Корр.: Здравствуйте, Ольга!

О. Митирёва: Здравствуйте!

Корр.: У нас вопрос по поводу нового Постановления Правительства Москвы и соответствия его некоторых пунктов федеральным законам, кодексам. Нет ли там каких-то несоответствий?

О. Митирёва: Речь идет, видимо, о Постановлении Правительства Москвы 932-ПП, которое датировано 23 декабря 2015 года, да?

Корр.: Да.

О. Митирёва: Оно было опубликовано в «Вестнике Мэра и Правительства Москвы» 29 декабря 2015 года. На самом деле, если мы посмотрим на то, в какой версии действовали московские нормативные акты ДО принятия этого Постановления… По сути дела, они допускали (и это было видно по практике органов опеки и попечительства города Москвы) аналогичные толкования и аналогичные ограничения. То есть, по сути дела, это Постановление 932-ПП – оно, скорее, как бы еще более разъясняет и утверждает уже вовсю складывавшуюся практику.

Корр.: Но до этого практике не на что было опираться и граждане могли оспаривать такое решение.

О. Митирёва: Нет, было, было на что опираться, в том-то все и дело. До этого практике было на что опираться, и здесь я немножко начну не то, чтобы издалека, но сначала. Прежде всего, у нас есть Конституция Российской Федерации. Это закон прямого действия, это очень важно. То есть, все положения Конституции действуют непосредственно для того, чтобы они защищали наши права и свободы в жизни повседневной. Совсем необязательно, чтобы был принят еще дополнительно какой-то федеральный закон или Постановление Правительства, которое дополнительно разрешает или разъясняет. У нас есть статья 27 Конституции Российской Федерации, которая говорит, что каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Это свобода передвижения. И как бы параллельно с этой свободой передвижения, закрепленной в Конституции, у нас существовала (и закреплено это было законом еще 1993 года) регистрация. Правила ее были описаны и описываются до сих пор в Законе Российской Федерации «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор пребывания и места жительства в пределах Российской Федерации». И до относительно недавнего времени все, чем занимался этот закон – он, по сути дела, просто описывал, что такое регистрация, что она носит уведомительный характер, и что ее наличие или отсутствие, никак не может препятствовать пользованию гражданами их свободами, их правами, в том числе конституционными. Это был довольно такой либеральный, спокойный, никак не противоречащий Конституции закон. До 1 января 2014 года этот закон, на мой взгляд, полностью соответствовал Конституции Российской Федерации. Однако с 1 января 2014 года статью 2 этого закона, которая посвящена основным понятиям, которые используются на только в законе о свободе передвижения, но и вообще… как потом мы все убедились на практике, во многих областях административно-публичных отношений, например, при назначении выплат, пособий, при постановке на учет… используются многие понятия именно из этого закона о свободе передвижения, поскольку в Конституции все-таки установлено базовое право, а вот какие-то более конкретные вещи – они часто в законе находят свое отражение. Так вот, до 2014 года определение места жительства в статье 2 Закона о свободе передвижения звучало так: «место жительства – это жилой дом, квартира, служебное жилое помещение, специализированные дома (я тут буду цитировать не полностью, убирать такие, знаете, в скобках объяснения, что такое, допустим, специализированные дома), а также, иное жилое помещение, в котором гражданин постоянно или преимущественно проживает в качестве собственника, по договору найма (поднайма), договору аренды, либо на иных основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации. То есть мы видим, что по закону 1993 года в той редакции, в какой он существовал до 2014 года (получается, первые 20 лет своего существования), говорится, что место жительства может подтверждаться не только правом собственности, не только постоянной регистрацией, оно может подтверждаться, в том числе, договором найма, договором поднайма, договором аренды… А дальше идет вообще фраза «…и на иных основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации». Это может быть и договор безвозмездного пользования, и просто согласие собственника, что данное лицо проживает в его жилье…

Корр.: То есть – любое законное основание.

О. Митирёва: Да, любое законное основание. А законное основание, как вы понимаете, особенно в области гражданского оборота, когда речь идет о частном жилье, это, по сути дела, любое простое соглашение сторон, составленное в простой письменной форме. Это была очень либеральная и очень правильная, я считаю, формулировка, которая, в том числе, позволяла гражданам, приехав из одного региона в другой (допустим, в город Москву или наоборот – из Москвы в регион), обратиться по месту аренды жилья в органы опеки и сказать: «Вы знаете, я – ваш клиент. Пожалуйста, выдайте мне заключение о возможности быть усыновителем или опекуном, потом примите, пожалуйста, меня на учет с подопечным ребенком…» То есть привязка гражданина к конкретному населенному пункту определялась крайне либерально и никак не ограничивала этого гражданина, по сути дела, в выборе места своего жительства на территории Российской Федерации.

Корр.: Ну да.

О. Митирёва: Однако с 1 января 2014 года в это определение статьи 2 была внесена небольшая поправка. Туда было добавлено несколько слов, всего несколько маленьких слов в конце, которые изменили, как говорится, всё. Теперь говорится, что «…место жительства – это жилой дом, квартира, комната, жилое помещение специализированного жилого фонда (…) либо иное жилое помещение, в котором гражданин постоянно или преимущественно проживает в качестве собственника по договору найма (поднайма), договору найма специализированного помещения либо на иных основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, и в которых,» – вот эта та самая добавка, – «он зарегистрирован по месту жительства». То есть по сути дела сказано: «Да, все очень легко и просто, только обязательно должна быть постоянная регистрация». Постоянная регистрация есть на основании законных оснований, ваших соглашений или чего угодно – никаких вопросов, это ваше место жительства. Постоянной регистрации нет – закон говорит, что это больше не ваше место жительства. Вот это новое определение места жительства привело к тому, что с 1 января 2014 года у органов опеки и попечительства (не только города Москвы, а вообще регионов в целом) появился веский законный, хотя, возможно… (здесь, может быть, даже слово «возможно» не совсем правильно), а скорее всего, совсем не конституционный, но, тем не менее, законный (такое бывает: да, Конституции это противоречит, но противоречие-то это зафиксировано в законе, официально принятом)… появился вот такой законный, но антиконституционный аргумент отказывать в приеме тем кандидатам, у которых нет постоянной регистрации на территории соответствующего района или города. Причем отказ этот идет не только на этапе получения заключения о возможности быть усыновителем, опекуном или приемным родителем (такие случаи уже в Москве наблюдались, и суды, которые по ним проходили, вставали на позицию органов опеки именно с точки зрения вот этого закона, точнее, его новой редакции – закона о свободе передвижении), но и с точки зрения принятия на учет, назначения выплат на содержание ребенка (в том числе, на содержание подопечного ребенка), заключения договора о создании приемной семьи… При этом, понимаете, какая интересная, как я сказала бы, юридическая техника случилась. Сами нормативные акты города Москвы – их, в общем, менять-то и не пришлось. Там везде было указано «по месту жительства ребенка он ставится на учет», «по месту жительства приемного родителя с ним заключается договор о создании приемной семьи». И эти законы, они совершенно прекрасно работали в ситуации, когда на федеральном уровне место жительство определяется так либерально, как это было до 2014 года, как мы с вами тут говорили (что по любому законному основанию человек приезжал, снимал квартиру в Москве, допустим, или в Московской области, в любом другом регионе, и он уже становился как бы подопечным, клиентом местных социальных служб). Но с того момента, как в федеральный закон, закон 1993 года была внесена вот эта ограничительная поправка, у субъектов Российской Федерации появилось законное, хоть и не конституционное, основание просто иначе трактовать прежние формулировки собственных законов…

У меня есть гипотеза, с чем связано это изменение, почему вдруг с 1 января 2014 все изменилось. Я думаю, что это связано, прежде всего, с растущей нагрузкой на региональные бюджеты. Обычно мы как-то не имеем привычки думать об экономике, которая стоит за тем или иным решением Государственной Думы или тем или иным изменением в законе. Но нередко экономические причины первичны. А уже на основании этих экономических причин рождаются какие-то изменения в законе. Мне кажется, что, возможно, эта поправка, вот это ограничение сферы получателей социальных выплат и льгот – она продиктована желанием предоставить субъектам Российской Федерации, на которых указами Президента Российской Федерации в 2012 году было возложено неподъемное бремя большинства социальных выплат. Это попытка ограничить число возможных получателей льгот только теми, кто постоянно зарегистрирован в данном субъекте Российской Федерации. То есть попытка сказать: «Вы знаете, да – бесплатное питание или проезд и так далее – все эти социальные льготы… мы понимаем, что они тяжелы. Но вы хотя бы можете ограничиться только теми, кто действительно постоянно зарегистрирован у вас. Те, кто просто приехал и снимает жилье, может быть, временно или краткосрочно – их вы можете не брать на свой бюджет». Я не берусь оценивать, насколько это была необходимая мера, насколько она себя оправдала, но одно можно констатировать точно: что опекуны, приемные родители и особенно их воспитанники (дети-сироты, находящиеся под опекой, находящиеся в приемной семье)… о них, как минимум, как-то не подумали, мне кажется, когда принимали эту поправку.

Корр.: Ведь у многих детей вообще нет постоянной регистрации. Никакой…

О. Митирёва: Да, это я к тому, что у многих детей вообще нет никакой постоянной регистрации. И это гораздо более типично, чем когда ребенок имеет собственное жилье или зарегистрирован в жилье по месту проживания биологических родителей. Гораздо чаще (особенно если это ребенок, которого оставили в роддоме или где-то еще) у него нет постоянной регистрации. В детских учреждениях оформляется только регистрация временная потому что, естественно, по достижении 18 лет ребенок должен из этого учреждения выйти.

Корр.: Да. Хотя мы знаем случаи, когда постоянно регистрируют в учреждениях.

О. Митирёва: Да, и такие случаи мы знаем. Только, к сожалению, нету общей какой-то практики…

Корр.: Но у этих детей, получается, есть хоть какое-то место жительства, и хоть где-то они имеют хоть какие-то права. А дети подкинутые, оставленные, отказные – они все, получается, вообще «нигде»?

О. Митирёва: Да, в том-то и дело. Эти дети, получается, вот именно что в таком «межправье», зависшие между непонятно, честно говоря, чем и чем, потому что у них нигде нет постоянной регистрации. В этой связи получается интересная ситуация. С одной стороны, что на практике предлагают органы опеки? А они предлагают оформить тогда постоянную регистрацию ребенку в жилье опекуна или приемного родителя. Самое логичное, где может быть зарегистрирован приемный ребенок, если он в этом регионе практически проживает, – у своего опекуна или приемного родителя. Но постоянная регистрация не так, как говорится, проста, как кажется. Потому, что снятие с постоянного регистрационного учета – оно возможно только в очень ограниченном количестве случаев. Они описаны в пункте 31 «Правил постановки и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета» и в «Постановлении Правительства Российской Федерации номер 713». И, в общем-то, как сформулированы эти основания – совсем не автоматически по достижении подопечным ребенком 18 лет он будет снят с постоянного учета по месту жительства своего опекуна или приемного родителя.

Корр.: Даже так? То есть может получиться так, что опекун потом не сможет даже выписать уже выросшего ребенка?

О. Митирёва: В том-то и дело! Снятие с постоянного регистрационного учета, если мы смотрим по формальным правилам, а не ориентируемся на обещания сотрудников органов опеки, что «все будет хорошо и мы все понимаем» (потому что этот сотрудник понимает, но не факт, что он останется на своем рабочем месте, когда подойдет время снимать ребенка с учета, и с этим сталкивались уже приемные родители – что потом все резко меняется), а мы смотрим по законным правилам… Там будет так, что, например, снятие с постоянного регистрационного учета возможно при изменении места жительства. Что, учитывая, новое определение места жительства…

Корр.: То есть пока не появляется новая регистрация, его нельзя выписать?

О. Митирёва: Да, совершенно верно. Пока у ребенка не появляется альтернативный адрес для постоянной регистрации, то куда ж его выписывать, по сути дела? Может просто не возникнуть таких оснований. И ребенок может, достигнув совершеннолетия, например, отказаться подавать заявление «Прошу снять меня с регистрационного учета».

Корр.: Действительно, а зачем ему это надо?

О. Митирёва: Другой момент тоже – предоставление жилья по достижении 18 лет. Вот как, например, в городе Москве интересно сформулировано. В городе Москве на получение жилья по достижении 18 лет имеют право дети, местом жительства которых является город Москва. Но при этом (по крайней мере, один такой сигнал мне уже поступил), когда опекун дал ребенку постоянную регистрацию по месту своего жительства, органы опеки сняли этого ребенка с учета в целях получения жилья, сказав, что теперь ребенок обеспечен жильем и является членом семьи.

Корр.: Как это? Подопечный не является членом семьи опекуна.

О. Митирёва: Да, это предмет для того, чтобы обратиться в суд, обжаловать. Но, понимаете… в теории да – пошел в суд и обжаловал. Но на практике ведь это непросто, и на практике не всегда весело, что приходится все обжаловать в суде. Эта история больше показатель того, что практика применения идет очень шероховато, идет очень непредсказуемо. И, естественно, когда на кону стоит пользование жильем, вообще жилищная ситуация (вообще одна из самых острых проблем в России), тут люди не хотят рисковать.

Корр.: Да, люди уже сейчас опасаются, что, как только они поставят детей на постоянный учет…

О. Митирёва: Я привожу пример. И мы задаемся вопросом – тогда про кого вообще эти льготы на получения жилья по достижении 18 лет, например, в городе Москве? Они про те случаи, когда ребенок был изъят из семьи асоциальных москвичей, имеет там постоянную регистрацию в жилье своих асоциальных родителей-москвичей и не может вернуться в свое жилье, поскольку в законе города Москвы сказано, что возвращение невозможно, если родители лишены родительских прав, если там антисанитарное состояние жилья, если норма жилой площади на человека ниже установленной…

Корр.: Это все очень гуманно и справедливо, но остальные-то?

О. Митирёва: Да, и я про то же. И тогда этот ребенок-москвич, который воспитывается в семье опекунов-москвичей, может от города Москвы получить отдельное жилье. Но если речь идет о ребенке, который приехал из региона, у которого нет постоянной регистрации в городе Москве, то получается, что единственное жилье, где он может эту постоянную регистрацию получить – это жилье опекуна. Это как бы основание просто даже начать процесс получения отдельного жилья от города Москвы. Но при этом эта же регистрация может стать аргументом для того, чтобы если не отказать, то, как минимум, попытаться воспрепятствовать получению этого жилья быстро и эффективно. По крайней мере, так показывают личные истории. Пока это, быть может, просто связано с тем, что только-только начали применять этот принцип, но я не знаю…

То есть я вижу следующее: в этой ситуации я не могу сказать, что Постановление 932-ПП Правительства Москвы выбивается как-то или вдруг резко идет поперек Закона, Конституции… Напротив, оно отражает те антиконституционные, на мой взгляд, изменения, которые были приняты еще на уровне Российской Федерации (я имею в виду, на уровне нашего федеративного законодательного органа – нашей Думы) в 2013 году и вступили в силу с 1 января 2014 года.

И, по отзывам усыновителей, опекунов, приемных родителей, абсолютно тот же подход в регионах. Там тоже идет отказ по принципу: вы или ваш ребенок подопечный не имеете постоянной регистрации в нашем регионе – вы не наши получатели (от нас) социальных услуг.

Это все идет в общем русле. И получается это русло… вот если смотреть пошире, то это, по сути дела, какое послание к гражданам Российской Федерации? Следующее. Что усыновить ребенка вы можете где хотите, потому что усыновленный приравнивается к своерожденному, по сути дела, и государство здесь не высказывает никаких предпочтений. Но как только речь идет об опеке и приемной семье, если вы намерены получать выплаты на содержание ребенка, если вы намерены получать вознаграждение за свой труд, пожалуйста, ограничивайтесь своим субъектом Российской Федерации. Ездить за детьми в другие регионы и потом (как, видимо, хотят сказать нам власти региональные) как бы поручать их заботам нашего бюджета не надо. То есть, по сути дела, наше федеративное государство, оно в смысле именно социальной поддержки и помощи потихонечку превращается в набор отдельных государств. Поскольку что такое – выплаты приемным родителям полагаются только за тех детей, у которых постоянная регистрация в том же субъекте Российской Федерации? Это, по сути дела, закрытие доступа в соседние регионы.

Корр.: В любой другой регион.

О. Митирёва: Да. При этом, если брать совсем уж циничный аргумент (что нам могут сказать наши законодатели), что формально мы никак не ограничиваем свободу передвижения. Мы же не говорим, что чтобы вообще поехать в соседнюю область, вам надо получить разрешение от губернатора вашей области? Мы вам просто говорим – выезжайте куда хотите, берите детей откуда хотите. Но имейте в виду, что если этот ребенок будет из другого региона, вы просто не будете получать некоторые виды социальной поддержки. И вы, и ребенок. А сама по себе физическая свобода перемещения – она же никак не ограничена. Понимаете, вот если брать совсем, вот совсем букву закона, и, возможно, именно это и проигрывалось в логике, что Конституция – на месте.

Просто, наверное, забыли… может быть, не учли, или не знаю, как правильно это назвать, что ведь помимо статьи 27 про свободу передвижения, про свободу перемещения внутри Российской Федерации, у нас еще есть статьи 38 и 39 Конституции. И в статье 38 говорится, что материнство и детство, семья находятся под защитой государства. Причем не только семья кровная, семья ведь и приемная, и семья опекунов должна находиться под защитой государства. А статья 39 говорит, что каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, при воспитании детей и в иных случаях, установленных законом. То есть, у нас тут получилось, что сразу нарушено вообще-то, мне кажется, несколько статей конституции. Не только про свободу передвижения, но и про право на социальную защиту, социальную поддержку материнства. Ну и вообще, возможно, более глобальное присутствует нарушение. Ведь речь идет все-таки о том, что у нас должно быть единое государство, а не области, каждая из которых заботится только о своих.

Корр.: Не говоря уже о том, что так сложилось, что детей у нас в детских учреждениях больше в одних регионах, а кандидатов, желающих их принять, в других регионах. И дисбаланс все больше и больше. Детей-то хорошо бы устроить всех и в масштабах страны.

О. Митирёва: Совершенно верно, детей хорошо всех устроить. И мне кажется, не в наших сейчас позициях вообще разбрасываться детьми. У нас все-таки вопрос демографический стоит остро. В наших интересах как раз объединиться и, как говорится, все миром эту проблему-то решать. Потому что попытка ограничить семейное устройство детей только одним регионом (тем регионом, в котором эти дети, собственно, были изъяты и попали в детский дом) – это просто приводит к совершенно неоправданным дисбалансам. Где-то очень много желающих принять детей, а в соседнем регионе очень много детей, нуждающихся в семьях. Из-за вот этого вопроса экономии (достаточно, в общем-то, условной экономии, потому что любая выплата приемному родителю – вознаграждение ли это, выплата ли на содержание детей – в любом случае это ниже, обычно в 2-3 раза, как минимум, ниже тех средств, которые федеральный бюджет, подчеркну, тратит на содержание детей в детских домах)… Здесь какая-то есть попытка сэкономить мелко, не увидев глобального. Я уже молчу про то, что дети, которые так дорого воспитываются в детских домах, в итоге выходят-то в жизнь совершенно неподготовленными. Обычно они становятся получателями тоже социальной помощи практически автоматически.

Корр.: Ну да, в крайнем случае, даже в местах заключения они тоже, в конце концов, будут жить за государственный счет.

О. Митирёва: В принципе да. Понимаете, здесь какая-то недальновидность, какая-то обособленность появляется, чуть ли не феодальная раздробленность. Когда каждый тащит в свою сторону, но большого федеративного интереса мы как-то не видим.

И самое, конечно, лукавое в новом постановлении московского правительства (№ 932-ПП), это то, что все вот эти требования постоянной регистрации на территории города Москвы – они полностью действуют в отношении детей, которые уже устроены в семью (под опеку или в приемную семью), но при этом, например, в той части, которая вносит изменения в Постановление Правительства Москвы 376-ПП (о мерах по реализации Закона города Москвы № 61 о дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот) прямо написано, что для целей настоящего порядка под детьми, имеющими место жительства в городе Москве, понимаются также дети, не имеющие места жительства в городе Москве, но помещенные под надзор в организации для детей сирот.

Корр.: То есть если ребенок попадает в детский дом в городе Москве, он имеет право на льготы, а если он попадает в семью опекуна или приемного родителя в городе Москве, то у него такого права нет…

О. Митирёва: Я опять вижу какую-то странную преференцию в сторону организаций для детей-сирот. То есть к ним проявлено понимание максимальное. А вот к семьям, которые заберут этого ребенка к себе, к ним применяется вся жесткость закона.

Корр.: То есть получается, что если гражданин, взяв в свою приемную семью ребенка, не может реализовать его права на какую-то социальную поддержку, но идет и отдает его в детский дом (тут же, в Москве), у ребенка сразу появляются эти права на социальную поддержку города Москвы?

О. Митирёва: Ну получается, что так… Что ты приезжаешь с ребенком под опекой… Опека была оформлена, допустим, в Рязани. Сам ты в Москве проживаешь по договору аренды, возможно, у тебя временная регистрация на 5 лет. Но это никого не впечатляет в городе Москве. Ты поставлен в ситуацию, когда у тебя никаких выплат вообще нет и ребенок не получает никаких средств и видов поддержки сам напрямую, потому что он тоже не считается постоянным жителем города Москвы. То есть получается очень интересная ситуация, что если этот ребенок по той или иной причине попадет в детский дом города Москвы, тогда да, пожалуйста. А если он останется под опекой непостоянного жителя города Москвы…

Корр.: Да даже постоянного жителя!

О. Митирёва: Да там, понимаете, просто делится – ряд льгот полагается непосредственно приемному родителю или опекуну, ряд выплат или льгот полагаются ребенку…

Корр.: Нет-нет, я очень внимательно читала: в Постановлении 932-ПП во всех пунктах, которые касаются выплат, очень четко оговаривается, что и приемный родитель должен иметь место жительства в Москве (то есть в толковании московских чиновников – постоянную регистрацию), и ребенок должен иметь постоянную регистрацию в городе Москве, и акт о назначении опекуна должен быть оформлен уполномоченными организациями в городе Москве, и договор о возмездной опеке (приемной семье) должен быть заключен обязательно в городе Москве. То есть все четыре пункта разом.

О. Митирёва: Ну тут про акт о назначении опекуна можно уже и не говорить бы. Потому что если оба – опекун и ребенок имеют постоянное место жительства в городе Москве, там неминуемо…

Корр.: Нет, здесь получается, что если опекун оформит опеку где-нибудь в другом регионе (например, в Иркутске, в Кемерове, в Екатеринбурге), привезет в Москву ребенка и даже зарегистрирует его у себя постоянно, то Акт о назначении его опекуном у него все равно останется иногородним.

О. Митирёва: Да, по Постановлению 932-ПП (вот как оно выглядит на данный момент), получается, что должны совпасть все 4 элемента, совершенно верно.

Корр.: То есть даже регистрация у себя в жилье все равно не поможет.

О. Митирёва: Но если вдуматься, требование, чтобы просто и у опекуна, и у подопечного (или у приемного родителя и у воспитанника приемной семьи) была постоянная регистрация в городе Москве, – это уже достаточно жестко, достаточно уже большое требование. Но теоретически, можно было бы привезти ребенка из региона, и если он становится постоянным жителем города Москвы, тогда настаивать на заключении договора. Поэтому я реально не знаю, что на это сказать. По сути дела нам просто виден сигнал от московских властей (и не только в Москве, но и от региональных многих властей тоже идет этот сигнал), что если вы хотите получать меры социальной поддержки дополнительные, как получают приемные родители и опекуны, то тогда ограничивайтесь нашим регионом. Мы не будем, грубо говоря, кормить сирот из соседних регионов, пусть это даже и называется единое государство, единая страна Российская Федерация.

Корр.: Причем кормить своих сирот, отданных в другие регионы, они тоже не собираются…

О. Митирёва: Ну да, получается очень интересная вещь – если уж уезжаешь в другой регион, уезжай, что называется, с концами. Получай постоянную регистрацию по месту жительства и уже там давай…

Корр.: Причем если там будет принят такой же закон, аналогичный, то ребенок тогда остается вообще без каких-либо мер социальной поддержки, потому что он и отсюда выбыл, и там чужой.

О. Митирёва: Согласна. Такое может случиться, если и другие регионы так же жестко пойдут по пути, что нужна и постоянная регистрация у всех, и акт о назначении опекуна только от нас – вот если такого рода вещи пойдут. Возможно.

Корр.: А почему нет? Я думаю, многим понравится.

О. Митирёва: Возможно. Но все-таки регионов много, и мы не знаем, насколько синхронным будет вот именно это движение. Но что это движение идет именно в сторону ограничения фактически свободного перемещения детей-сирот между регионами, вот это уже очевидно, мне кажется.

Корр.: И еще такой вопрос. Я очень внимательно читала те пункты Постановления 932-ПП, которые касаются детей-сирот – там, собственно их 4 я насчитала: говорится об усыновлении, говорится о детях-сиротах в учреждении и два пункта касаются выплат семьям приемных родителей и патронатных воспитателей (один из этих пунктов – о выплатах самому ребенку (на его содержание), а второй – о заработной плате приемному родителю и патронатному воспитателю). Не нашла я никаких пунктов, касающихся безвозмездной опеки, однако мы уже знаем случаи, как минимум один случай в Москве, отказа в оформлении пособия на содержание ребенка при безвозмездной опеке.

О. Митирёва: Я вам процитирую другой закон – Закон города Москвы номер 87 о порядке и размере выплаты денежных средств на содержание детей, находящихся под опекой и попечительством, где говорится, что опекунам и попечителям ежемесячно выплачиваются денежные средства на содержание детей, находящихся под опекой, местом жительства которых является город Москва. И среди документов, которые надо предоставлять для назначения этих выплат (имеется в виду безвозмездная опека), требуется справка с места жительства ребенка о его совместном проживании с опекуном-попечителем в городе Москве, или документы, подтверждающие место жительства подопечного, достигшего 16 лет, и опекуна в городе Москве. То есть, как минимум, идет привязка по действующему закону Москвы о постоянной регистрации подопечного ребенка в городе Москве, которая должна быть оформлена по тому же адресу, по которому проживает опекун. Очевидно, это тоже будет постоянная регистрация для опекуна. То есть, как минимум, вот эти ограничения уже присутствуют независимо от Постановления Правительства Москвы 932-ПП.

Корр.: А когда вступил в силу 87-й закон?

О. Митирёва: 87-й закон достаточно давний, он с 2004 года действует, действует прекрасно…

Корр.: А, ну просто тогда место жительства по-другому считалось.

О. Митирёва: Да, совершенно верно. Место жительства тогда считалось по-другому. Понимаете, мы не заметили так ярко этих изменений, именно потому, что они были приняты очень тихо, они ни по каким центральным СМИ не обсуждались.

Корр.: То есть просто долгое время органы опеки, по своей привычке не знать законы, были не в курсе. А теперь вот им разъяснили.

О. Митирёва: Какое-то время это игнорировалось, видимо, потому что да, не знали. А потом пришли, видимо, инструкции, и с конца 2014 года и в 2015 году мы начали видеть изменения.

Самое интересное, что в прошлом году осенью в Москве проходил Форум приемных семей (это мероприятие собрало большое количество, прежде всего, чиновников, которые не от приемных семей, а рядовые чиновники органов опек, но и был ряд таких официальных общественников из числа приемных родителей, которые должны были, видимо, показывать, что приемные семьи в курсе). И там, на Форуме, была попытка задать вопрос и обратить внимание, что эта проблема возникает (и все чаще) в отношении детей-сирот, не имеющих постоянной регистрации нигде, в отношении людей, переезжающих между регионами туда-сюда. И было клятвенно заверено, что «мы учтем и приведем в порядок». Но, как видите, все идет в сторону все большей кристаллизации этого вот принципа.

Я вижу здесь единственный выход – это обжаловать конституционность закона о свободе передвижения, точнее тех правок, которые были внесены в определение места жительства. Вот только здесь я вижу хоть какую-то перспективу.

Корр.: Хорошо, спасибо большое за такой подробный комментарий. Всего доброго!

О. Митирёва: До свидания!