсуждать все эти вещи, это очень тревожно. Ребёнок начинает думать: «Значит меня можно вернуть, значит, при каких-то условиях что-то такое можно сделать. И всё-таки там были правы…» (Смеется).

И. Зотова: Значит,  всё-таки я плохой.

Т. Павлова: Да, значит, что-то не так. И тогда он что начинает делать… он начинает раскачивать лодку. То есть он начинает вести себя всё хуже и хуже, чтобы посмотреть,  до какой степени вы выдержите. И рано или поздно родители, либо не выдерживают и говорят «ну и до свидания тогда», либо им всё-таки хватает сил самостоятельно справиться.  Ну,  как правило,  вот здесь тоже нужна посторонняя помощь кого-то, кто не вовлечен эмоционально. Поэтому здесь нужно сопровождение, нужны  какие-то опытные люди: либо психологи тематические, либо просто опытные родители, которые со своими это прожили и могут сказать, «слушай, ну перебесится, не надо пугаться, не надо впадать в панику». И помогут, и поддержат. И это вот важно.