Трудный старт. Всегда ли он, что называется, «подрезает крылья» и не дает взлететь? Можно ли изменить предначертанную, казалось бы, судьбу?

Герой сегодняшней истории все свое детство провел в казенных стенах…

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ИЗ ПЕСНИ СЛОВ НЕ ВЫКИНЕШЬ

ГЛАВА 1. «Детство так незримо пролетело мимо…»

(Звучит первый куплет песни «Детство.)

Детство так незримо пролетело мимо, 

О свободе мнимой я лишь мечтою жил, 

Тяжело поверить, но, захлопнув двери, 

О своей потере день и ночь грустил.

Нашего героя зовут Алексей Куриленко, ему 40 лет. Бывший детдомовец. Алексею и сейчас тяжело вспоминать то время. Наша беседа, длившаяся почти три часа, временами прерывалась: мужчина не мог говорить…

И. Зотова: Итак, вы в доме ребенка.

Алексей: Да.

И. Зотова: Что происходило в доме ребенка? Что вы помните?

Алексей: Апельсин, потому что… Когда к детям приезжал кто-то из родителей, всегда что-то привозили. Это был признак… (после паузы, судорожно вздыхая) это был признак того, что у тебя еще кто-то есть, (севшим голосом) что у тебя есть шанс (всхипывает).

И. Зотова: К вам приходили?

Алексей: Да, ко мне.

И. Зотова: И вам приносили апельсины?

Алексей: Не приносили, а принесли. Он был один-единственный.

И. Зотова: Угу.

Алексей (срывающимся голосом): Поэтому я его очень помню. По-моему, это была бабушка. Причем… много всем приносили, все, но для меня этот один апельсин… Я его очень долго ждал, чтобы у меня хоть что-то было, что, как всем, приносят (шмыгает носом). Да.

И. Зотова: Тогда, уж коль вы затронули такую тему… Что вы помните хорошего из той жизни, которая у вас была в доме ребенка? Ну, кроме апельсина. Было что-то?

Алексей: Когда мне зашивали голову.

И. Зотова (удивленно): Это хорошее?!

Алексей: Да.

И. Зотова: Как вам зашивали голову?!

Алексей: Да. Не помню, то ли бежал, споткнулся, то ли кто-то подножку подставил – вот эту деталь не помню. И я ударился. Вот здесь вот, рядом с виском… Ну, и все. Как бы, ударился – и ладно. Потом воспитательница увидела, глаза округлила, говорит: «Бегом!» Там паника, там шум. Просто это запомнилось очень хорошо, потому что тут на тебя обратили внимание и тут к тебе проявили заботу. Поэтому это запомнилось.

И. Зотова: А что было самого тяжелого, что за законы, нравы были в то время в доме ребенка: что-нибудь вы помните из той жизни, когда вам было еще совсем мало лет?

Алексей: Три года.

И. Зотова: Да.

Алексей: Нравы… Я тоже это помню, это вот то, что я действительно помню… Это всего четыре-пять моментов, которые я помню. Что мы ходили в один и тот же туалет, девочки и мальчики, и купались мы в одной ванной, и мне это претило.

И. Зотова: Что, все вместе? Прям, сажали всех в одну ванну?

Алексей: Да, и там же воспитательница – воспитательница, и мы рядом с ней в ванной. И вот она нас всех намывала.

И. Зотова: Ага.

Алексей: Это я помню. Потом (вздыхает, шмыгает носом)… Шоколадное масло помню. Не 

знаю, почему. Многие не любили, отдавали его мне. И я помню, как умер, по-моему, Брежнев – не знаю, чьи-то похороны были, все полетели смотреть, должно быть «В гостях у сказки», а какие-то похороны стали показывать, все побросали масло, и я его все сам слупил. Всё, больше ничего. Такой момент счастья.

И. Зотова: У кого – горе, у кого – радость, да.

Алексей: Да. Всё!

И. Зотова: Понятно.

Алексей: А, выпускной еще чуть-чуть… Вот, ранец тебе дают, в школу – то есть, хоть какой-то момент изменения этой ситуации. Да, как надежда, что, вроде, сейчас… А, «сестру увидишь». Там были такие слова, да… Сестра, хоть какой-то родственник. Она уже была там, в детском доме.

И. Зотова: Сколько вам было лет, когда вас перевезли в детский дом?

Алексей: Семь, по-моему.

И. Зотова: Семь. А сестре?

Алексей: Ммм, ей… Она на семь лет старше.

И. Зотова: Четырнадцать.

Алексей: Да.

И. Зотова: Вы жили в разных группах, да?

Алексей: Да.

И. Зотова: Она к вам приходила?

Алексей: Нет. Чисто мимолетно. Я от нее не чувствовал такой сестринской поддержки.

И. Зотова: Скажите: а сейчас отношения с сестрой такие родственные восстановились, или вот этот период – он все-таки так вот и наложил отпечаток?

Алексей: Я ее искал, нашел (вздыхает).

Потому что я, наверное, не искал, если бы когда-то она ко мне  в детский дом не приехала. Значит, не без разницы, значит, хочет что-то… И, действительно, мы и встретились тепло, и до сих пор теплые отношения, ну… Ну, действительно, брат и сестра, то есть, если, там, будет совсем плохо, я действительно все, что надо сделаю – и помогу. Но она в этом как-то не нуждается… Карабкается сама, то есть, ну, вот такого прям большого, там… Катастроф в ее жизни нет, поэтому она и…

И. Зотова: А теплота отношений есть?

Алексей: Есть, с этим проблем нет.

И. Зотова: Когда сестре исполнилось 18, она ушла из детского дома…

Алексей: Да.

И. Зотова: Что было дальше?

Алексей: К нам приехали из Мытищинского музыкального детского дома и проверили слух.

И. Зотова: Вы оказались в Мытищинском детском доме, который интересен тем, что он собирает музыкально-одаренных ребят?

Алексей: Да. Да.  

И. Зотова: Приехали педагоги, вас послушали…

Алексей: Да, послушали, сказали: «Мы тебя заберем, у тебя есть слух».

И. Зотова: Это сколько ж вам лет было, когда такое случилось, такой поворот в жизни?

Алексей: Это был третий класс, где-то в начале, может, четвертого.

И. Зотова: Ну то есть лет десять-одиннадцать.

Алексей: Десять, наверное, да.

ГЛАВА 2. «Зло и боль глотая, я не мог простить…»

(Звучит третий куплет песни «Детство.)

Детство вспоминая, к небесам взывая, 

Зло и боль глотая, я не мог простить, 

Но мольбе внимая, все во мне меняя, 

Бог, благословляя, научил любить. 

В жизни Алексея было несколько детских домов, и все – в Подмосковье. В Мытищи его перевели из Внукова.

И. Зотова: Как жил детский дом внуковский, когда вы там были?

Алексей: Ой, одним словом – жесть. Потому что, ну, жестокости… В таких пропорциях получалось: одним глазом спишь, а одним – бодрствуешь, потому что только так можно было выжить.

И. Зотова: Почему?

Алексей: Ну, потому что, вот… Дедовщина, и, причем, в отъявленной форме: ни возрастов, ни жалости, вот, просто! Пронесло – слава богу. Нет – значит, нет. И вот за это я ненавидел воспитателей, которым это было выгодно.

И. Зотова: Это делалось с одобрения, вы думаете?

Алексей: Заведомо, конечно. Однозначно. Потому что так проще управлять толпой, когда…

И. Зотова: Слушайте, но это тюремные законы…

Алексей: Конечно.

И. Зотова: Вас часто били?

Алексей: Очень.

И. Зотова: А воспитатели участвовали в избиении детей?

Алексей: В этом детском доме – не помню, нет.

И. Зотова: Что самое удручающее для вас было в детском доме?

Алексей: В каком? Я их разделяю.

И. Зотова: Во Внуково.

Алексей: Самое удручающее – это избиения, их я помню хорошо.

И. Зотова: То есть, то, что били?

Алексей: Да.

И. Зотова: А у вас были какие-то свои личные вещи? Ну, грубо говоря, тумбочка своя была?

Алексей: Ну, да. Такая, как вам сказать?..

И. Зотова: Общеколлективная?

Алексей: Нет. Она как бы… Она твоя только номинально числится, да. Ну, то, что это проходной двор, мы все прекрасно знали, поэтому мы старались не привязываться к вещам, зная, что их скоро просто может не быть.

И. Зотова: Слушайте, а что является главной ценностью в детском доме? Вот, для мальчишки восьмилетнего?

Алексей: Ценность, ценность, ценность… Да не было никакой ценности.

И. Зотова: Ничего?

Алексей: Для меня – нет. Что я мог ценить? Только то, что имею. А что я имел? Ничего.

И. Зотова: А как наказывали в детском доме?

Алексей: Охохо, по-разному. Смотря в каком.

И. Зотова: Внуково. Мы пока во Внуково.

Алексей: Внуково. Хорошо, мы во Внуково. Ну, то, что на растерзание толпе – да, унижение – да, но это уже такая обыденность, ты уже настолько с этим смиряешься… Потому что все это получают. Если бы ты был бы один индивид, тогда – да, может быть, еще как-то ты бы за что-то…

И. Зотова: Обидно было бы.

Алексей: Обидно было. А так как это все… То уже как за норму принимаешь.

И. Зотова (одновременно): То уже никак.

Алексей: То есть, это один из элементов влияния на тебя. Все, поэтому, вот, покорно прошел, завтра – другого, понимаешь, послезавтра – третьего, и так далее и тому подобное.

И. Зотова: Хорошо, вы переехали в Мытищи.

Алексей: Переехали в Мытищи, там…

И. Зотова (одновременно): Что-то изменилось кардинально?

Алексей: Многое. Причем. Знаете, черное стало белым, белое – черным.

И. Зотова: То есть, вот, все перевернулось с ног на голову?

Алексей: Да, настолько. Потому что музыка появилась. Отдушина, благодаря которой все остальное – то черное ты мог сделать белым. Сам. Просто взять, отыграть, выплеснуть эти эмоции… И вот поэтому сейчас, когда я пишу песни, они у меня именно такие.

И. Зотова: То есть, я так понимаю, что в Мытищинском детском доме вот эта музыка – она послужила такой реабилитацией, да, все-таки?

Алексей: Однозначно. Ну, понимаете, вот, в детском доме как? Выжить – потому что вот это девиз такой. Неважно как – ходи по головам, бей, круши, там, младший возраст, женщины, девочки – неважно. Выживи. Все, что для этого надо делать – делай. Поэтому ты либо сильным, жестким вырастаешь, либо тебя там ломают. А музыка – это немножко другой вариант. Может быть, тебя и сломали, но ты… У тебя есть вот эта соломинка, которая тебя вытаскивает. Я бы вот так охарактеризовал.

Детские годы Алексея прошли в казенных стенах. Конечно, они были очень тяжелыми, сложными, а распад Советского Союза, на который пришлась юность нашего героя, лишь усугубил все проблемы. Но и после выпуска из детского дома судьба Алексея складывалась непросто.

ГЛАВА 3. «Как же не хватало тех, кто рядом был…» 

(Звучит второй куплет песни «Детство.)

Словно жить сначала, что-то принуждало, 

Как же не хватало тех, кто рядом был, 

На греха дорогу я поставил ногу, 

Но молитву к Богу я не позабыл!

И. Зотова: Давайте немного ярких светлых красок.

Алексей: Давайте.

И. Зотова: Все-таки, несмотря на ту тяжелую атмосферу, в которой прошла часть вашей жизни – та, которая должна была быть самой счастливой у каждого ребенка, да? Она вот, к сожалению, была такой. И, тем не менее, все-таки свет-то – он возник? В какой-то момент появились люди…

Алексей (одновременно): Да.

И. Зотова: Которые взяли за руку и повели за собой. Что это были за люди, где, когда?

Алексей: Меня попытались, скорее всего, усыновить – потому что в одну из наших поездок с нами поехала Елена Романовна. Ну, я думал, как помощь, там, я не знаю, педагогом… Я ее вообще первый раз видел. Потом, когда она начала приезжать ко мне по выходным и забирать на своей крутой «Волге», я  понял, что это были так называемые смотрины. То есть, она так вошла, присмотрела ребенка, выбрала, видимо, меня, и начала забирать по субботам к себе. Они пожилая пара. И вот оно, пришло счастье: они просят сыграть музыку, сами музыканты – тоже играли. Их сын вырос уже. И тут я у них спер часы, и любовь закончилась – пинок под зад.  

И. Зотова: А зачем вы «сперли часы»?

Алексей: Хороший вопрос. А у них семь штук лежало. Ну, зачем им семь часов? Ну, одними меньше, одними больше… Ну, что, какая вам разница?

И. Зотова: А спросить, попросить?

Алексей: Да, может, не заметят? Если спросить, то точно не дадут. Там еще написано что-то… Они именными оказались. И вот такая ошибка стоила мне… Да.

И. Зотова (одновременно): Значит, вы жалели, что это произошло?

Алексей: Я жалел, что я неправильно поступил. Но потом сам себя оправдал, так как понял, что за какие-то часы люди готовы в очередной раз не назвать тебя сыном – ну и не надо! Ну, то есть… Много всего было… Про все не расскажешь.

И. Зотова: Ну, хорошо. А как появились-то люди, которые все-таки взяли?

Алексей: А вот теперь – самое интересное. Дальше…

И. Зотова: Дальше…

Алексей: Я все-таки приехал в Жуковский, мне дали ПТУ, мне дали общагу.

И. Зотова: Что за ПТУ?

Алексей: 61-е. Плотник-паркетчик. И там к нам приходил один человек, начал о боге говорить, верующий. Говорит: «Ну, я плохо говорю, сходите в церковь, хоть пообщаетесь». Я говорю: «Давай схожу, а что нет?» А к нам в детдом много кто приходил: и баптисты, и православные… Кого только не было, все были. Пришел в церковь – интересно, послушал… Поспорил, конечно же, как без этого? И они говорят: «А приходи к нам в гости! Пообщаемся, ну что на бегу?» Я говорю: «Да без проблем!»  Приехал в гости, посмотрел: интересно семья как-то живет. Говорят о любви, никто не кричит, уравновешены, если какие-то проблемы – все это как-то, вот, как-то мирно решается… Думаю, ну, это понты, как мы обычно можем: ну, день-два мы продержимся, потом-то наша сущность выйдет все равно, как всегда. День, два, три, четыре – еще в гости, еще, еще, а потом… «Пап! Мам!» То есть, я не заметил, как я, можно сказать, начал называть их «папа», «мама». Я просто взял и остался там жить, то есть, и они отреагировали спокойно… Просто они стали для меня папой и мамой. Они мне не были по форме. Они мне по сути стали таковыми.

И. Зотова: То есть, юридически вас не оформили никак?

Алексей: Нет, нет. А фактически – полностью…

И. Зотова: То есть, они вас приняли так?

Алексей: Скорее всего, я был сложным, но одну вещь я не делал никогда – я никогда не крал. Никогда у них. На тот момент я уже понимал… Наверное, уже нахлебавшись всего и вся, понимал, что, может, это действительно последний… Да не то, что последний шанс… Просто они, говоря о любви, действительно этому соответствовали. То есть, они говорят: «Не кури», они не курят сами. Если они говорят: «Не пей», они не пьют сами. «Не ругайся» – они не ругаются сами. Я пошел на стройку работать, но жил у них.  

И. Зотова: Как их зовут?

Алексей: Их зовут Мария Сергеевна Куриленко… Вот оно, переплетение вот это вот.

И. Зотова: А папу?

Алексей: Тоже Куриленко, Валерий Яковлевич.

И. Зотова: Сколько у них было детей, когда вы оказались в этой семье?

Алексей: У них пять своих дочерей.

И. Зотова: Пять девочек?

Алексей: Да.

И. Зотова: И тут такой мальчик нарисовался.

Алексей: Сын нарисовался, да.

И. Зотова: Так…

Алексей: Вот, потом остался жить, вот так вот, они мне посоветовали: «Слушай, тебе в армию скоро идти, а у тебя ни квартиры, ничего», Валерий Яковлевич это говорил, отец. Я: «Точно, надо сказать!» Пришел, сказал такой. Ну, не вопрос, вставайте в очередь, все как всегда. А у меня квартира-то была. Мне 18 лет исполняется, я на стройке, появляется определенная мадам с видом лица моей матери прям ко мне на стройку, на 9-ый этаж. «Ты знаешь, кто перед тобой?» Я говорю: «Догадываюсь». «Вот, если ты думаешь, я пришла извиняться – ты ошибаешься». Я говорю: «Ну, в общем-то, другого я даже, как бы, и не ожидал». – «Это бабушка, она все замутила, я бы так не отдала, это она, типа, сделала так, чтобы тебя забрали. В общем, у меня квартира сгорела, мне нужно ремонт сделать в ней». Вот так я увидел, в первый раз пообщался с собственной матерью.

И. Зотова: Она пришла, чтобы вы ремонт ей сделали?

Алексей: Да. Потому что она хотела очень продать эту квартиру, а еще и мое согласие нужно было бы, поэтому хоть как-то надо диалог было начинать. Поэтому было здорово одним выстрелом убить двух зайцев: и ремонт сделать, и квартиру продать с моего ведома.

И. Зотова: Что вы ответили?

Алексей: Я взял всю эту авоську и выкинул в окно. Но попить оставил – пить хотелось. Все.

И. Зотова: Она ушла?

Алексей: Она ушла. Я потом пошел все-таки в эту квартиру, причем с инструментом: по ходу был настроен сделать ремонт. Посмотрел, что там все сгоревшее, понял, что моих сил там (смеется), молодого парнишки, будет ох как недостаточно. А потом подумал: «А что вообще я сюда пришел, с какого перепуга вдруг?» То есть, представляете, может быть, где-то теплилось что-то, не знаю… Не хочу я в этих чувствах ковыряться. Вот в этом… Я боюсь сам себе признаться, что я еще на что-то надеялся, что… Не знаю, сложно. Вот. Я ушел оттуда, бате рассказал с матерью, они говорят: «Не, ну смотри сам, может быть, давай, встанешь там». Ну, я встал на учет, на квартиру. И действительно через год я получил квартиру. Отдельную, малогабаритную. У меня был друг на стройке, пока меня не было – в армии, – он ее сдавал, эту квартиру, то есть мне денежка… была даже.

И. Зотова (одновременно): Капала.

Алексей: Да. И, естественно, я пошел в армию, меня родители поддерживали, приезжали на присягу…

И. Зотова: Так. Вы вернулись из армии…

Алексей: Вернулся с армии – к ним попал.

И. Зотова: Обратно к ним?

Алексей: Да.

И. Зотова: А у вас уже квартира была?

Алексей: Была.

И. Зотова: И что вы не пошли жить в свою квартиру?

Алексей: Нет, я пошел опять к ним.

И. Зотова: Почему?

Алексей: Ну, не мог я уже оторваться. Все, я с ними навсегда. И они это видели… Будучи в их семье, я приучился к работе: мы работали вместе на одном и том же погрузчике, кольцевую строили, московский МКАД. На одном погрузчике, посменно. Он вахту неделю, я – неделю, и вот…

И. Зотова: С отцом?

Алексей: С отцом. Приучился работать. Теперь надо приучиться жить самостоятельно, и вот так, потихоньку, отселили, сказав, что: «Ну, пора, Леш. Все, давай отдельно». – «Ну давай отдельно». Начал жить отдельно, и вот тут уже как раз мои чувства определились с тем, что к одной из сестер я все-таки…

И. Зотова: Прикипел.

Алексей: Прикипел, да. Поэтому и подарочки, и все… В общем, мы поженились. (Смеется). И она мне заменила и отца, и мать… Стала всем. И другом, и женой, и матерью моих детей, и все…

И. Зотова: Как звать-то?

Алексей: Ее зовут… Танюша.

И. Зотова: Танюша?

Алексей: Да. Не Татьяна – Таня, Танюша. Потому что Татьяной звали мою мать. И она говорит: «Ни-когда не называй меня Татьяной».

И. Зотова: Вот как.

Алексей: Да. Не нравится ей это имя.

И. Зотова:. А ту Татьяну, которая приходила на стройку, вы больше не видели?

Алексей: Нет. Продавала мороженое. Делала вид, что не знает тебя.

И. Зотова: То есть, вы встречались, и она делала вид, что вас не знает?

Алексей: Да, в электричках, да.

И. Зотова: Как сложилась ее жизнь?

Алексей: Ее убили. С бомжами пила, и ее убили.

И. Зотова: Вы как об этом узнали?

Алексей: Брат. У меня еще есть брат – он остался в семье, она и пила, и умудрилась его сохранить при себе, отдавая его то в психушку, то в больницы, потому что кормить было тяжеловато тогда…

И. Зотова: Это ваш кровный брат?

Алексей: Да. По матери, видимо. Как я понимаю, у нас все отцы разные.

И. Зотова: А брат, вот, младший, да?

Алексей: Младший, да.

И. Зотова: То есть, он, видимо, родился после того, как вас уже изъяли?

Алексей: Да. После.

И. Зотова: И вы с ним поддерживаете отношения?

Алексей: Поддерживал. Я пытался его вытащить: и в церковь приобщать, и вроде получалось – получалось до тех пор, пока я не понял, что ему нужны только финансы, финансы и финансы.

И. Зотова: Он все время прожил с матерью?

Алексей: Да. И сейчас он бухает где-то.

И. Зотова: И он рассказал о судьбе матери?

Алексей: И он сказал, говорит: «Пойдешь на опознание?» А я говорю: «А мне кого опознавать-то? Человека, которого я не знаю? Так я не знаю, с чем сравнивать…» Я даже не пошел.

И. Зотова: Угу. Давно это случилось?

Алексей: Давно.

ГЛАВА 4. «Научилось сердце согревать других»

(Звучит четвертый куплет песни «Детство».)

Жертвуя собою, сердцем и душою, 

Дорогой ценою на руках своих

Дали нам согреться, и открылась дверца, 

Научилось сердце согревать других.

И. Зотова: Давайте вернемся теперь в вашу счастливую жизнь.

Алексей: Давайте!

И. Зотова: Все-таки позитив сейчас-то есть в вашей жизни! Есть замечательная Танюша, с которой… Сколько лет вы уже женаты?

Алексей: Мы в 2000 году…

И. Зотова: Кого народили за это время?

Алексей: Народили мы… Дочери будет 16 лет. Сыну исполнилось 14 лет.

И. Зотова: Так.

Алексей: И потом – Ариша, ей сейчас 4,5 года.

И. Зотова: Это кровные дети?

Алексей: Да. И потом – Лешка. Девять лет ему было, когда мы его взяли. Это было два с половиной года назад. Взял я его в этом же детском доме, в котором воспитывался и сам. В мытищинском музыкальном.

И. Зотова: Зачем вы это сделали? У вас уже было достаточное количество детей, чтобы реализовать себя, как папа.

Алексей: Да.

И. Зотова: И у Татьяны… Извините, у Танюши (смеется)

Алексей: Танюши, и никак иначе. Танечки.

И. Зотова: У Танюши. У Танюши уже трое детей, чтобы почувствовать себя прям мамой-мамой.

Алексей: Хорошо.

И. Зотова: Чья была инициатива?

Алексей: Как вы думаете? Первый вопрос.

И. Зотова: Ваша.

Алексей: Все так говорят. Ни в коем случае! То есть, я всегда хотел, но никогда об этом не говорил именно потому, что такое желание и чувство должно родиться как раз-таки обоюдное. Я о нем никогда не говорил, ждал, когда она созреет к этому, но не подталкивал никогда. И когда она сказала: «А не усыновить ли нам ребенка?» – Я говорю: «Танюш, я этого жду уже долго, и как хорошо, что ты созрела».

И. Зотова: Для нее это было неожиданно, что вы так сказали?

Алексей: Нет. Она говорит: «Ты знаешь, вот все говорит о том, что, вот, как будто Бог от нас хочет этого».

И. Зотова: Вы обсудили со своими детьми это?

Алексей: Обсудили. Да, обсудили.

И. Зотова: И что дети?

Алексей: Очень хотели, Тим говорит: «О, хорошо, да, брата, в футбол будет с кем играть».

И. Зотова: Хорошо, с детьми обсудили. А с родителями жены? Ну, собственно, с вашими родителями?

Алексей: Они против.

И. Зотова (озадаченно): Так.

Алексей: Очередной разворот, да.

И. Зотова: Подождите…

Алексей: Да.

И. Зотова: Они верующие люди…

Алексей: Да.

И. Зотова: Они воспитали практически вас…

Алексей: Да, да.

И. Зотова: И они против приемного ребенка именно в семье своей дочери, ну и в вашей, соответственно, тоже?

Алексей: Да, да.

И. Зотова: Объяснение какое?

Алексей: Батя-то, он и да, и нет. С матерью он поговорит – вроде как и «нет», а сам вроде говорит: «Да смотрите, как бог вам дал». Как я понимаю, все-таки, не признаваясь, я, наверное, где-то урон какой-то нанес. И она, может быть, не хочет, чтобы такой же урон и мы почувствовали, ее собственная дочь и я?

И. Зотова: Ну, вот, видимо… Понимают, что это слишком тяжелая ноша и хотят как-то вас уберечь. Опять же, из любви, вероятно.

Алексей (шепотом): Да…

И. Зотова: Итак, значит, два с половиной года назад у вас появился мальчик.

Алексей: Да. Я поехал в свой детский дом, у нас хорошие отношения с директрисой. И мне она говорит: «Слушай, есть хороший». Позвала его, прибежал мальчишка. Ну, она его расписала, расхвалила, все, прям отличник, пятерочник. Ну, не пятерочник, там, но хорошист – молодец, сам, делает то, се. Я: «Танюш, как?» – «Да нормально, берем!» (Усмехается).

И. Зотова: Как звать?

Алексей: Алексей.

И. Зотова: Алексей?

Алексей: Я не знал, что его так зовут. Отчество угадайте какое?

И. Зотова: Алексеевич.

Алексей: Прикиньте! (Смеется). Даже отчество не надо менять! Ну, в общем, как знаки очередные, что ты… Все равно я это воспринимаю, будучи верующим человеком…

И. Зотова (одновременно): На правильном пути.

Алексей: Да.

И. Зотова: Хорошо. Вы взяли ребятенка, Алексея Алексеича.

Алексей: Да.

И. Зотова: Привели домой…

Алексей: Привели домой, и… понеслась душа в рай.

И. Зотова: Адаптация-то была?

Алексей: Адаптация – была. Во-первых, конечно, разбалансированность у ребенка полнейшая. У него и семья такая была, немножко, ну, как я понимаю… такая, не очень. Здесь такая, тяжелая форма, тяжелая форма ноши, с которой придется очень тяжело работать.

И. Зотова: То есть, пока в работе напряженной?

Алексей: Да. Мне кажется, еще, может быть, что-то с возрастом придет.

И. Зотова (одновременно): Ему сейчас сколько лет?

Алексей: 11.

И. Зотова: 11? Еще чуть-чуть, и…

Алексей (одновременно): Подпилить…

И. Зотова: Подростковый возраст просто накроет.

Алексей: Вот, о том и речь. Я поэтому всегда как бы чувствую: успею ли? Потому что я-то не откажусь, я все буду до конца, я ему это говорю, потому что…

И. Зотова (одновременно): Он сирота?

Алексей: Да.

Эпилог

(Звучит концовка песни «Детство», затем звук микшируется и идет фоном)

Алексей: У меня еще стройка сейчас – я же дом строю, где каждому комнату выделил, да, каждому…

И. Зотова: Так вы теперь занимаетесь бизнесом?

Алексей: Да.

И. Зотова: Вы в результате-то, после ПТУ, где-то учились?

Алексей: После ПТУ я закончил еще… Пошел, на права сдал тракториста-машиниста, и вот на погрузчике работал.

И. Зотова: Ага.

Алексей: Все.

И. Зотова: Так, и дальше организовали собственное дело.

Алексей: Нет, я потом работал на двух работ… Женился. Малогабаритка. Уже двое детей, и я понимаю, что надо двигаться дальше, потому что это тяжеловато. Жена у меня молодец, конечно, в этом вопросе, вот умничка: действительно, и друг, и помощь. Всегда ей хватало все, она была благодарна и этой однушке, которая была… Но мне самому уже не хватало. То есть, как отцу семейства. Я должен был двигаться дальше, поэтому я работал на двух работах, и вот синие плечи – я монтажником окон работал, – потому что там под 45, под 50 килограмм инструменты, вот так носишь на сумке, и вот синие плечи всегда, я помню до сих пор. Хотелось машину купить, но надо на квартиру копить, и вот ты между двумя этими понятиями крутишься. Мама говорит: «Квартиру, квартиру, Леш, давай…» Мы действительно купили двушку, квартиру – отлично, я ее сделал своими руками, все хорошо. И вот тут, будучи на окнах, мы поняли принцип действия, работы всего… Три друга собрались и… «Давай откроем свое дело». – «Ну, давай, почему нет?» И всё, мы очень быстро разрослись, открыли свой заводик и вот так. Потом уже, когда и свободные деньги появились, я и квартирку купил, трешку! И еще в одно дело вложился, уже в свое: там кондиционеры, автозапчасти – ну, уже другое… другое направление.

И. Зотова: Я так понимаю, что вы как-то работаете с детскими домами, да?

Алексей: Да, мы и музыкальной группой своей…

И. Зотова (одновременно): Волонтерствуете?

Алексей: Можно назвать да. Безвозмездно, конечно, ездим: ездили по нескольким домам, и…

И. Зотова: Помогаете, в общем?

Алексей: И поем, и где-то ремонтик делаем – что можем, в общем, да.

И. Зотова: Вот вы, как детдомовец в прошлом, совершенно точно можете сказать…

Алексей (одновременно): Да, я могу об этом сто процентов…

И. Зотова (одновременно): Не надо возить условные «бананы» в детский дом.

Алексей: Нет. Это называется «откупился». Моя твердая позиция: я побывал по обе стороны баррикады, и я точно скажу, что это не делает тебя лучше, это… От тебя откупаются, всё. Ты хочешь сделать действительно что-то доброе, ты хочешь действительно, как ты говоришь, помочь? Усынови. Вот это тот самый труд, который никто не увидит, за который никто тебе не похлопает в ладоши, за который ты прольешь громадное количество слез, потеряешь много нервов, бессонных ночей… Но это тот самый труд, который оценит небо, твоя совесть, твое сердце. Этого достаточно.

И. Зотова: Ну все равно это ведь… не путь каждого человека.

Алексей: Да, я понимаю.

И. Зотова: Чем должны люди помогать детдомовцам, если они, ну, не могут взять ребенка в семью?

Алексей: Привязанность. Это то, чего не хватает детдомовцам. Привязанность – это то, через что мы можем до них достучаться. Привязанность – это то, через что мы можем на них повлиять и исправить. Если ее нет, бесполезны любые действия. Так вот, если ты, допустим, можешь дать только финансы – давай финансы тому человеку, который на постоянной основе имеет дело с этим ребенком, который эту привязанность этому ребенку дает. Все. Любые программы должны, мне кажется, быть настроены именно на это. Ну, я вот сейчас на пороге такого: а может, действительно, какую-нибудь программу свою сделать, что-то вот… Ну, так и рождаются, наверное, да, вот эти все программы?

Продолжение следует…

Испытаний на долю Алексея выпало немало. Но, вопреки всему, он все-таки стал хорошим отцом, мужем, даже сыном! В общем – настоящим мужчиной.