Среди подопечных нашего проекта очень много подростков, и это неудивительно – малышей-дошкольников и ребят 7-9 лет сейчас быстро разбирают по семьям. Уже совсем не редки и случаи, когда в нашей самой любимой рубрике мы рассказываем о том, как нашли родителей мальчишки и девчонки старше 12 лет. А вот когда это братья или сестры – таких историй пока не так уж много, но тем приятнее об этом рассказывать!

МАЛЕНЬКИЕ  РАДОСТИ

С двумя братьями, воспитанниками одного из детских домов Новосибирска, мы познакомились в прошлом году, когда Артуру было 15 лет, а Глебу – 12. Симпатичные дружные ребята сразу привлекли наше внимание, но особенно интересными нам показались рассуждения Артура о том, что в семьи надо брать вовсе не малышей, а как раз таких как он с братом – подростков.

Артур: с маленькими труднее: там, что он хочет, орет, кричит, его еще учить всему надо… А я что? Я все знаю, я выученный, понимаю все… (Усмехается). Маленький – возьмешь ребенка – первые два-три месяца, может, более-менее, а потом – подрастать, подрастать, и – бац! – из него вырастет кто-нибудь такой этакий…  А вот я… По мне видно, что такой-то такой-то ребенок,  и ты уже знаешь вот – готовый результат. Берите! (Смеется).

Конечно, захотелось помочь таким креативным ребятам. С разрешения органов опеки мы разместили их анкеты на нашем сайте, стали рассказывать о них в соцсетях. И вот недавно получили приятное известие – Артур и Глеб в семье! Нам удалось связаться с их новой мамой – Еленой. Первым делом мы поинтересовались, как дела у ребят.

Елена: У них все хорошо: учатся, в школу ходят, живут в Краснодаре теперь, семья у нас большая…

Корр.: А как вы их нашли?

Елена: Нашла случайно. Я вообще уже 10 лет, как опекун – у меня был мальчик под опекой, и поэтому смотрю в интернете (там группа опекунов) про детей. Ну, увидела там просто рекламу про них, посмотрела и… Решила, что это именно наши дети, потерявшиеся где-то.

Корр. (смеется): Понятно. То есть, у вас уже есть опыт опекуна, да?

Елена: Да.

Корр.: Ваш мальчик уже вырос, да, подопечный?

Елена: Нет, ему 15 лет…

Корр.: Мммм…

Елена: У меня свой сын 13 лет, 14 будет вот…

Корр.: У вас такой сейчас получился коллектив подростков – четверо сразу?

Елена: Да, у нас даже их пятеро, потому что мы еще взяли из Оренбурга девочку с братом…

Надо сказать, путь в новую семью оказался для Артура и Глеба довольно долгим – больше года.

Елена: Мы увидели их еще в августе: пока документы стали оформлять… Вернее, сначала пришли морально к этому…

Корр.: Угу.

Елена: А потом уже документы оформляли… Потом с ними через «Контакт» связались – с Артуром, с Глебом. Потом в марте ездили к ним туда на машине с мужем: у мальчиков что-то, видно, сначала немножко как бы… все классно, все ничего, но в последний момент испугались, побоялись так далеко уезжать от знакомых мест, видимо. Потом второй раз уже приехали, когда школу закончили. В июле уже забрали…

Корр.: Вы сначала в гости взяли, или сразу прям оформили?

Елена: Ну, там положено просто гостевой режим по-любому. Мы взяли сначала на гостевой, но мы им сказали, что назад уже все, мы вас никому не отдадим уже… Так что имейте в виду. То есть, они собирались, в принципе, уже на постоянку.

А что может рассказать об этом старший из братьев – Артур?

Артур: Да не знаю, как-то спонтанно все. Я был в лагере, отдыхал, вечером сижу «ВКонтакте», и мне пишет Диана – ну, сейчас сестра которая стала, – типа так и так, у нас мама хочет… посмотрела ваши видео, прочитала о вас – вы такие классные. Типа, как вы думаете… Ну, вопросы начала задавать. Ну, я такой сначала типа – ну да, почему бы и нет, а потом они приехали, я растерялся маленько… что-то «Нет-нет», и, в итоге, в прошлый раз приезжают – и мы все, и мы уехали.

Корр.: Подожди, Диана – это вот сестра, которая у тебя появилась сейчас, да?

Артур: Да.

Корр.: То есть, получается, сначала ты пообщался с сестрой будущей?

Артур: Да, да.

Корр.: Она была инициатором, она тебе рассказывала, нет?

Артур: Не, была инициатором мама и папа… ну, будущие (смущенно хмыкает).

Корр.: А, а сестра просто написала по их просьбе?

Артур: Да, так как «ВКонтакте» была она – то есть, мама с папой еще не регистрировались.

Корр.: Понятно. А что тебя заинтересовало вот именно в этих людях?

Артур: Ну, интересные. Хорошие, добрые… Ну, как-то вот внутри так появилось.

Корр.: Понятно. А кто-нибудь еще тебе писал?

Артур: Ну, не писали, там прям приехали уже к нам, но это уже было после того, как мы говорили уже с родителями. Поэтому пришлось отказаться.

Корр.: То есть вы уже договорились, да?

Артур: Да. На тот момент, когда вторые люди, которые хотели, мы уже договорились, с мамой и папой.

Корр.: Понятно. А скажи, пожалуйста, мама твоя сказала, что вы сначала общались через соцсети.

Артур: Да.

Корр.: А потом в какой-то момент ты испугался, не хотел идти в семью?..

Артур: Да, было такое. Ну, как бы, такой трудный переход, что переезд и так далее… А потом все-таки посидел, обдумал все это, и что – да, конечно, это надо…

Корр.: Ну, а скажи, вот чего именно ты испугался – только переезда?

Артур: Да, это же потерять знакомых, и тому подобное… Да и другой город, много неизвестного… Ну, каждый человек перед неизвестностью пугается…

Корр.: А брат твой, Глеб, тоже опасался?

Артур: Нет, наоборот, подговаривал: «Давай, чего ты, давай!»

Корр.: Он тебя подбадривал?

Артур: Да, вот так.

Корр.: Ну а почему ты все-таки решился?

Артур: Да я не знаю, нет такого ответа прям точного… Ну просто что-то прям екнуло такое в душе: «Да давай, что ты… Типа, и брат хочет, и тебе бы надо бы, потому что без семьи никак, это тяжело».

Корр.: То есть подумал, что все-таки не стоит так бояться, стоит рискнуть?

Артур: Да, да, конечно.

Корр.: Ну и как в итоге-то получилось: стоило рисковать?

Артур: Да. Стоило еще в первый раз согласиться, потому что… ну, настолько классно все.

Корр.: Ну а какие-то опасения, может быть, оправдались?

Артур: Все опасения, которые были, они исчезли в тот момент, как только переехали. Когда уже в поезде сидели – и все, и я прям понимал то, что это как раз те люди, вот которых не хватало в жизни. Когда уже ехали сюда, я уже понимал то, что не ошибся, что поехал и согласился.

Корр.: Вот прям ни разу не пожалел? Или было?

Артур: Нет, нет, не было, конечно.

Не жалеет о своем решении и Елена.

Елена: У мальчиков голова хорошая, знания, только единственное, запущенные, и все. А так – сообразительные, хорошие мальчишки, очень хорошие. Прям наши. Очень классные, помощники прям такие во всем. Мы ремонт делали тут, на мансарде как раз расширяли пространство – ну потому что их стало больше, решили сделать молодежную такую комнату…

Корр. (одновременно): Ну да…

Елена: Там высокие потолки – 4 метра, решили поднять второй ярус такой…

Корр.: Ух ты!

Елена: Так они там все крутили, все вместе всё это делали: дружненько так, то одни, то другие. Сначала всё разобрали по винтикам, потом доски натащили… короче говоря, целых две недели трудились упорно над своей комнатой все дружно.

Корр.: Что, вот как Артур говорил – готовые помощники уже, да?

Елена: По сути – да!

Корр.: Угу. А как ужились старожилы с новичками – в смысле, ребята?

Елена: Да вы знаете, как будто свои приехали и все – для меня лично так…

Корр.: Ну, здорово.

Елена: Тем более, у нас дом большой, у нас бассейн, все… То есть, у них расслабленность такая была общая: они и купались, и на футбол все вместе ходили дружно, и, тем более, они все одного возраста, свои интересы… Дома у нас конфликтов не наблюдается. Все нормально.

Корр.: Ну, хорошо, замечательно, мы очень рады!

Конечно, даже один подросток в семье – дело непростое. А когда их пятеро… Но приемные родители, как видите, вполне справляются.

На этом фоне героине нашей следующей истории вообще должно быть легко: у нее только один сын, да и тот еще маленький. Однако не все так просто…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

РОДИНА МАТЬ: НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ

Пролог

Родион: Здрасьте!

Корр.: Здравствуй, Родион!

Родион: Я уже семилетний!

Корр.: Да ты что, уже семилетний ты?

Родион: Да.

Корр.: Так, может, ты даже уже и в школу ходишь?

Родион: Да. В 1-й «В»!

Корр.: Ух ты! А в какой ты школе учишься?

Родион: В 13-й.

Корр.: Это гимназия?

Родион: Да!

Корр.: Ну, молодец! Родион, Родион, не убегай, смотри-ка я тебе принесла чего… Ты читать-то умеешь, а? Умеешь читать?

Родион: Какие книски! (Шуршит пакетом).

Корр.: Книжки специальные.

Родион: Ух ты!

Наталья: Ух ты!

Корр. (читает): «Читаю сам по слогам».

Наталья: Вот это очень пригодится.

Корр.: Причем, «по ступенькам».

Наталья: Здорово!

Родион: В школе это пригодится!

Корр.: Да.

Наталья: Это дома будем учить.

Родион: Ух ты!

Корр.: Там «первая ступенька», «вторая ступенька», в общем…

Наталья: Отлично!

Корр. (убегающему Родиону): Стой! Еще. Это тебе такая точилка.

Наталья: Ух ты! Ну, класс!

Родион: Вот это да! (Корреспондент смеется). Ракета-точилка. Если это точилка…

Корр.: Ракета-точилка, да.

Родион: Ух ты! Смотри, какая точилочка!

Знакомьтесь: это Родион. Его маму зовут Наталья, но сама она называет себя Родина мать. Своего приемного сына Наталья увидела в Туле, куда осенью 2011 года приезжал наш «Поезд надежды». Надо сказать, случилась судьбоносная встреча не сразу…

Глава I. В Тулу – без самовара

В Тулу с нами должна была поехать семья из Карелии. Однако за несколько дней до отправления «Поезда надежды» супруги позвонили в редакцию и сказали, что уже нашли своего ребенка у себя дома. Решено было предложить отправиться в поездку другой семье. Выбор пал на Наталью и Сергея из Подмосковья. Эта бездетная пара мечтала о маленьком сыне, а поскольку мальчиков в семьи тогда брали не очень охотно, мы решили взять именно эту семью.

Вскочив, можно сказать, в последний вагон уходящего «Поезда надежды», супруги ехали в Тулу в полном неведении: кого и где они будут там искать. В региональной базе данных Наталье и Сергею предложили несколько анкет малышей, подлежащих устройству в семью. К одному из этих мальчиков они и поехали. Но вернулись обескураженными – поняли, что не их это ребенок…

Расстроенный Сергей сразу засобирался домой. Пришлось ему объяснить: у нас так не принято, вместе приехали – вместе и уедем. Наталья настояла на том, чтобы взять направление на знакомство еще с одним мальчиком. Но встретиться с ним решили в другой раз, где-нибудь через недельку. А пока, раз уж приехали, собрались просто посмотреть личное дело и медицинскую карту. Такие были планы. Однако вскоре после того, как супруги вошли в кабинет главврача дома ребенка, случилось неожиданное: кто-то из персонала привел туда самого малыша.

(Фрагмент из выпуска 187)

Корр.: Ой!

Сотрудница ДР (держит Родиона за руку): Вот он, наш красавец…

Наталья: Привет!

Сотрудница ДР: Много народу, так, да?

Корр.: Улыбашкин.

(Всеобщее умиление, радостные возгласы ребенка, звуки музыкальных игрушек)

Главврач ДР (продолжает рассказ): По занятиям… тоже вот он любит заниматься, такой достаточно активный. То есть никаких отклонений в поведении мы пока не видим.

Корр.: А характер какой у него?

Главврач ДР: Характер… веселый он такой.

Корр.: Это мы заметили.

Главврач ДР: Очень забавный такой вот, знаете…

Надо ли говорить, что Наталья, всю жизнь мечтавшая о ребенке, сразу подхватила малыша и уже не спускала его с рук. Постепенно начал оттаивать и Сергей.

Корр.: Потешный такой…

(Наталья с Родионом играют. Родион издает радостные возгласы. Сергей и корреспондент смеются)

Сергей (корреспонденту): Одним вот этим, да?

Наталья (играет с Родионом): Солнышко! Там солнышко… А тут кубик у тебя.

Сергей: Такой устойчивый.

Наталья: Родион цветочек достал. Синенький, красивый…

Сергей: Вон, нам сейчас цветочки принесет. (подзывает Родиона) Родя! Родя, Родя…

Наталья (одновременно): Сейчас пойдем подарим тете и дяде…

Сергей: Родион! Родион!

Наталья: Родиош! Родя… Смотри, кто к нам идет…

Сергей: Смотри, какой кубик. Родион!

Наталья (смеется): Где твой платочек?

Сергей: Длинное имя какое…(Родион смеется) Родька, на тебе…

Наталья: А ты дяде цветочек дай. Иди дай дяде цветочек. Вот молодец!

После тихого часа супруги повели Родиона на прогулку. К тому времени мы с Натальей успели перейти на «ты». И пока будущий отец катал своего будущего сына на качелях, мы с ней тихонько разговаривали:

Корр.: Ну что? Скоро ты станешь мамой. Вот, прям, уже вот-вот… я думаю.

Наталья: Да, уже воды отошли… (смеются)

Корр.: Да…

Наталья: Странное ощущение… разные абсолютно… по общению с детьми… Вот с которыми досталось пообщаться… Самое-самое теплое… Самое-самое, ну, если можно так выразиться «комфортное» – это сегодняшнее…

Глава II. Есть ли жизнь после «поезда»?

С тех пор, как Родион стал «маминым и папиным», прошло три года. Мы часто созванивались, супруги приглашали нас в гости, но все как-то не получалось. Наконец, это произошло. Правда, был будний день, и когда мы приехала, мужчин дома не было: Сергей на работе, а Родион в садике. Но тем откровеннее получился у нас разговор с Натальей.  

Наталья: В самом начале ощущение было полнейшее, что усыновили ангела. Засыпал, как по часам, все, что говорили, соображал и делал. Говорил одно слово: «Тють».

Корр.: «Тють»?

Наталья: «Тють» (смеется). Смеялись. Но, конечно, ртуть был – вообще одновременно в пятнадцати местах.

Корр.: Ну, так ангел-то сколько был времени? Сколько дней?

Наталья: Неделю, ровно. Семь дней. Нам говорили, что, чем младше возраст, тем меньше эта… Эйфория, да, это называется?

Корр.: Это называется «медовый месяц».

Наталья: Медовый месяц. Ага. Месяц у нас за неделю, пятилетку досрочно… Но потом началось. Правда, своими глазами бы не видела – ни за что бы не поверила: ребенок в полтора года – даже полутора не было, год и четыре же был, мы его забрали?..

Корр.: Да.

Наталья: Мы купили комод, вот он сейчас на даче… Берет ребенок крестовую отвертку с маленьким шурупчиком, и закручивает этот шуруп. Ребенку год и четыре. Вот он до сих пор на инструментах помешанный. Папа если что-то делает, ребенок тут егозит, лезет носом прям под локоть, ему надо все… У нас у папы два зрителя, два подмастерья – это наш кот и ребенок, вот они на пару сидят и учатся (смеется). Только кот хотя бы отвертки не хватает, а Родьке надо все и сразу…

Корр.: Ну, это же хорошо? Молодец!

Наталья: Рукастый, рукастый, да. Но вот рисовать не любит. Но у него в другом таланты – мы артисты. Артисты погорелого театра. Если перед нами зеркало, это все мимические картины за пять минут можно рассмотреть – от гнева до счастья. Тренирует лицо… В садике насмотрелся на всех своих одногруппников (смеется) – изображает, кого хочешь. Ой, как он бабушкину походку изображал… Идет следом за ней и шагает точь-в-точь (смеется). Бабушка косолапит – ну, старенькая уже, – и он вот прям один-в-один все жесты за ней. Артист, конечно, будет тот еще.

Вообще-то, бабушка Родиона, мама Натальи, живет в Челябинской области. Там же – и младшая сестра Родиной матери, Татьяна, о которой мы недавно рассказывали (Выпуск 354). (Татьяна, напомним, последовала примеру старшей сестры и тоже взяла ребенка из детского дома, только девочку. Но случилось это гораздо позже, только спустя пять лет после появления в семье Родиона).

Наталья: Мы как только Родьку привезли, мы бабушку высвистели сразу. Я в тот день, когда мы согласие написали, тут же позвонила маме и говорю: «Мам, ничего объяснять не буду, быстро бери билет и приезжай». Вот мы приехали, а на следующий день мама уже приехала.

Корр.: Ну, она знала вообще, что вы в Тулу поехали?

Наталья: Ну, я ей потом позвонила, конечно, сказала, но… (смеется).

Корр.: Но она была в шоке, наверное?

Наталья: Конечно, конечно.

Корр.: И как?

Наталья: Ну, отлично (смеется). Не, ну мои, конечно, сразу все обрадовались. С Сережиной родней было не очень просто – не потому что они там чего-то как-то, а потому что у него самого было ожидание того, что будут приняты плохо. Ну, потом, в конце, конечно, все сказали: «Сережа, какой ты молодец, Сережа мужик, Сережа герой» (смеется). Да я была согласна – конечно, мужик, конечно, герой.

Корр.: Ну, ты вообще как вот вспоминаешь, что было в Туле (смеется) – это как, был страшный сон, или это было какое-то приключение, или это вообще было не с тобой – вот как?

Наталья: Жизнь, конечно, изменилась вообще, и я на себя на ту, которая поехала с «Поездом надежды», смотрю, как на очень близкого знакомого, о котором я все знаю, но мне не верится, что то, что произошло – реально происходило. Все как будто как… (смеется).

Корр.: Как кино?

Наталья: Как кино, да, верно. Документальный фильм такой.

Корр.: Ну, все равно же, наверное, вспоминаешь иногда?

Наталья: С большой благодарностью. Потому что, если бы не вы – совсем иначе сложилась бы жизнь. Много трудностей было, много, на начальном этапе, вот, первые полтора года, конечно… Не верилось, что это происходит со мной, я в себе открывала какие-то черты абсолютно неприемлемые для себя. Я, слава богу, от них опять избавилась, но рефлексия была мощнейшая. Иногда заносило до стыда просто по отношению к самой к себе, по отношению к мужу…

Ну, вот у меня сейчас младшая сестра задумывается об усыновлении, и она у меня спросила: «Наташ, вот скажи сейчас, только честно, если бы у тебя была возможность отмотать вот эти несколько лет назад, ты бы сделала то же самое?» Я говорю: «Таня, как бы мне плохо ни было, я ни минуты, ни секунды не пожалела о том, что произошло». Как бы плохо ни было, как бы ни было больно, там, даже, стыдно там или что-то еще – я ничего бы не изменила, я бы сделала все то же самое. Она говорит: «И малыша бы этого же взяла?» Я говорю: «Конечно, это мой сын, это мое уже вот до мяса приросло».

Первое время, конечно, я себя казнила, что я лишена стопроцентного материнского инстинкта, потому что, например, вот я вижу, что ребенок сейчас упадет, и я впадаю в ступор. Вот он бежал с дивана бегом, как будто он бежит по полу… А у меня есть такая черта – я в таких вот криминальных ситуациях, я смотрю на это со стороны, как в замедленном кадре, и я просто торможу внутри, у меня вот это, ну, видимо, особенности психики, или что, я не знаю. Муж бежит и хватает ребенка, успевает его поймать. А я понимаю, что я, наверное, могла бы успеть, но я стою, как окаменевшая. Я понимаю, что настоящая мать бы, да, вот кровная, она бы, наверное, тоже успела подхватить. И я вот ела себя поедом, что вот, вот этого материнского инстинкта у меня стопроцентного нету. (После паузы). Ничего, воспитался! (Смеется).

Корр.: Появился?

Наталья: Появился, уже ловлю. Даже вот чувствуется, что на гормональном фоне переустройство организма, о котором говорили – да, я его почувствовала. Что уже вот этот вот тактильный и, не знаю, органический какой-то комок связи, он уже настолько такой густой, такое уже сплетение, что и он чувствует, что я его мама – чувствует прям физически… Кстати, у него это появилось не так быстро, как хотелось бы. Первые полгода он висел на дверях: на балконных, на входных… Это выматывало безумно – мама моя психовала…

Корр.: Это как – висел на дверях?

Наталья: Он маму свою ждал. Он прям вот пальчиками хватался за раму балконной двери, смотрел в окно, и мне было понятно, что он ждет свою кровную маму.

Корр.: Ну, может, ты это придумала?

Наталья: Нет-нет-нет, не придумала, нет. Это проверено было много раз. Цокот копыт за дверью, на каблуках… Он обращал внимание на каблуки, цокающие на улице, сворачивал голову на блондинок – вот прям его тянуло головой в эту сторону. В моем присутствии… Я вот, когда мы приехали, у меня был объект незаконченный, я уезжала в 8 утра и приезжала к семи часам, мама с ним сидела, и вот… «Сейчас мама придет, сейчас мама идет…» Дверь открывается, моя мама говорит ребенку: «Вот мама пришла», а он заглядывает за меня. Ждет, когда придет его мама. И вот таких вот нюансов было много.

Корр.: Обидно было?

Наталья: Мне нет, обидно было моей маме, бабушке. Видно было, что обижалась она, да, и объяснять было бесполезно, она ничего не хотела слушать… «Да как вот?!» Есть же, когда до школы приемных родителей тоже мотивации разные у всех ведь бывают… А бабушке нашей не довелось пройти эту школу, поэтому она еще со своими штампами по поводу сирот, которые, мол, якобы должны быть благодарны, там, и так далее. Было это, пришлось много разговаривать для того, чтобы она осознала, что он нам ничем не обязан, он ничего нам не должен, у него свой мир, из которого его выдернули… Когда все эти разговоры дошли до бабушки, она плакала. Да, плакали мы много.

Корр.: А вот история Родьки… Я, честно говоря, уже не очень хорошо помню – он как попал в дом ребенка и когда, в каком возрасте?

Наталья: Он попал в год и месяц – за то, что его избивала его кровная мама. Ей нужно было уйти из дома, она провоцировала конфликт, соседи по коммуналке забирали ребенка, и она уходила на сколько ей надо. Ребенок оставался подолгу дома один, запертый, выламывали дверь, вынимали его оттуда… Кстати, первое время на любые вот повышенные какие-то тона где-то на улице реагировал моментально. Если где-то делали ремонт или что-то еще, он все эти звуки, он впитывал, у него было ощущение, ожидание, что сейчас войдет его мама. Вот на звуках громкого чего-то происходящего видно было, у него прям включалось озарение в глазах, огонек, что сейчас должно произойти то, чего он ждет. И его когда забирали уже с милицией из дома, мамаша его била головой о батарею, и ее не посадили только потому, что она была беременна четвертым ребенком.

Корр.: А первые два?

Наталья: Предыдущие две сестренки, они под опекой. Их раньше забрали, они все не знакомы друг с другом. Я так поняла, у нее история-то пошла не только потому что она в коммуналке живет: у нее первая девочка с ДЦП родилась. И, когда ее забрали, я так понимаю, она была не против. Ну, и потом уже по накатанной – второго, третьего… Я, кстати, копала интернет, на этот предмет было несколько статей, по поводу этого процесса, и я нашла ее фотографию в профиль: большеглазая такая, ну такая… крупноватая, конечно, но так вот увидишь на улице – не подумаешь, что это какой-то социальный сбой.

Корр.: А как нашла, по фамилии, что ли? Как ты ее нашла?

Наталья: Да, да.

Корр.: Может, это не она была?

Наталья: Ну, вся наша история там как раз была. Она, да. Просто на скамье подсудимых ее сфотографировали в профиль.

Корр.: Так, а ее за что судили?

Наталья: За Родьку.

Корр.: За Родьку?

Наталья: За избиение, как раз. Я говорю, ее не посадили только потому что вот она беременная была. Было первое время – поехать, посмотреть ей в глаза – где-то месяца через три-четыре, когда вот это ожидание ребенком своей мамы уже тогда до точки кипения дошло у меня, то что вот мама плакала, что: «Что ж такое, да вот не отходит от дверей». Думаю, поеду, посмотрю в глаза – как так можно было вообще? Потом пережила я это: ну, не то, чтобы там чувство благодарности у меня к ней за то, что у меня теперь есть сынок, но какое-то похожее ощущение, что… Пусть будет здорова.

Глава III. Ребенок раздора?

Наш разговор с Натальей был долгим, но интересным. О своей жизни она рассказывала достаточно откровенно.

Корр.: Ну, вот что было самое трудное, по-твоему?

Наталья: Самое трудное? Да не знаю даже. Наверное, все-таки отношения с мужем. Все, что негативное можно ожидать, вот все мы это прошли. Теоретически одно, а практически – другое. Говорит одно, а на деле получается другое. Даже не могу это объяснить: оскорбления были, да, там, какая-то… Не хочу об этом.

Корр.: Ну, не говори даже. Это вот…

Наталья (одновременно): Проехали.

Корр.: Это вот именно началось, когда Родька, да, появился?

Наталья: Изменилась жизнь полностью, просто абсолютно изменилась. Изменились отношения сразу же абсолютно – у меня были ощущения, что я не знаю этого человека совершенно. Мама моя была в шоке. Человек пережил потрясение – до него дошло, что это все уже не шутка, что это все, уже назад не отмотать.

Корр.: Всерьез и надолго.

Наталья: Да. Только на тот момент, когда ребенок приехал домой. Вся эта подготовка, теория… Мы вот вывели свою формулу, что ожидание и действительность так же далеки друг от друга, как проповедь монаха и реальная жизнь. Мы теоретически были готовы – спасибо школе приемных родителей, мы хоть как-то каким-то образом все-таки сформулировали себе в голове, что легко не будет, но что будет так нелегко… Мы себе не отдавали отчета, потому что мы этого не видели. Мы не знали, что это такое. Есть семьи, которые распадаются при появлении кровного ребенка, сплошь и рядом полно таких примеров. Кровный ребенок не имеет всех особенностей ребенка приемного, а это усугублено еще отсутствием реальных инстинктов родительских как таковых – ну, вот положа руку на сердце. Одного желания быть родителем мало, нужно быть им, и еще плюс вот эти вот особенности ребенка из учреждения – это нам еще посчастливилось, что он в учреждении был два месяца всего.

Еще вот действительно у него на психике отразилось то, что он очень-очень активный. У него невроз какой, или что – он очень активный, он как ртуть, одновременно везде, в 15 местах в одну и ту же секунду может быть, это сейчас он поспокойнее стал, у него моторика стала другая. Но вот когда мы его только домой привели… У нас же розетки все снаружи, здесь еще ремонт был, только начинался… то есть все закрыть сразу было невозможно. И вот эти 48 часов, которые в сутках были на тот момент, я юлой крутилась вокруг него. Юлой просто! Я не знаю, как я что успевала! Единственное, что я успевала что-то делать, это когда вот он сидел в этом стульчике – я могла рядом стоять. Все остальное время нас с матерью вдвоем не хватало на него.

Что далеко ходить – в прошлом году мы поехали в Алушту отдыхать, и вот за эту неделю (смеется)… Я же поехала в санаторий, там же было все включено: и всякие там и бассейны, и процедуры, от психолога до массажиста, и все… Я ж ни одной процедуры не прошла! Уже под конец, нам уезжать, девчонки-аниматоры подходят, говорят: «Так а вы чего малыша-то не оставляете с нами? Вы завтра уезжаете, давайте мы хоть пару часиков с ним побудем?» Я говорю: «Девчонки, да вы что?» – «Да оставляйте, да мы с опытом, да не переживайте, все будет нормально…» Я эти два часа не знала, куда себя деть: я сидела на скамейке и тупо смотрела на кипарисы, я просто отдыхала. Это еще в прошлом году… три года было человеку. Я жеж прихожу обратно, эти два аниматора, девки здоровые, они красные, в песке, мокрые… Они гоняются только за Родионом, он весь мокрый, весь в песке, но счастливый: он умотал их за два часа обеих просто в лоскуты, это надо было видеть (смеется).

Корр.: А ему это, легко все.

Наталья: Он носится, он играет, он беззлобный, совершенно не злопамятный, он не мстительный – вот он человек позитивный очень. Но у него вот этот задор, он плещет через край какими-то брызгами огня какого-то, который вокруг себя все сжигает… Он о-о-очень позитивный (смеется). Папа у нас уже вывел такой командный посыл: «Отключи обезьяну!», потому что вот это «ваааа!» и понеслись! (Корреспондент смеется). Бодрый, бодрый парень.

Корр.: Он гиперактивный, да?

Наталья: Гиперактивность у него не в диагнозе, а в характере. Он может сидеть долго, заниматься чем-то, что ему интересно: гиперактивный ребенок, он не…

Корр. (одновременно): Не сможет?

Наталья: Он гиперактивный все время, да. Нет, он такой добрый, он такой веселый, он такой классный… Так что вот так вот и живем. Вообще, все будет хорошо.

Корр.: Да я даже не сомневаюсь…

Наталья: Уже хорошо.

Глава IV. Первоклассные проблемы

Прошло еще три года. За это время много воды утекло, было немало событий – в основном, грустных, к сожалению. Во-первых, супруги все-таки расстались. Наталья даже решила переехать с Родионом в другой город. И переехала, но через год вернулась обратно.

Сергей помогает сыну материально, часто навещает его, на выходные берет к себе домой. Вот и 1-го сентября вместе с Натальей он повел Родиона в школу, в первый класс.

Наталья: Нам сказали сегодня: «Принимайте любые меры, хотите – ремень, хотите – психиатр, что у вас работает, я не знаю». В садике у нас четыре воспитателя за год уволились…

Корр.: Из-за вас?

Наталья: Угу. Ни в одну секцию не берут.

Родион (одновременно): Знаете, я уже хожу на карате! На карате иду!

Наталья: В карате записала – два раза сходил, на втором уже стоял в углу. Ну, то есть, вот, срывает вообще полностью всё… В школе не занимается сам и другим не дает. Знания – «пятерки» в дневнике стоят, сегодня была первая внеурочка по развитию речи – самый блестящий ответ. Работать не хочет вообще. Домашние задания домой не приносим, прячем, тетради с домашним заданием прячем, типа ничего не задали, по-партизански не сдаемся. Дерется…

Родион (одновременно): Вот! Это я сделал. Из паззлов…

Корр.: Да ты что? Сам собрал?

Наталья: Да, и паззлы сам собирает, вообще толковый.

Корр.: Молодец.

Родион: Да, уже, и вот еще одна, смотрите.

Корр.: Да ты такой же творческий будешь человек, как мама.

Наталья: Рисует вон тоже, сам все вот это вот.

Родион: Это из жидких красков!

Наталья: Это витражные  краски. Вот мы сегодня будем делать домашнюю работу, классную работу за два дня – то, что мы в школе не делали… И что делать дальше, я не знаю. Вот все психологи, когда вот он приходит – он первое впечатление производит шикарнейшее абсолютно: он адекватно излагает, он общается, он вежливости обучен, он говорит нормально… Как только мамы рядом нету, с поводка спускается – везде и всегда так бывало. Я говорю, я единственный человек, которого он слушается, в присутствии которого он нормально себя ведет. И так было, к сожалению, всегда. Сама видела.

Родион (одновременно): Я творческая натура настоящая!

Наталья: С этим никто не спорит, Родион, у тебя с поведением очень большие проблемы. Подрался сегодня опять, сам в синяках приходит весь…

Корр.: Ты чего дерешься-то?

Родион: И еще там Федя ударил мальчика прямо по носу.

Наталья: А тебя по лбу ударил и пинал…

Родион (одновременно): Да! Мне прямо вот сюда влетело, прям там вот…

Корр.: Так кто драчун-то: Федя или ты?

Родион: Федя, конечно! Он первый…

Наталья: Но надо отдать Родиону должное, он первый никогда не лезет в драку. Он обычно защищается, но он начинает защищаться так, что уже потом всем становится некогда (смеется). Первый он не начинает.

Родион (одновременно): Я еще даже девочкам говорю: «Отойдите, миледи!»

Наталья: Это да: вежливости, хорошим манерам мы обучены. Но, к сожалению, мы демонстрируем и другую сторону поведения.

Вместо эпилога

Наталья: Сегодня такую я получила взбучку от учителя! Она сказала, будет писать докладную социальному педагогу, что родители не могут объяснить ребенку, что такое дисциплина и поведение на уроках, что такое – работать на уроках, к сожалению, мама объяснить так и не смогла. Объясняет целыми днями! Мы идем в школу – мы с утра целый час тратим на разговоры, каждый божий день Родион божится и клянется, что все понял, что будет вести себя хорошо… И каждый божий день Родион выходит вот в такой вот позе (показывает). «Родя, как дела?»

Корр.: Все плохо?

Наталья: Все плохо.

Родион: Я очень вежливый и культурный человек.

Наталья: Да-да-да.

Корр.: И, главное, скромный очень (смеется).

Наталья: Это да. Вот, что скромный – так это да. Это просто вот сама скромность. Весь в меня! (Смеется вместе с корреспондентом).

Вы, наверное, уже поняли, что «Родина мать» – человек с большим чувством юмора. Быть может, это качество и помогает ей преодолевать невзгоды?

Наталья: Ой, совсем все в жизни стало по-другому… Все по-другому.

Корр.: Ну ладно, как-то ведь боретесь, сопротивляетесь? Живете, выживаете?

Наталья: Нет, все хорошо, выживаем как-то… А куда деваться, не ложиться же помирать?..

Родион: Я понимаю, мам…

Наталья: Что ты понимаешь?

Родион: Что человеком быть очень трудно.

Продолжение следует…

«Человеком быть очень трудно». С Родькой нельзя не согласиться. Но рядом есть мама, готовая помогать, поддерживать, быть и строгой, и доброй… К сожалению, не всем детям так повезло. В детских домах остается немало ребят, многие из которых хоть и старше Родика, но все еще не знают, что такое родительская любовь.

ГДЕ ЖЕ ТЫ, МАМА?

Во время нашего летнего визита в подмосковный лагерь, где отдыхали дети из разных детских домов России, мы познакомились с 13-летним мальчиком – обладателем серых глаз и непослушных светлых волос.

Корр.: Как тебя зовут?

Влад: Влад.

Корр.: В каком классе ты сейчас?

Влад: Перехожу в седьмой…

Корр.: Какие любимые предметы?

Влад: Физкультура, ИЗО.

Корр.: Спорт любишь?

Влад: Да.

Корр.: Какой любимый вид спорта?

Влад: Футбол.

Корр.: Читать любишь книжки?

Влад: Не очень.

Корр.: Фильмы любишь смотреть, да, наверное?

Влад: Ну, да.

Корр.: У тебя много друзей?

Влад: Ну, да.

Корр.: Есть лучший друг?

Влад: Да. Сережа.

Корр.: За что ты его уважаешь, ценишь?

Влад: Ну, когда есть какая-нибудь беда, он всегда спасет.

Воспитатель: У нас у Влада есть увлечение по жизни.

Влад: Рыбалка…

Воспитатель: С собой удочку привез в этом году.

Следующий вопрос: «Из какого города приехал юный рыбак»?

Влад: Из Красноярска.

Корр.: Где лучше: в Москве или в Красноярске?

Влад: В Москве. Здесь не шумно, чище…

Воспитатель: Культурнее, он даже сегодня сказал.

На протяжении всей беседы рядом с нами находилась Анна Леонидовна Водогрецкая, психолог-дефектолог лагеря. Она и рассказала об этом пареньке.

 Воспитатель: Влада уже знаем не первый год… Вот так вот со стороны на него смотрят, кажется, что хулиган – нет. Он очень теплый, очень радушный, очень отзывчивый и… рациональный. Да, может быть, у него с учебой не все хорошо, просто, может быть, ему неинтересно, да?

Корр. (одновременно): Да-да-да-да-да.

Воспитатель: Но у него по жизни стоят цели и планы, он с профессией как бы пытается определиться, ему нравится…

Влад: Химичить.

Воспитатель: Химичить, да (корреспондент посмеивается), строить, и, в конечном итоге, чтобы аппаратура любая работала. Руки, называется, на месте. Он очень отзывчивый, и, самое главное, да, понимающий. То есть у нас есть определенные правила, да…Он не сопротивляясь, то есть… Он либо обосновывает, почему он не согласен, либо же вот он принимает и не нарушает их.

В целом, сам паренек показался не очень-то словоохотливым. Позже нам объяснили: мальчик всегда стесняется незнакомых людей. Однако главной своей мечтой Влад с нами все-таки поделился.

Корр.: У тебя есть мечта?

Влад: Да, чтобы забрали меня в семью.

Корр.: То есть, ты хочешь в семью?

Влад: Ну, да.

Воспитатель: А в твоей новой семье, которую ты представляешь – там дети будут, или ты один?

Влад: Да, будут.

Воспитатель: А представь: ты поймал золотую рыбку, которая может исполнить три твоих желания.

Корр. (одновременно): Любых.

Воспитатель: Любых. Какие три желания ты бы хотел?

Влад: Чтобы время перевести обратно, чтобы все свои грехи исправить.

Корр.: Так, второе желание.

Влад: Чтобы мама с папой нашлись.

Воспитатель: И третье желание?

Влад: Чтоб я вылечился.

У Влада есть проблемы со здоровьем. И хотя они не мешают ему учиться в обычной школе и жить полноценной жизнью, мальчику нужны смелые, любящие родители, способные стать для него опорой и дать уверенность в завтрашнем дне.