Тринадцатый год существует на «Радио России» социальный проект «Детский вопрос». За это время более трех с половиной тысяч наших подопечных стали мамиными и папиными. Любопытно, что подавляющее большинство этих детей сейчас одного возраста – подросткового. Объясняется все просто: те, кто обрел семью десять и более лет назад – (а тогда брали, в основном, малышей) подросли. Ну, а теперь, когда в федеральном банке данных о детях, нуждающихся в семейном устройстве, число ребят такого возраста преобладает, кандидаты в усыновители и опекуны тоже часто берут подростков. Вот и получается, что «переходный возраст» сейчас почти у всех наших бывших подопечных – как у новеньких, так и у «старичков». Поэтому тема сегодняшней программы должна быть интересна родителям и тех, и других.

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ЭТЮДЫ

Пролог

Корр.: Психолог… Эта ваша профессия… Она вам помогает или наоборот мешает?

Дарья: Не мешает точно, ну, мне, во всяком случае. Не знаю, моей дочери, может, и мешает, мне – нет (смеется). Про «помогает» – в чем сильно помогает? Ну, наверное, я часто понимаю, что чем вызвано, поэтому могу на это спокойнее смотреть. Я знаю, к кому я могу обратиться. То есть, мне проще кого-то привлечь». Но у нас Ленка никого привлекать не дает (смеется вместе с корреспондентом), так что нам с папой приходится все-таки самостоятельно…

Корр.: Так, а Володя?                                                           

Владимир: Ну, у меня как-то аналогично: это же изнутри не видно, я из себя в семье не пытаюсь специалиста корчить… Как оно сложилось за годы жизни, работы, ну так оно и сложилось. Условно говоря, военные тоже приходят домой, фуражку снимают, но военными-то остаются (смеется).

Корр.: Ну да.

Владимир: Насчет того, помогает-мешает… Просто я периодически встречаю людей, которые очень тяжело какие-то вещи воспринимают, потому что они ощущают, что вот они – это последний рубеж. И все. Вот если они сейчас не справятся, то все, жизнь закончится. А из своего профессионального опыта  я понимаю, что для разных ситуаций есть очень много возможностей помощи. Пусть я ими не буду пользоваться, но вот то, что я знаю, что они есть…

Дарья: Ну, где взять, вот.

Владимир (одновременно): Я действительно представляю, что вот… есть еще вот так, есть еще вот так, можно еще попробовать вот так… А вот так – я даже конкретных людей знаю, которых можно позвать, и они помогут это сделать, и…

Корр.: Угу.

Владимир: И даже когда это не надо, вот, то, что знаешь, что это есть, сразу можно выдохнуть, и все гораздо проще – нет вот этого, там, «ни шагу назад» (корреспондент смеется), потому что… ну, могу шаг назад.

Этюд 1. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ

Наши собеседники – супруги Дарья и Владимир – живут в Москве. Познакомились мы с ними осенью прошлого года, когда готовили очередной рейс «Поезда надежды». Заявку в редакцию прислала Дарья:

(Звук клавиатуры)

«Здравствуйте, мы с мужем хотели бы попасть в «Поезд надежды» и забрать в семью девочку-подростка, анкету которой мы увидели у вас на сайте. Это наша девочка. И я очень надеюсь, что она нас дождется и захочет поехать в наш дом. Потому что тогда у нас будет самая лучшая дочка на свете. А у нее будет умный, добрый и отважный папа, который умеет делать почти все, даже ходить по канату, папа, в которого с первого взгляда влюбляются дети, собаки и кошки. Также появится у девочки теплая, веселая и любящая мама, а еще – бабушки и дедушки, тетя, дядя, племянник и лизучая собака, норовящая при каждом удобном случае забраться на ручки.

Нашему браку уже 12 лет, а вместе мы, страшно представить, с институтской скамьи, т.е. 17 лет. А вот дети у нас, к сожалению, так и не случились.

Мы не богаты, все наше достояние – это собственная двухкомнатная квартира, небольшая дачка в Подмосковье и умение работать. Но у нас есть много любви, ответственности и умения заботиться.

По профессии – оба психологи, муж уже больше 10 лет работает со взрослыми, а я – с детьми и подростками. Понимаю, что работать с чужими детьми и воспитывать своих – это две большие разницы, но я уверена, что наш опыт тоже будет нам помогать».

Собственно, применять свои профессиональные навыки супруги начали еще до отправления «Поезда надежды», сразу после того, как узнали, что мы их берем. На семейном совете было принято решение, что Дарья «побежит впереди паровоза» – полетит в Челябинск на несколько дней раньше. Супруги объяснили, что это необходимо для установления контакта с девочкой, которая им понравилась, – 13-летней Леной. Ну а Владимир отправится туда уже с остальными пассажирами «Поезда надежды».

Когда мы прилетели в Челябинск (кто не знает: благодаря «Аэрофлоту» наш «поезд» давно уже обрел крылья), Дарья встретила нас хорошими вестями: контакт с девочкой установлен. Значит, решение приехать одному из супругов на несколько дней раньше было верным. Тем более что это помогло и Владимиру. В первый же день, на традиционном родительском собрании, Дарья рассказывала:

(Фрагмент из выпуска 332)

Дарья: Сегодня прилетел Володя – собственно, Лена знакомилась с ним, потому что я уже четыре дня общаюсь с девочкой. Мы готовы завтра подписать согласие. Наше решение принято. Детеныш хочет с нами, но она все-таки хочет через гостевой это делать изначально. Но на гостевой она однозначно готова, согласна – так, она просто побаивается, ну, как, вот, она с нами.

И. Зотова: Тринадцать лет ей, да?

Дарья (одновременно): Ей 13 лет, да. Судя по тому, что сегодня Лена вышла провожать меня и так меня очень искренне обняла и обняла моего мужа, что меня очень удивило, потому что это вот не такой ребенок, который: «Мама, папа!», вот это всё. То есть, у меня глаза были, наверное, вот такие. В общем, у меня есть все-таки надежда, что деть уедет сразу под опеку после некоторых размышлений.

И. Зотова: Ну, время-то еще есть подумать – в любую сторону, кстати говоря.

Дарья: Да, да. Вот…

И. Зотова: Так, ну, с мамой-то, по-моему, все понятно, еще вчера было ясно. Но меня очень беспокоит Владимир. Как у вас прошла сегодняшняя встреча?

Владимир: Ой, хорошо. Мне, конечно, помогло, что у них с Дашей уже сложился более-менее какой-то контакт, и поэтому мы не сидели молча, глазами не хлопали. Они уже могли разговор начать, и я в него включился. После беседы мы уже даже погуляли без сопровождения, так, по городу, сколько там…

Дарья (одновременно): Ну, часа два вместе провели…

Владимир (продолжает): Часа… часа полтора, так что все хорошо.

Дарья: Она сегодня в какой-то момент в меня, условно говоря, пряталась, и то, что я для нее достаточно уже защищающая фигура… То есть, когда она поняла, что ее никто не толкает с Володей как-то насильно знакомиться… В общем, она вполне себе разговорилась.

Владимир: Ну да, так как она себя сейчас уже чувствует относительно спокойно, мне было не так сложно, как я ожидал (смеется вместе с Дарьей).

И. Зотова: То есть, опасения слегка отошли, да?

Владимир: Да. Ну и, собственно, у нас уже сомнений не осталось, мы готовы…

Дарья: Девочка наша, мы свое решение приняли.

Владимир: Ну, собственно говоря, «рвануть на гостевое» – это она предложила.

Дарья: (одновременно): Да. На минуточку.

Владимир (одновременно): Мы не успели мяукнуть…

Дарья: Да, мы еще не успели мяукнуть (смеется). Вот. У нас, в общем, вполне отважная девочка.

Практически весь следующий день Владимир и Дарья провели с Леной. (Фоном начинает звучать разговор Лены и Даши в магазине). Они погуляли по местному Арбату – пешеходной улице Кирова, заглянули на аттракционы, совершили небольшой набег на магазины с красивой одеждой. Лена уже вполне освоилась, стесняться перестала, но по-прежнему твердила, что к опеке не готова, и в Москву поедет только в гости. Кстати, уже была обозначена и дата возвращения Лены в Челябинск – 6 ноября. В связи с этим и вопрос ей:

Корр.: А вот просто хочу тебя спросить: ты как сама думаешь, 7 ноября ты где будешь?

Лена: Я не знаю, правда. Это зависит сейчас, как бы, не от меня. Ну, это от меня зависит, но… и не от меня. Видите, я Москву еще не видела, не знаю, поэтому мне лучше съездить, узнать, посмотреть.

Корр.: Ну это правильно, конечно – такая проверка…

Лена: Угу. Как я могу сказать точный ответ на то, чего я не знаю.

Корр.: Вообще, скажи: страшно?

Лена: Да.

Корр.: А что вот больше всего страшно? Чего больше всего боишься?

Лена: Ммм… Не знаю. Неизвестности. Думаю – понравится мне, не понравится… Вот это больше всего пугает.

Корр.: Тебя смущает именно вот семья или окружение, или… что?

Лена: Ммм… Скорее всего, окружение. То, что большой город, я там ничего не знаю, вообще в растерянности.

Корр.: Челябинск – тоже не маленький город. Миллион жителей.

Лена: Ну, я тут… Ну, я же в нем живу 13 лет.

Корр.: То есть ты к нему привыкла, да?

Лена: Да. Знаю, где что находится.

Корр.: А в Москве никогда не была?

Лена: Нет.

Корр.: Но хотелось?

Лена: Ну, как-то не задумывалась, а тут… А тут так захотелось!

В гости Лена поедет, или Дарья с Владимиром смогут уговорить ее дать согласие на опеку – эта интрига оставалась до самого отъезда. В результате осторожность девочки взяла верх: она все-таки выбрала гостевой. Однако, приехав в Москву, Лена чуть ли не на следующий день сообщила своим новым родителям, что согласна остаться у них навсегда. В конце ноября состоялся вот такой телефонный разговор с Леной:

(Фрагмент из выпуска 335)

Корр.: Здравствуй, Лен! Ну, расскажи, как ты живешь?

Лена: Хорошо.

Корр.: Как ты там устроилась?

Лена: Отлично.

Корр.: Вот ты приехала, первый день – ты его помнишь?

Лена: Да. Я вошла в квартиру и… Ну, в общем, мне понравилось.

Корр.: Да? А что именно тебе понравилось?

Лена: Всё. Душевная атмосфера. Нас встретила собака…

Корр.: Ты с ней подружилась?

Лена: Да, мы очень хорошо ладим. Она со мной в комнате спит иногда.

Корр.: Не ревнует?

Лена: Не, не ревнует.

Корр. (одновременно смеется): То есть, родителей вы не делите с ней, да?

Лена: Да. Нам любви достается нормально.

Корр.: А вообще как тебе Москва-то? Помнишь, мы с тобой в кафе разговаривали, ты сказала, что не знаешь Москву, что надо посмотреть, что за город… Ну как?

Лена: Нравится.

Корр.: Где вы были?

Лена: Мы ездили на Красную площадь, потом гуляли по парку… По кино ходим, а в понедельник собираемся на мюзикл.

Корр.: То есть нет такого дискомфорта, да?

Лена: Уже нет.

Корр.: А был сначала?

Лена: Ну, с самого начала – да, потому что всё новое такое, неизвестное…

Корр.: Я всё теряюсь, как: Даша, мама… Даша, да?

Лена (одновременно, со смехом): Даша.

Корр.: Но все равно она твоя мама. И классная, кстати, мама у тебя! И папа тоже суперский, да?

Лена (уверенно): Да. Повезло мне!

Этюд 2. ДОМАШНИЙ

Прошло еще несколько месяцев. И вот мы у Лены в гостях.

 (Звук открывающейся двери)

Дарья: Здравствуйте!

Корр.: Здравствуйте! (Выбежавшей собаке) Ой, привет! Как, дружить будем, что ль? (Появившимся в прихожей Владимиру и Лене) Здравствуйте! Как я вас давно не видела всех! (Владимиру, который пытается увести собаку) Да ладно, мы уже познакомились…

Дарья: Раздевайтесь! Проходите!..

Корр.: Спасибо!.. Как я рада вас видеть! Вот честно.

Дарья: Мы тоже очень рады!

(Гавкает собака).

Владимир: Собаку первые 10 минут просто проигнорируйте…

Корр. (одновременно, Лене): Ты чего какая?

Лена: Пятница, школа и…

Корр.: Устала?

Лена: Да.

Владимир: Наконец-то вырвалась на свободу.

Дарья: Да! Дите! На свободу…

Корр.: А в субботу вы учитесь, Лен?

Лена: Нет.

Дарья (одновременно): Нет!

Корр.: Ну! Так здорово же!..

Почаевничав на кухне, мы разбрелись по квартире: Лена отправилась к компьютеру (вот-вот должен был начаться урок английского по скайпу), а взрослые пошли в другую комнату.

Корр.: Это, значит, сколько вы вместе уже?

Дарья: Ну, если считать дату приезда «поезда» – 22 октября, значит, 22 февраля было ровно 4 месяца.

Корр.: А 22 марта будет 5 месяцев?

Дарья (одновременно): Да.

Корр.: Ну и как?

Владимир: Это очень сложно описать. Совершенно не похоже на то, что ожидалось – вот абсолютно.

Корр.: Хуже или лучше?

Владимир: А вот нельзя так сказать, просто это совсем по-другому, с ожиданиями не совпало – ну, моими, по крайней мере.

Корр.: Угу. Ну так вообще напрягает новая жизнь? Она же новая, она же изменилась?

Владимир (смеется): Ой, знаете, а это очень зависит от того, в каком я настроении нахожусь. Потому что, если у меня какой-нибудь упадок и, там, тяжелый день, я прихожу, и еще что-то не так – у меня сразу: «Ой, прям вот тяжелее, чем я думал». Когда у меня хорошее настроение, и даже пусть происходит в 10 раз больше: «Ой, я и с этим справлюсь (смеется), все хорошо. Ребенок хороший, дома все хорошо». На самом деле, это зависит больше не от событий, а от моего состояния. И это было очень странно заметить (смеется), потому что я раньше не обращал внимание на то, что у меня вот настолько это зависит.

Корр.: А, то есть вы себя как бы узнаете, да?

Владимир: Да, да. Было удивительно, как за такой короткий срок человек может «врасти», потому что у меня ощущение, что она у нас уже вот… Ну, всегда.

Корр (одновременно): В семью?

Владимир: Да. Вот даже с собакой – собака ее тоже удочерила сразу, для собаки она щенок – не хозяин (смеется вместе с корреспондентом).

Дарья: С первого дня.

Владимир: Да. Собака ходит ее спать укладывает, проверяет, бдит там, чтобы все было нормально (смеется)… С нами тоже как-то вот… Знакомство, подстройка – они продолжаются еще, будут продолжаться, я думаю…

Корр.: Притирка.

Владимир: Да, еще довольно долго. Но вот этого вот поиска: «А кто я вообще здесь?», мне кажется, его уже нет, она уже вот здесь.

Корр.: То есть она так вписалась?

Владимир: Да.

Дарья: У меня, наверное, так же, как у Володи, но у меня больше не от настроения зависит, а чисто от физического состояния. То есть, если я устала или болею, что-то у меня там еще по работе, допустим, не ладится… То мне все кажется архитяжело, у меня нет сил, я не могу справляться, там, с чем-то.

Корр.: Угу.

Дарья: Вот. Когда, в общем, я в каком-нибудь, ну, хоть в каком-то ресурсе – ой, у меня вообще все прекрасно. У меня золотой ребенок, у нас легкая адаптация (смеется), у нас вообще все лучше всех. И вообще, я поняла, что очень ресурсное дело – разговаривать с другими мамами, причем, мамами не приемных детей, а своерожденных подростков. Сходишь, поговоришь – и сразу же понимаешь, какая твоя пусенька (корреспондент смеется). Это я раньше думала, что у нас в комнате бардак. Я в гости сходила – я поняла, что у нас подросток идеально ухаживает за своей комнатой, у меня больше нет никаких претензий (смеется вместе с корреспондентом). Мне сразу полегчало. Вообще, в какой-то момент, когда я была в очень сильном раже – так мне казалось, что все не так, что этому научить не могу, этому научить не могу, этому, значит, никак вообще невозможно, – я просто написала все, что меня сильно раздражает, ну, в поведении, там, в привычках. Села и изумилась, потому что поняла, что, в общем, это очень локальные 10 пунктов, больше половины из которых меня, конечно, раздражают, но, вообще-то, не доводят до бешенства. Ну, что, в общем, можно так посмотреть – ну, ладно, в общем-то, жизнь длинная, ребенок научится. Половина раздражает посильнее, но тоже, в общем, нельзя сказать, что это катастрофа. Мне как-то полегчало – то есть я поняла, что, в принципе, все, что меня не устраивает – это большая-большая фигня.

Владимир: Я вот на другом успокоился.

Корр.: На чем?

Владимир: Я в какие-то моменты просто стал замечать, что она действительно старается. Она иногда не справляется, она иногда не может, но она старается. Для меня это оказалось достаточно. Что она на самом деле вот в этом направлении движется, но вот сегодня может столько, завтра – столько, послезавтра – опять, вот…

Корр.: Ну, по мере возможностей, да?

Владимир: Да. Просто для нее самая такая болезненная штука – и она до сих пор, на самом деле, когда… Когда у нее что-то не получается, она именно вот этими словами говорит, что «Я это никогда не смогу, поэтому даже пытаться не буду». Но потом могёт! (смеется). Вплоть до того, что: «Я вот не умею ровно колбасу резать – ну, отрежьте вы».

Дарья (одновременно): Да.

Владимир: На полном серьезе.

Дарья: Да, с колбасой – да. И я сначала как-то очень пыталась ее… Ну, как-то в это продвинуть. В какой-то момент я поняла, что… ну это бессмысленно, и перестала с ней бороться на каком-то сочинении по литературе: она меня попросила, и я его просто за нее написала. Чувствовала, что это абсолютно антипедагогично, но я понимала, что ничего вынуть из нее я не могу. Вот. После двух написанных мамой сочинений у меня ребенок стал писать сам. Для меня это было очень неожиданно, потому что мне казалось: чем больше я делаю за нее, тем к большей беспомощности ребенка это приведет… Типа, ну: «Конечно, я же не могу, у меня же мама это делает».

Корр.: Оказывается, нет.

Дарья: Оказалось абсолютно наоборот – я, в общем-то, на самом деле, до сих пор не понимаю, как это устроено конкретно в ее голове (смеется).

Корр.: Ну а все-таки… адаптация у вас продолжается?

Владимир: Еще как. У меня, по крайней мере, довольно медленно выстраивается что-то такое общее, что было бы взаимно приятно делать.

Корр.: Например?

Владимир: Ну, вот у нас есть кино. Мы можем вместе либо в кино пойти, либо на компьютере включить, вместе посмотреть. Можем вместе вот тут побегать с собакой, поиграть. А вот каких-то еще постоянных взаимно интересных дел… пока большинство вариантов не подходит – оно либо интересно нам, неинтересно ей, либо интересно ей, неинтересно нам, либо это то, что нельзя делать регулярно, либо, либо, либо… Вот. Так что еще надо искать.

Дарья: Мне кажется, у нас еще адаптация точно в том смысле, что… есть еще много вещей, которыми Лена с нами не делится. Хотя в случае неприятностей текущих именно, ну, дочь придет к нам – в этом я совершенно уверена. То есть вот расчет на нашу помощь, поддержку – он точно есть. Но я, например, понимаю, что я очень мало знаю про ее прошлое. И то, что я знаю – это, скорее, очень светлые вещи. То есть она рассказывает про него, рассказывает сама, иногда и мы что-то можем спросить – ну, то есть, эти разговоры не табуированы ни с ее, ни с нашей стороны, но при этом я правда понимаю, что она будет рассказывать исключительно какие-то хорошие вещи. Что если там что-то и другое было, она это не рассказывает.

Корр.: А в чем она изменилась, на ваш взгляд?

Владимир: Ой, ну это так много.

Корр.: Ну например?

Дарья: Появилось очень много попыток этаких, вполне себе содержательных, заботиться о нас.

Владимир (одновременно): Угу.

Дарья: Нет, Лена, на самом деле, человек отзывчивый, но было очень заметно, что помощь она предлагает, когда ей кажется, что другой, вот, он беспомощный. Ну вот условно: бабушка какая-нибудь на улице уронила перчатку – Лена обязательно перчатку поднимет. А вот если я уроню ту же перчатку, то нет. Ну потому что я не бабушка, мне вроде нагнуться не трудно.

Корр.: Угу.

Дарья: Ее можно было о помощи попросить, и, в общем, она в большинстве случаев не отказывала, но она не предлагала. А сейчас она больше пытается позаботиться. У нее появляется очень много всяких познавательных вопросов. Я не могу сказать, что она постоянно бегает, там, с вопросами «Почему?», но часто они возникают очень по делу, и у нее какое-то совершенно потрясающее внимание к деталям…

Владимир (одновременно): Это, собственно, моя часть, это я сам расскажу.

Дарья (смеется): Хорошо. Я не буду про это рассказывать.

Владимир: Она замечает даже абсолютно случайно выроненные слова и старается по мере возможности… Как-то я, ну, просто, там, на языке болталось, просто как-то вырвалось в разговоре, что с детства мечтаю уточку для ванной завести. На Новый год я ее получил (корреспондент и Дарья смеются).

Дарья: Да.

Владимир: Причем, это я не ей говорил, это мы просто сидели и что-то обсуждали. Кто, чего, там, в детстве, как… Просто разговаривали.

Корр.: Ну как, теперь папа с уточкой?

Владимир: Да! (Все смеются).

Дарья (одновременно): Да, папа с уточкой (общий смех). Он ее заводит, и она плавает, да.

Корр.: Здорово.

Владимир: Вот. (Слышен звук заводной игрушки). Ну это не единственный раз, и видно, что она такие вот мелочи как-то запоминает, а потом может спросить, там.

Корр.: То есть, внимательная?

Владимир: Да.

Дарья: Очень.

Владимир: Внимательна именно вот к такому: кто что хочет.

Дарья: К какой-то заботе, да.

Корр.: Ну то есть уже какая-то отдача пошла?

Дарья: Не то слово.

Владимир: Ну да.

Дарья: Я особенно тронута, Лена очень чутко сейчас относится к эмоциональному состоянию. Четко чувствует. Мне кажется, абсолютно такое вот наше приобретение, скажем так, у нас в семье – это то, что Лена совершенно отважна в обсуждении любых проблем и косяков. Иногда она приходит, смотрит: «Судя по вашему виду, я что-то накосячила. Так, выкладывайте (смеется вместе с корреспондентом), что у нас тут происходит в семье, вот» (смеется). При этом она правда умеет признавать свои ошибки. И да, мне очень нравится ее смелость, что она еще и тебе может высказать, в чем ты не прав тоже (смеется).

Владимир: Это да, кстати говоря. Это иногда помогает лучше понять, что происходит.

Дарья: Ну, что с ней происходит, что она на самом деле хочет.

Владимир: Вот, так что в этом смысле она не прячется, тоже может прямым текстом высказать, что она думает. Это договоренности очень упрощает.

Этюд 3. ОБУЧАЮЩИЙ

Наш разговор с супругами-психологами как-то незаметно перерос в урок школы приемных родителей.

Корр.: Есть какие-то советы людям, которые решили взять подростка? Или вообще надо сказать: «Не, ребята, вы это не делайте ни при каких обстоятельствах?»

Дарья: Я вообще думаю, что человек должен брать ребенка того возраста, которого он хочет. То есть я не понимаю ни огульного вот этого пиара: «Вот, возьмите! Подростки – они такие хорошие, они так страдают…» Есть люди, которым объективно с подростками очень сложно. Я вообще считаю, что… ну, может, я просто не дозрела до такого уровня просветления, да… Мне вообще кажется, что человек имеет право на такое родительство, которое он хочет. И я думаю, что очень важно выбирать ребенка, который тебе нравится – вот этот конкретный, он тебе нравится, у тебя с ним что-то есть. И второе, что мне кажется очень важным – вот эта боязнь все время нанести ребенку травму, и из этого вырастающая какая-то такая немножко странная стратегия, типа не показывать ребенку, что ты на него сердишься. Ну, он и так типа травмированный. И это приводит к тому, что ты сильно очень истощаешься, ты и ребенку нормально сказать не можешь, что, в общем, тебе не так, потому что ты все время сдерживаешься: «Ну как же, вот я ему сейчас скажу, что, вообще-то, знаешь, я безумно зла, мне все это не нравится», а он там, бедный, не знаю… вспомнит, как его била мама.

Корр. (одновременно): Будет страдать.

Дарья: Да. И очень важно иметь какое-то такое очень поддерживающее окружение (причем, неважно, это психолог, это приемные мамы, это, там, не знаю, любимая соседка по площадке), которое просто будет тебе позволять выговориться с чем угодно. С хорошим, с плохим…

Корр.: Но в принципе это нужно, да, вот выговариваться, с кем-то все это проговаривать?

Дарья: Наверное, есть люди, которые прекрасно это переваривают в себе – то есть другой тип реагирования. Ну, мне нужно очень. Но, наверное, потому что для меня это способ еще и осмыслять. Меня точно поддерживает. Причем, мне скорее важно выговориться, чем получить совет. Как воспитывать своего ребенка, я решаю сама.

Владимир: У меня, наверное, все, что я могу сказать, оно никак к возрасту не привязано, оно какое-то получается все равно более общее. Вот, что все-таки перед тем, как пускаться в принципе в эту затею (не важно – с маленькими, постарше), надо очень хорошо сначала понимать, что ты хочешь-то на самом деле. Потому что, когда, там, тяжело, но ты этого хотел – нормально с этим можно жить, а когда, условно говоря, хотел, что «Вот, ребенка возьму, будет мне счастье», а его нету… Я в интернете иногда таких людей встречаю, и это очень большое разочарование, и гораздо сложнее тогда получается все эти неприятные ситуации переживать, так что… Пункт номер один – все-таки понять, а куда идем. Семья, счастье, или, там, служение, или что? И когда понятно, зачем, ну с этим можно…

Корр.: А у вас-то зачем?

Владимир: Семью хотелось полную… Семья полная.

Дарья: Ну, чуть-чуть еще не хватает.

Владимир: Хватает!

Дарья (смеется): Ну, это тебе. Ну киску хотя бы! Еще киску.

Владимир: Обойдешься. Вон тебе собачка (все смеются). Во-вторых, конечно, очень неплохо посидеть и просто на листочке провести какую-то инвентаризацию своих возможностей. У нас многие вещи пошли гораздо мягче и эффективней, чем могли бы, потому что у нас у обоих относительно свободный график, и мы очень много времени могли первые месяцы посвящать всем домашним делам. Постоянно либо кто-то один, либо оба были дома, постоянно можно было откликаться на какие-то вопросы, на какие-то сложные ситуации. Ну, особенно поначалу на ребенка много накатывает: и грустно, и непонятно, и… Да даже когда хорошо, там перевозбуждение зашкаливает, кто-то нужен для того, чтобы с этим вот помочь справиться.

Дарья: Я вообще на самом деле думаю, что каждой маме приемной нужен где-то хотя бы полугодичный отпуск по уходу за ребенком любого возраста.

Владимир: Для нее это действительно было очень важно: первое время, когда она ходила в школу, она очень настаивала, чтобы ее кто-нибудь встречал. И мне кажется, что какие-то вот отношенческие штуки простраивались бы дольше, если бы мы не могли это сделать, если бы работали с 9 до 6 оба.

Корр. (одновременно): Ну да.

Дарья: Ну да. Когда не было такой просто возможности – откликаться на все. Чтобы она попросила – все всё бросили и пошли откликаться. Я считаю, что нам это очень облегчило жизнь.

Владимир: Да.

Корр.: Вообще, вот за эти пять месяцев что было самое трудное?

Владимир: Ну, у нас где-то, наверное, с месяц назад был период такой обострения всех конфликтов, и мне было трудно в том, что я в этих конфликтах в какой-то момент начинал сомневаться, как она к нам относится, на самом деле. И когда прибавилось ясности, что, там, поорет, а потом: «Отрежь колбаски», то мне как-то сразу…

Корр. (одновременно): Полегчало?

Владимир: Да, в том числе и конфликты после этого переносились гораздо проще. Когда уверенности в отношениях стало побольше, все стало полегче.

Дарья: Ну для меня, наверное, то же самое: мне было очень важно понимать, что мой ребенок меня любит. Мне это важно. Ну потому что мне важно быть мамой, а не воспитателем. И когда было действительно не очень понятно – правда ли мы ей нужны, или просто жить с нами в чем-то комфортнее и проще, чем в детском доме? – конечно, было очень вот здесь трудно. И меня, наверное, даже еще в какие-то моменты больше беспокоило, насколько она понимает, что мы ее любим? Что она вообще-то это чувствует? Я иногда дочь спрашивала: «Ты вообще понимаешь, что мы тебя любим?» Помню, когда она мне ответила: «Не знаю», у меня было ощущение, что у меня просто свет меркнет перед глазами… У меня не было, что… вот, она нас никогда не полюбит, что она, там, такая неблагодарная… Но было как будто, ну, очень… Правда, очень интенсивно вкладывались, и в отношения в том числе, и казалось, что уже вот… Я уже столько вложила, а она как будто это вообще не видит. И сможет ли она тогда увидеть, и будет ли ей тогда вообще в семье хорошо? Ну, возможно ли это вообще для нее – чувствовать себя любимой, нужной, важной?

Корр.: То есть, речь не о благодарности идет?

Дарья: Нет…

Владимир: Просто качество отношений.

Дарья: Да, о качестве отношений.

Владимир: Это вот сложно именно потому, что важно. Потому что, с одной стороны, головой понятно – ну что там, четыре месяца, ну чего вы от ребенка хотите?

Дарья (одновременно): Да.

Владимир: Но хочется же… (Все смеются).

Дарья: Ну да.

Владимир: Вот, и это да, это в какой-то момент прям вот качало, качало…

Корр.: Ну она вас называет по-прежнему по именам?

Дарья: Да.

Владимир: Угу.

Дарья: Да, хотя у нас тут был такой значительный прорыв, когда Лена, задавая мне вопрос, назвала себя нашей дочерью. Это было впервые адресовано прямо мне. Ну то есть, там, при сверстниках, за глаза она нас называет «родители», ну, когда знакомит нас с ребятами, она может сказать, что: «Моя мама, папа»… в общем, представить. Но, например, когда гости к нам приходят, ее девчонки, она обращается к нам по именам, она «Мам», «Пап» нас не зовет.

Корр.: Вас это сильно напрягает?

Владимир: Меня – нет. Я так пытался представить себя в 13-летнем возрасте в другой семье – я бы, наверное, тоже не стал. Вот. И, к тому же, так как у нее иногда все-таки пробивается, может, у нее еще поменяется, так что… Я как-то тоже не спрашивал, нравится ли ей, что я ее «хомяком» зову или нет (все смеются).

Корр.: Ну да.

Дарья: Не, меня иногда напрягает. Мне, конечно, ужасно хочется… И меня, наверное, больше вот это вот напрягало в той точке, когда я не очень понимала: она все-таки признает меня как маму, или нет. И я помню, как мы однажды ссорились по какому-то поводу, и я сказала: «Ну ладно, всё, я поняла. Я вообще никакая мать, я никуда не гожусь, всё, спасибо. Всё, что нужно, я услышала». Я уже была, там, в слезах и неком запале. И когда Лена мне сказала: «Да нормальная ты мать»… Я сразу успокоилась. То есть я поняла, что я все равно мать. Или когда она, там, на меня может в запале орать, что: «Ты можешь разговаривать, как просто нормальная мама, а не как психолог?», я понимаю (смеется), что все-таки я мама, пусть и ненормальная (смеется).

Эпилог

Конечно, мы не могли уйти из этого дома, не поговорив с Леной. А каково ей жить с родителями-психологами?

Корр.: Ты расскажи, как ты тут?

Лена: Нормально.

Корр.: Тебе нравится?

Лена: Да.

Корр.: Ты уже привыкла?

Лена: Привыкла.

Корр.: А как долго привыкала?

Лена: Месяц.

Корр.: А что сделать, чтобы побыстрее привыкнуть?

Лена: Не знаю. Я просто расслабилась и не парилась (смеется вместе с корреспондентом).

Корр.: В какую школу ты ходишь? Как у тебя там?

Лена: В гимназию хожу. Все нормально.

Корр.: Классно (Лена смеется). Расскажи мне, как вы Новый год встречали?

Лена: Скромненько (смеется). Ну, в смысле, мы…

Корр.: По-семейному?

Лена: Да.

Корр.: Ну, хорошо было?

Лена: Да. Мне понравились подарочки (смеется).

Корр.: Да? А что тебе подарили?

Лена: Мне подарили дорогие наушники и духи. Вот, если вы чувствуете, то это у меня сейчас как раз ими пахнет.

Корр.: Немножко чувствую, да. Приятный запах (смеется). А ты-то что подарила?

Лена: Володе я подарила утку, с которой можно в душе плавать. Он просто долго о ней мечтал, и все не было времени купить. А Даше я подарила букет… Сейчас… Я забыла эти цветы (смеется). Ну, которые зимой сложно найти.

Корр.: Ну, ладно, не важно. Букет цветов.

Лена (одновременно): В общем, букет цветов.

Корр.: Даше понравилось?

Лена: Да, она их очень любит. В смысле, зимой это было настолько приятно, в общем…

Корр.: Ууу… Расскажи мне про свои планы на лето.

Лена: Летом я поеду… ну, можно так сказать, учиться рисовать в Италию…

Корр.: Ууу….

Лена: А осенью, в сентябре, мы поедем в Грецию.

Корр.: С родителями?

Лена: Да.

Корр.: У тебя вообще как, жизнь-то изменилась?

Лена: Кардинально, так сказать…

Корр.: Да? Ну а в какую сторону?

Лена (продолжает): Перевернулась. В лучшую.

Корр.: Ууу, здорово же. Так чего мы скажем детям-то, которые еще сидят? Что не надо бояться?

Лена: Да, нужно…

Корр. (одновременно): Помнишь, как ты боялась?

Лена: Помню.

Корр.: Ну?

Лена: Нужно просто расслабиться и ждать того момента, когда все настанет.

Корр.: Ну то есть не надо бояться, все-таки?

Лена: Да, вот страх – это враг.

Корр. (смеется): Ну, да, ведь могло там как-то, знаешь, повернуться, что сейчас бы и не было ничего.

Лена (одновременно): Да.

Корр.: Если бы ты совсем сильно испугалась и не поехала даже на гостевой, например.

Лена: Угу.

Корр.: Или бы, например, родители сказали бы: «Нет, ну гостевой – это не вариант, давай уж или под опеку, или до свидания». Ну, допустим.

Лена: Угу.

Корр.: Ты вообще как-то представляла вот, что бы было, если бы не было?

Лена: Ну, нет. Я не думала об этом (смеется).

Корр.: И… И не хочется, да?

Лена: Я довольна сейчас моментом, и мне хорошо (смеется).

Продолжение следует…

Вот такая история… Кстати, недавно мы разместили еще один «Дневник приемной мамы». Его автор – Дарья, с которой вы сегодня познакомились. Уже готовятся к публикации дневники и других приемных мам, тоже взявших на воспитание подростков.

А если вы только собираетесь принять в семью ребенка такого возраста, обязательно загляните в наш «Лист ожидания». Там размещены фотографии и анкеты подростков из разных регионов России. В том числе – из Хакасии, откуда детским рейсом «Поезда надежды» к нам недавно приезжала 15-летняя Соня. Подробный репортаж о том, как девочка провела каникулы в Москве, – уже в следующем выпуске программы «Детский вопрос».